Глаза Гаронд неожиданно загорелись, он подался к ней.

— Мы можем сделать еще проще, — быстро и горячо сказал он.

— Как?

— Ты научишься управлять своим даром. Я предоставлю все возможности. И если… если твое сердце так и не обратится ко мне — пожелаешь, чтобы в твой мир открылся постоянный портал. Так ни я, ни ты не окажемся отрезаны от моего мира навсегда. Сможем ходить туда-обратно. Ведь… не исключено, что ты права.

— Думаешь, мне это под силу? — удивилась Мика.

Вообще, теперь, когда стена между ними рухнула, было очень легко обсуждать с Гарондом все эти вопросы.

— Зрелому и сильному Исполнителю желаний это доступно, — улыбнулся Гаронд. — Я согласен. И я последую твоему совету — слушать сердце. Только как же Осир? — он посмотрел на нее искоса, испытующе.

А Мика опустила взгляд. Потому что… это было больно.

— Я не знаю, Гаронд, — искренне сказала она. — Но знаю, что сейчас поступаю правильно. Возможно… ты в чем-то был прав. Я словно бы подцепила заразу, когда он меня спас. В каком-то фильме на Земле говорилось: это ведь естественно влюбиться в своего спасителя… Или что-то в этом духе. Возможно — я точно не знаю — это такой тип наваждения — мужчина спасает тебя, заботится, и ты влюбляешься… Или думаешь, что влюбляешься.

— Да уж, вначале я точно выбрал с тобой неверную стратегию поведения, — коротко бросил Гаронд. — Продолжай.

— …А еще я знаю, что Осир «подарил» меня тебе. Ты был прав с самого начала — он хотел, чтобы мы с тобой были вместе. И нет никакой гарантии, что это изменилось! Лисенок мог проситься ко мне просто потому, что он меня знает, я ему нравлюсь. В конечном счете, ведь именно Лисенок нашел меня в снегах. А лорд Осир… мне кажется, я не нужна ему. Иначе он никогда не отдал бы меня тебя. И мои чувства к нему… такие же… хм…

— Безответные, как мои к тебе? — короткая горькая усмешка.

— Да. Скорее всего так, — чуть не заплакала Мика. — Но я хочу… дать шанс нам с тобой.

— Дать шанс мне или нам с тобой? — серьезно переспросил он.

— Нам. Нам двоим. Нашим отношениям, — совсем тихо ответила Мика. — Если ты тоже этого хочешь.

По правде, сейчас ей уже очень хотелось плакать. Потому что свои собственные слова про Осира — искренние и даже в чем-то светлые — разбередили такую боль…

Острую, сильную, горькую. Хоть и чистую, как укол стального лезвия.

Гаронд задумчиво смотрел на нее. Потому вдруг шагнул еще ближе. Мику обдало жаром, исходящим от него.

Наклонился. Но не попробовал поцеловать ее. А взял руку и поцеловал — коротко, обжигающе. Задержал ее ладонь между своих. Мурашки — колючие, но по-своему приятные, пробежали по телу.

Отпустил. Сделал шаг назад.

— Я сделаю все, как ты говоришь. Послушаю свое сердце, — сказал он. — И ты тоже… слушай только свое сердце. Не меня. Не себя. Только его. Прошу тебя. Потому что я тоже искренне желаю тебе счастья. Встретимся на балу. Я собираюсь… дать шанс себе и… одной попаданке. Кто знает, Микаэла? Вдруг все это время я правильно трактовал это предсказание?

И вышел, прежде чем Мика успела сказать хоть слово.

Дверь хлопнула.

Мика упала в кресло.

И сильно, горько заплакала.

Она знала, что поступила правильно. Только… это было так невыносимо больно. Ведь мысленно она видела серые глаза снежного лорда. И слышала его спокойный, чуть насмешливый, в то же время ласковый голос.

В глазах былая спокойная светлая боль. А в голосе — сожаление.

***

 К счастью, Мике удалось взять себя в руки к моменту возвращения девчонок. Но глаза были заплаканные, а Лисенок с мольбой смотрел на нее, положив большую лапу ей на колени. Конечно, все это выглядело подозрительно и не укрылось от внимания подруг.

— Так и знала, что этот принц доведет тебя до слез! — сказала Мара. — И что он выкинул на этот раз?

— Мы с ним помирились, — ответила Мика.

Ей не хотелось, чтобы девчонки думали о Гаронде плохо. Да и последующее решение принца все же выбрать ее нужно было как-то обосновать. Поэтому она вкратце рассказала об изысканиях Гаронда по поводу любовной горячки у попаданцев. И о том, как это больно, когда о тебе плохо думают из-за предсказания…

— Ну а что, — пожала плечами Мара. — Предсказание — не предсказание, а если бы он всегда вел себя вежливо и адекватно, то никто бы о нем так не думал. Знаешь, я рада, что, видимо, у меня опять нет шансов. Пока тут в коридоре стояла, поняла кое-что…

— Хи-хи! — рассмеялась Ирма. — Знаю я, что ты поняла. Мика, тут у нас, понимаешь ли, складывается венценосная пара. Наше высочество Мара… и… Мы когда в коридоре тебя караулили, и приходил принц Пайрин, думаешь, что происходило?

— Что? — с интересом спросила Мика.

В последний раз шмыгнула носом, стараясь сделать это незаметно для подруг. Вообще их щебетание, а главное, информация о чужой личной жизни неплохо отвлекали. Внутренняя боль уменьшалась, можно было как-то жить дальше.

Ирма склонилась к ее уху, словно собиралась шептать. На самом деле говорила очень громко:

— Они отходили в сторонку и о чем-то говорили, — сообщила подруга. — Долго так стояли и разговаривали. А один раз…

— Ирма! Я не распускаю слухов про тебя и Бамбара! — возмутилась Мара и рассмеялась. — Мало ли о чем мы могли говорить. О здоровье Мики, например…

При этом гордая и сдержанная принцесса немного… покраснела.

— Уверена, у вас было много тем для разговоров, — улыбнулась Мика. — Так и чего там один раз, Ирма?

— Один раз он взял ее руку в свою и долго держал… — мечтательно закатила глаза Ирма.

Мандора тоже захихикала. Только Фая оставалась грустной и задумчивой…

— Видимо, ты права. Это предсказание значит, что Гаронду нужно отправиться в другой мир, чтобы найти любящую невесту… — вдруг тихо произнесла она, словно рассуждая сама с собой. — А это только ты можешь ему дать как Исполнитель желаний.

А Мике в очередной раз захотелось провалиться сквозь землю. Больно. За всех, замешанных в этой ситуации. Ведь вон и Фая пострадала… Ей, похоже, Гаронд всерьез понравился.

Впрочем, он все равно не выбрал бы ее. Он выбрал бы Мару — в этом тут все были уверены.

Мика тряхнула головой, в очередной раз убеждая себя в правильного принятого решения.

Говорят, любовь начинается с жертвы.

Гаронд готов был ее принести.

Вот и ей следует…

Ведь наверняка вся эта красивая история с Осиром — иллюзия ее глупого девичьего сердца.

А так она еще и спасает Мару от внимания Гаронда. Мара сможет получить своего Пайрина, который вообще-то с первой встречи кидал на нее заинтересованные взгляды. А главное — дать шанс на нормальные отношения и Гаронду (он заслужил!), и себе…

— Ну-ка, отставить страдать по Зимнему! — как ни странно, это была обычно тихая Мандора. Она обняла за плечи Фаю и поцеловала ее в темечко. Вообще две эти девушки крепко подружились между собой. Примерно как Мика с Марой и Ирмой. — Лучше давай-ка посмеемся над Ирмой с Бамбаром…

— О, кстати! — улыбнулась Мика. — Так-так! Что там у Ирмы с Бамбаром?

Мара со смехом наклонилась к уху Мики — демонстрируя, что хочет отыграться после того, как Ирма рассекретила их с Пайрином.

— Видишь ли, — громко прошептала она. — Пока мы дежурили в коридоре, очень много что произошло. Не только принц Пайрин приходил навестить тебя… Тут еще и Бамбар явился.

— Хм, ну его хоть вылечили? — прервала ее Мика.

— Вылечили, хоть, говорят, состояние у него было тяжелое. И вот, идет он в нашу сторону по коридору с букетом цветов. Ирма давай прятаться за меня. Но, по правде, мы думали, что он идет в палату по соседству, где его лечили. На осмотр, и чтоб какой-нибудь доброй сестричке букет подарить. Оказалось — нет! Шел он прицельно к Ирме.

— А вот да, шел! — с бравадой сказала Ирма. — Не вижу в этом ничего плохого!

— Так вот, остановился, поклонился, начал Ирме руку целовать… Букет вручил. Наша Ирма, конечно, руки в боки и спрашивает: «Вас, что еще не вылечили?!». Лорд Бамбар восхитился ее прямолинейностью и говорит, что его вылечили. Это он просто хочет извиниться за свое поведение. А еще сообщил, что его восхищение Ирмой остается столь же сильным, хоть он уже здоров. И что ты думаешь, дальше было?

— Даже не знаю, — призналась Мика. — Ирма начала смущаться?

— А вот нет! Смутить нашу Ирму не так просто! — рассмеялась Мара. — Дальше Бамбар говорит, что в знак искупления своей вины он просит Ирму позволить ему сопровождать ее на Новогодний бал.

— Ого!

— А дальше все эти наши курочки решили, что Бамбар во искупление своей вины решил жениться на мне! — встряла Ирма.

— А что, нет, что ли? — хором удивились девчонки.

— Нет! Мне просто нравилось, как вы все это время обсуждали, подходит ли мне Бамбар, не слишком ли он старый… Так вот что я вам скажу. Первое — Бамбар не слишком старый. А во-вторых, вы ж не знаете, о чем мы с ним говорили, когда отошли в сторону!

— И о чем? Ты так и не рассказала! — возмутилась Мара.

— А дальше он мне объяснил, почему хочет, чтоб мы с ним вместе пошли на бал. Дело в том, что у лорда есть сын… Он со своим полком прибудет на бал. Дарот… я его помню, мы в детстве дружили, — и тут Ирма смущенно покраснела, — он мне цветы дарил… Под каштаном. А потом лорд Бамбар уехал сюда из нашей глухомани. А Дарот поступил в полк и отправился на границу как начинающий военный маг. Как только они приедут — так Дарот отправится искать на балу отца. А я тут как тут! И Бамбар как бы… попросит Дарота развлечь свою спутницу, сославшись, что ему самому нужно по делам.

Ирма все больше краснела. И все больше становилось ясно, что этот Дарот-сын-Бамбара в ранней юности ей очень нравился.

— Ну и ну! — рассмеялась Мика. — Ну Бамбар, ну сводник! То есть он решил выдать тебя замуж за своего сына!

— Именно! — наконец перестала смущаться Ирма и обняла Мику с Марой. — Девчонки, главное — мне не оплошать! Мы ведь с ним так давно не виделись! И вообще… у всех тут, похоже, может наступить счастливый конец! Даже Зимний вон растаял, да и Мика к нему…

Мандора присоединилась к ним. Только Фая была тихой и грустной. А улыбка ее — вымученной.

А когда девушки выходили из палаты, чтобы пойти готовиться к балу, тихо приблизилась к Мике.

— Я… не уверена, что ты делаешь правильно. Мне кажется, нужно думать о своем сердце и своем счастье, а не о его. И не о чьем-то еще, — очень тихо произнесла она.

***

 Платье, подаренное Гарондом, было бордовое, с красивым декольте, достаточно узкое. Очень стильное, Мике понравилось. И полностью впору.

А до бала оставалась четверть часа.

Мика в последний раз посмотрела на себя в зеркало. Те полтора часа, что она провела наедине с собой, прихорашиваясь, старалась не думать. Просто не думать. Но мысли все равно крутились вокруг принятого решения и вызывали неудержимую боль.

Потом — начали отступать. На месте мыслей и чувств оставалась странная пустота, какая приходит, когда «все предрешено». Вроде бы и пути к отступлению оставила, знала, что будет период помолвки. Но почему-то была уверена, что выбор Гаронда (и ее собственный) будет необратим.

А значит… Неважно, увидит ли она Осира на балу. Вернется ли он сейчас. Может, вообще уже вернулся и ходит где-то по замку. А она и не знает.

Неважно.

Все будет просто. Он подойдет поздравить ее. Спросит, как ей тут жилось. Она посмотрит ему в глаза — и поймет, что он просто хотел помочь ей и Гаронду, отправив ее на отбор. В сущности, у нее нет причин думать по-другому. Осир вообще никак не показал, что сам в ней заинтересован… Разве что та одна его фраза, которую лучше не помнить.

Проклятье! Опять она это чувствует. Опять ей больно.

Мика взяла салфетку и принялась остервенело тереть под глазом, куда упала крошечная частичка туши.

…Выглядела она, конечно, хорошо. Постаралась. Волосы самостоятельно уложила в красивую, легкую, не слишком высокую прическу. Макияж — в меру яркий, например, губы чуть краснее платья. Будет отлично смотреться, если на балу сделают полумрак для танцев… В любом случае пригодится — она будет на виду. А Осир, если появится, пусть увидит и поймет, что потерял…

Тысячу раз проклятье!

Отбросила салфетку и вышла в коридор, где уже толпились многие девушки. Герцогиня в сопровождении своих девиц прошла мимо них с Марой и Фаей (они ждали Мандору, а Ирма, как известно, отправилась на бал с Бамбаром, так что ее тут не было).

И тут герцогиня вдруг оглянулась. Поглядела на Мику без особой неприязни. Развернулась и подошла.

— Знаешь, я не желала тебе смерти. Только проигрыша на отборе. Меня бесило, что ты заинтересовала принца. И остальных, — сказала она прямолинейно. — Я… даже рада, что ты выжила во время болезни. Прости, что я… ненавидела тебя. Это было несправедливо.

Что-то новое, подумалось Мике. Неужели герцогинька встала на путь исправления?

— Значит, не так уж ненавидела, раз не желала смерти, — столько же прямолинейно ответила она. — Подругами не будем. Но прощаю.

— Не будем, — согласилась герцогиня. — Он выберет тебя. И твоей фрейлиной я не стану, не надейся. Но и врагом не буду.

Развернулась, красиво тряхнув пышным белым платьем, и пошла по коридору.

— Интересно, — бросила ей вслед Мара. — Видимо, боится быть врагом будущей принцессе. Но и… ее нынешняя искренность заслуживает уважения. Может, ее заколдовали?

— Я не делала, я такого не умею! — рассмеялась вышедшая из-за угла Мандора — ее комната была достаточно далеко от комнат остальных подруг.

— А я — тем более, — улыбнулась Фая. — Да просто она совсем дурой никогда не была. И стервой тоже. Так, скорее стервозничающая ради искусства. Причем весьма неумело.

— Ну и пусть делает что хочет! Нам тоже пора! — улыбнулась Мара. — Пойдемте, что ли!

До бального зала они дошли быстро. Правда, чтобы тебя объявили на входе, нужно было выйти в неприметную дверь на улицу, сделать несколько шагов и скользнуть под арку, что вела в бальный зал. В арке, дабы приходящие не замерзли, было организовано магическое отопление.