«О, мой друг, важно не то, что у тебя забирают, а то, как ты распоряжаешься оставшимся».

На десятую годовщину смерти моего отца я проснулась в 3.30 ночи от оглушительной пожарной сигнализации. Моя старшая дочь Алексис стояла в коридоре с телефоном в руках и одеялом, в которое была завернута ее младшая сестра Сиера. Мы сбежали по лестнице на первый этаж, и девочки замерли у входной двери, пока я проверяла причину сигнализации. Открыв дверь в гостиную, я увидела, как дымятся ковры – мой дом действительно был в огне. Я крикнула девочкам: «Выходите на улицу! Наш дом горит!»

Так как в коридоре не было пока никаких признаков пожара, я успела два раза подняться наверх и вытащить на улицу наших испуганных собак. Во время моей третьей попытки подняться наверх, чтобы найти нашего кота, я увидела, как дым зловеще свернулся у лестницы подобно черной змее. Оценив риски, я была вынуждена оставить все как есть и выбежать на улицу.

Повсюду были слышны звуки разбивающегося стекла, а в гараже раздавались взрывы автомобилей вместе с газонокосилкой и снегоуборочной машиной. Огонь вырывался из гаража и, подобно смертоносной рептилии, полз по стене к первому этажу дома. Жар уничтожал окна дома, позволяя огню взбираться и попадать внутрь во все комнаты дома.

Спотыкаясь в темноте о камни и коряги, мы побежали через лес к дому наших соседей. Алексис держала Сиеру на руках, а я тянула собак за ошейники. Как только я начала стучать во входную дверь дома наших соседей, то увидела, как мимо проезжают полицейские машины с оглушительным ревом сирен. Немного позднее мне сказали, что прибытие пожарных на место заняло всего восемь минут. Они незамедлительно начали тушить пламя и спасли много ценных вещей, включая самое главное – нашего кота.

Когда на следующий день я стояла около моего обугленного дома в халате, штанах и тапочках соседей, у меня в голове крутились десятки вопросов. Сколько денег займет ремонт дома и покупка вещей? И сколько я смогу получить по страховке? Где мы будем жить все это время? Где взять необходимые вещи, продукты прямо сейчас? Я просто не знала, с чего начать. Смотрела на обугленную деревянную мебель, разбитые окна, слои сажи и химикатов – и плакала.

В первые недели я не могла ясно мыслить, есть или спать. Меня пугало абсолютно все: громкие звуки, необычные запахи, электричество, пожарные сигнализации, то, что детей нет в поле зрения. Мы даже спали все вместе, в одной кровати, прижавшись друг к другу, хотя в нашем временном, взятом в аренду жилье было две комнаты.

Я жила в чужом доме, носила чужую одежду, водила чужую машину. Ничего из того, чем я пользовалась, мне не принадлежало. Казалось, что огонь не только уничтожил наше имущество и материальные вещи, но и лишил нас нашей индивидуальности.

Каждый день я приходила в наш сгоревший дом в поисках важных и ценных вещей, которые были скрыты под грудой мусора и сажи. Интересно, но именно в таких подобных жизненных обстоятельствах мы узнаем, что именно является важным. Во время первой такой вылазки, помимо документов, я искала часы покойного отца и мамино кольцо, которое она подарила мне, когда я уехала в колледж. Еще первым делом я нашла и забрала последнюю рубашку, которую носил мой отец перед тем, как отправиться в больницу. Мы отправились тогда в отпуск после его второго курса химиотерапии. Это была его последняя поездка перед смертью.

Тот пожар многого нас лишил, но взамен подарил и кое-что важное. Самым главным подарком, который мы получили, была бесконечная доброта и забота: друзья, знакомые, школьные психологи, учителя и директора, а также сочувствующие подрядчики и заботливые соседи приходили к нам с едой, одеждой, мебелью и денежными средствами. Малознакомые мне люди приходили с пакетами для мусора и помогали убирать дом. Приятельницы, с которыми я не виделась много лет, присылали своих мужей, чтобы они починили проводку и мебель. До пожара мне казалось, что мы с дочками живем довольно обособленно и мало с кем общаемся. После трагедии я в каждом увидела друга.

Прошло два года, и мой дом все еще полупустой. Сначала из экономии, а потом осознанно мы не стали заменять многие утраченные вещи. Часы моего отца лежат на моей прикроватной тумбочке. Они напоминают, насколько важно и ценно время в нашей жизни. Кто угодно и что угодно может быть утеряно навсегда без каких-либо предупреждений. Я мечтаю найти спокойствие, сострадание, духовную силу внутри себя, а также научить этому моих дочерей и делиться этим с окружающим миром.

С момента пожара мы с дочками стараемся помогать тем, кто переживает какую-либо потерю или в чем-то нуждается. Для нас важно отплатить другим людям добротой, которая сама нас когда-то спасла. Моя семья испытала искреннюю любовь, поддержку и тепло окружающего нас общества, а это – бесценно, и мы бесконечно будем благодарны за это. Итак, мы можем с уверенностью сказать, что огонь дал нам больше, чем отнял.

Пола Шервин