После смерти своего мужа Альфреда Стиглица в 1946 году американская художница Джорджия О’Киф переехала из Нью-Йорка в городок, который в течение многих лет вдохновлял ее картины – Абиквиу, в штате Нью-Мексико. Именно здесь в 1953 году О’Киф влюбилась в чау-чау – породу крепких лохматых псов с черными языками, выведенную в Китае; ее сосед, Ричард Притцлаф, разводил их. В общей сложности О’Киф владела семью чау, которых она неизменно называла «младший народ». Первых двух звали Бо и Чиа. К сожалению, Бо, ее любимчик, погиб в трехлетнем возрасте, попав под грузовик, и эта трагедия осталась с О’Киф на всю жизнь. В 1981 году она написала это письмо Тодду Уэббу, своему знаменитому другу-фотографу.

Джорджия О’Киф – Тодду Уэббу

20 ноября 1981 г.

[Абиквиу] 20 ноября 1981 г.

Дорогой Тодд!

Так приятно было с тобой повидаться и выпить кофе ранним утром – чуть после шести – хотя бы и в беспорядке.

Я хотела вспомнить все, что ты сделал для меня тогда, и поблагодарить…

Как тебе, наверное, известно, это Ричард решил, что мне нужно завести собаку, и потому отдал мне одного щенка из последнего помета. Серо-голубой, а хвост и спинка почти белые. Мне пришлось потрудиться, чтобы его приручить, но я не сдавалась. Взяла его с собой на ранчо – кормила с рук, ходила с ним к скалам – утром и вечером. Когда я доходила до дома первой, то свистела в свисток – такой, знаешь, который они слышат за милю. Он пулей мчался ко мне. Крупный, со здоровой, гладкой шерстью. В Абиквиу он был хозяином улиц. Моим собакам тогда разрешалось бегать свободно с шести утра до шести вечера. У него было несколько шрамов – свидетельство драк, в которых он и стал хозяином улиц. Через выводок кур он проносился, не замечая.

Однажды утром он вернулся переулками – волоча за собой задние ноги. Была большая неразбериха, и ты вышел к нам. Мы позвонили ветеринару, который появился немедленно. Когда он увидел, что пес не может двигать задними ногами, он сказал: «Подождем. Рано что-либо делать. Следите за ним две недели, не станет ли он шевелить лапами». Я была полностью раздавлена. Каждое утро на рассвете я бежала к псу, посмотреть на него и поговорить с ним.

Прошло две недели, и я видела только слабое-слабое движение хвоста – почти незаметное. Я снова позвонила ветеринару. Он осмотрел пса и сказал, что для него будет очень тяжело все время таскать за собой ноги… Ты был тогда со мной… Мы все обсудили и решили его усыпить, потому что это конец. Он прожил хорошую жизнь. Каким он был красивым, когда сидел с нами. Сейчас вспоминаю, и снова это странное ощущение в груди. Ему сделали укол, и он спокойно улегся. Мы положили его на заднее сиденье машины. Ты едва смог его поднять.

Мы уехали в Белые Холмы – выкопали яму под небольшим кедром и уложили моего прекрасного пса и укрыли его землей и камнями. Мне нравится представлять, что он ночами в одиночестве носится и скачет по Белым Холмам.

Я получила фотографии – за которые благодарю. Посылаю тебе кое-что, что я написала, надеюсь, что подойдет.