«Ваше наследие не в том, что выгравировано на камне, а в том, что вплетено в жизни других».

Когда нам с мужем перевалило за 70, мы все чаще стали задумываться о завещании. Дом мы хотели поделить поровну между тремя детьми, но что делать с остальными вещами, ценность которых было сложнее определить?

– Спросите детей, пока живы, что им самим нравится и нужно, – посоветовал нам нотариус, который на практике видел, сколько споров вызывает у родственников дележка имущества.

Мы так и сделали. Оповестили детей, что в течение года им нужно определиться, кто что захочет взять – сейчас или после нашей смерти.

Первой приехала старшая, Лори. Она не любила всякое «старье», но выбрала для себя книжный шкаф из красного дерева, который изготовил ее отец, добротное кресло-качалку, в котором я укачивала ее, брата и сестру, тяжелую норвежскую Библию, а также палатки и спальные мешки для ее пятерых детей.

Средний, Стивен, хотел часы его деда и маслобойку, чтобы его сын мог управляться с нею так же, как и сам Стивен, когда был еще маленьким. Он также попросил оранжевый кабриолет «Шевроле Камаро Спорт» 1969 года, когда в будущем отец перестанет его водить.

Младшая, Бетси, очень ценила антиквариат и мечтала передать подобные вещи своим трем дочкам.

– Я чувствую обязанность сохранить фамильные ценности, – объяснила она. – Площадь нашего дома вполне позволяет вместить их, а девочки, после серии книг «Маленький домик в прериях», испытывают особый трепет перед старинными вещами.

Мы никогда не умираем на самом деле.

Бетси прилетела к нам во Флориду из Мэриленда, где жила в последнее время. Взяв с собой размеры жилплощади и планировку дома на миллиметровке, Бетси бродила по нашим комнатам, измеряя мебель. Она выбрала большой гардеробный шкаф, маленький дубовый столик, кровать с балдахином для Эми, почти достигшей подросткового возраста, кресло-качалку для третьеклассницы Анны и кофемолку, которая могла заинтересовать первоклассницу Аву. Затем список расширился и включил в себя хрустальные бокалы, чаши из граненого хрусталя и фарфор. Она с семьей планировала приехать к нам на рождественские каникулы, нанять здесь грузовик и отправить выбранные вещи домой, в Мэриленд.

Что мы испытывали, прощаясь с вещами, с которыми прожили несколько десятков лет? Поначалу было ощущение, что мы уже понемногу прощаемся со своими жизнями. Словно мы собираемся на тот свет, но пока не успели упаковать все вещи.

Но это ощущение прошло сразу, как только мы навестили своих детей. Увидев эти дорогие нам вещи в их домах, увидев, как они обрели новую жизнь, сколько радости дарят нашим детям и внукам, нам показалось, что мы бессмертны. Что мы никогда на самом деле не умираем. Умирает наша телесная оболочка, но наши гены, наши знания и ценности, традиции, опыт, значимые вещи, которые мы приобрели или заслужили, – они остаются в этом мире.

А какое наследство оставите вы?

Мириам Хилл