22 января 1919 года, через четыре месяца после того, как она уехала учиться в университет в городе Нортхэмптон, в штате Массачусетс, восемнадцатилетняя Маргарет Митчелл узнала, что ее мать – известная суфражистка и президент Лиги равных избирательных прав штата Джорджия – слегла, заразившись инфлюэнцей, эпидемия которой бушевала тогда по всему миру. Отец просил ее вернуться домой. Когда несколькими днями позже она исполнила его желание, на станции ее встретил брат, сообщивший ей печальную новость: их мать умерла от воспаления легких днем раньше. Раздавленные горем, брат и сестра направились к дому, и он вручил ей письмо, написанное ее матерью. Только через семнадцать лет первый и единственный роман Митчелл, «Унесенные ветром», принесет ей всемирную славу.

Мэри Изабел Стивенс – к Маргарет Митчелл

23 января 1919 г.

23 января 1919 г.

Милая Маргарет,

сегодня только о тебе и могу думать. Вчера ты получила письмо с известием о моей болезни. Уверена, отец описал тебе положение вещей в самых мрачных тонах и суровых выражениях, но надеюсь, что болезнь моя не так опасна, как он думает. У меня воспаление в одном легком, и, если бы не осложнения от инфлюэнцы, можно было бы ожидать, что мне удастся поправиться. У миссис Райли воспаление захватило оба легких, и она теперь полностью здорова. Будем надеяться на лучшее, но не забывай, милая, что если мне суждено уйти сейчас, то лучшего времени для этого не придумаешь.

Мне бы, наверное, хотелось прожить еще несколько лет, но, если бы они мне достались, могло бы оказаться, что я слишком зажилась на этом свете. Не нужно меня жалеть. Вероятно, ты считаешь, что мне в жизни досталось немного, но нет – в своих руках я держала все, что может дать мир. У меня было счастливое детство; я вышла замуж за любимого человека. У меня родились дети, которые любили меня не меньше, чем я любила их. Как бы то ни было, мне удалось дать им то, что наставило их на верный путь к успеху – умственному, духовному и, возможно, даже финансовому.

Я собираюсь еще поговорить с тобой, но, если это мне не удастся, позволь мне предостеречь тебя от ошибки, к которой тебя могло бы склонить твое расположение. Раздавай себя обеими руками и от чистого сердца – но отдавай лишь то, что сверх твоей собственной жизни. Нет, я нехорошо выразилась. Я хочу сказать, что энергия твоей жизни принадлежит прежде всего тебе самой, мужу и детям. Все, что останется, раздай, щедро и без оглядки, но убедись, что этим не отнимаешь внимания от себя и своего дома. Отец очень любит тебя, но не позволяй мыслям о том, что он нуждается в твоем присутствии, удержать тебя от замужества, когда ты будешь к нему готова. Он свою жизнь прожил; теперь тебе нужно прожить свою – так, как лучше всего будет для тебя.

‘В СВОИХ РУКАХ Я ДЕРЖАЛА ВСЕ, ЧТО МОЖЕТ ДАТЬ МИР ’.

Вы, мои дети, всегда любили меня, и никакого долга передо мной у вас нет. Ты сделала для меня все, что могла, и любила меня со всей силой, с какой только могут дети любить родителей. Позаботься об отце в старости, как я заботилась о своей матери, но не позволяй ничьей жизни вторгаться в твою собственную. Прощай, моя милая, и, если нам не суждено больше встретиться, вспоминай меня такой, какой видела в Нью-Йорке.

С любовью, Мама.