Прославленный немецкий композитор и пианист Роберт Шуман влюбился в молодости в одаренную пианистку Клару Вик, когда брал уроки музыки у ее отца, Фридриха Вика, но тот резко воспротивился их союзу и отказался выдать дочь за «нищего композитора». Шуман, не побоявшись его гнева, обратился в суд и, после длительной тяжбы, добился права вступить в законный брак с любимой девушкой. Она стала его женой в 1840 году. Несмотря на превратности судьбы, они были счастливы в семейной жизни до самой смерти Роберта в 1856 году. Клара пережила мужа на 40 лет и сохранила их бессчетные письма, которые, наряду с их восемью детьми, дают нам столь мощное свидетельство их любви, что можно не сомневаться: Шуман судился не зря.

Роберт Шуман – Кларе Вик

1838

1838

Клара,

Как ты меня осчастливила своими последними письмами – после сочельника! Мне бы хотелось назвать тебя всеми ласковыми словами, а все же нет для меня слова милее, когда думаю о тебе, чем «родная», только если произносить его правильно. Ну вот, родная моя, я плакал от радости при мысли, что ты моя, и часто думаю, достоин ли я тебя.

Иногда я поражаюсь, как только сердце и ум человеческий могут выдержать все события, втиснутые в один день. Откуда приходят все эти тысячи мыслей, желаний, сожалений, радостей и надежд? Эта круговерть изо дня в день. Но как легко у меня было на сердце вчера и третьего дня! В твоих письмах светился такой благородный дух, такая вера, такие закрома любви!

Чего бы я только не сделал ради твоей любви, моя Клара! Рыцарям прежних времен повезло; им можно было проходить сквозь огонь и рубить драконов ради своих дам, но нам сегодня приходится довольствоваться поступками более прозаическими, такими, как выкуривать меньше сигар и тому подобным. Однако не только рыцари умеют любить; так что меняются, как обычно, лишь времена, но не сердца людей…

Ты не представляешь, как твое письмо приободрило и укрепило меня… Ты изумительна, и у меня гораздо больше причин гордиться тобой, чем у тебя – гордиться мной. Я, впрочем, намерен предвосхищать все твои желания. Тогда ты решишь, хоть и не скажешь этого, что твой Роберт все же славный малый, что он весь твой и любит тебя так, что не выразить словами.

Право же, наше счастливое будущее даст тебе для этого основания. Передо мной так и стоит твой образ с прошлого вечера, в этой шляпке. У меня до сих пор в ушах твое «ты»[12]. Клара, я не слышал ничего из того, что ты мне сказала, кроме этого «ты». Ты это помнишь?

Но я вижу тебя и во множестве других незабвенных образов. Однажды ты была в черном платье, когда шла в театр с Эмилией Лист; это было при нашей разлуке. Я знаю, ты не могла этого забыть; я это вижу как сейчас. А в другой раз ты шла по Томасгесшен, подняв зонтик, не желая замечать меня от отчаяния. А еще как-то раз ты надевала шляпку после концерта, и наши глаза случайно встретились, и твои были полны все той же неизменной любовью.

Ты рисуешься мне в самых разных образах, в каких я только тебя видел. Я не слишком рассматривал тебя, но всякий раз бывал безмерно очарован. Ах, я не в силах воздать тебе хвалу, тебе самой и твоей любви ко мне, которой я, право же, недостоин.

Роберт