Лита перестала быть самой собой. Она превратилась в… камеру. Камеру, которая плыла над Магдаленой, очень часто беря крупный план, чтобы точнее увидеть конкретный участок или конкретного человека.

Она видела ранчо, их ранчо, красные цветы исчезли, но их тела засоряли пейзаж, как собачьи какашки, маленькие коричневые кучки мягкого пахучего тления. Микки был не в своем стойле, он с безумным выражением на морде бегал на свободе, гонялся за ярко-красными мотыльками, которые уводили его все дальше в пустыню. Время от времени он ловил одного из жуков и съедал его, и на долю секунды его тело приобретало другой цвет.

Затем Лита переместилась в город, где увидела Джоанну. Ее подруга стояла на коленях перед костром в заднем дворе, на ней было тяжелое пальто, и она дрожала, словно от холода. Рядом с ней на земле лежала горка мертвых котов и собак, соседских любимцев, которых она явно убила, и каждые несколько минут она хватала следующее тело и бросала в огонь. Она сидела, приподняв руки и держа перед огнем раскрытые ладони, чтобы поймать как можно больше тепла, генерируемого горящими животными.

Затем Лита обнаружила, что видит Верна Гастингса и Бена Стейнарда. Самозваный духовник и владелец продуктового магазина заперлись в магазине и, держа в руках ножи, готовились принести в жертву женщину, которую Лита не смогла узнать, женщина лежала на разделочном столе за витринами с замороженным мясом.

Она еще раз окинула взглядом город, и ей показалось, что перед баром на другой стороне улицы она видит Росса. Но потом ей удалось заглянуть внутрь дома Анны Мэй и Дэла Форда. Оба старика теперь страдали какой-то болезнью, явно гораздо более опасной, чем Альцгеймер, они сидели обнаженные, пускали слюни, ползли по покрытому фекалиями полу, как младенцы, встав на колени и опираясь на руки.

Затем…

Лита оказалась во дворе дома Камерона Холта. Она стояла перед верандой и смотрела туда, где прежде была коптильня. Это небольшое сооружение исчезло, остался только его фундамент, на котором лежало мертвое тело монстра, заключенное в прозрачную яйцеобразную оболочку в два человеческих роста. Монстр внутри уже не был мертвым. Его красный глаз был широко открыт и смотрел, а напряженная свернутость его сложенных крыльев и поджатых под себя ног свидетельствовала о том, что его спячка заканчивается и он готов явиться миру. Она никогда не видела ничего ужаснее, понимая в то же время, что видимая часть монстра под таким углом зрения ничто в сравнении с тем, как будет выглядеть это существо, встав в полный рост. Ее переполняло чувство полного и неизбывного отчаяния.

Лита снова увидела Росса. Перед баром. С ним был Придурок и еще кто-то. Они не сдались, и по их виду можно было сказать, что у них еще есть план действий и они уверены, что он сработает. Почувствовав себя лучше, Лита уплыла вверх и в сторону, за облака, в темноту за ними.

И она медленно, со стоном открыла глаза.

* * *

Лита пришла в себя, и Дейв был рядом, когда это случилось. Он держал ее руку, и ее рука дернулась, и он смотрел ей в лицо и увидел, как открываются ее глаза. По своей природе Дейв не был чересчур эмоциональным человеком, но он расплакался, когда увидел, что сознание вернулось к ней, и в этот момент он понял, что, несмотря на все высказанное им Россу, несмотря на то, что он наговорил персоналу больницы, несмотря на то, что он сказал самому себе, он готовил себя к тому, что Лита уже никогда не придет в себя.

И даже наклоняясь, чтобы поцеловать ее, и продолжая рыдать, Дейв снова и снова нажимал на красную кнопку у кровати, вызывал медсестру. После того, что показалось ему вечностью, а на самом деле заняло всего несколько минут, появилась сестра, и, хотя она не очень спешила прийти на вызов, она мгновенно изменилась, как только увидела, что Лита пришла в себя.

– Оставайтесь с ней, – сказала ему медсестра. – Я приглашу доктора.

«Оставаться с ней?» Будто он куда-то собирался.

Минуту спустя медсестра вернулась с врачом – молодой женщиной. Прежде он ее не видел, но это ничего не значило. Насколько он понимал, за последние два дня ни один из приходивших к ней врачей не приходил во второй раз.

Его попросили отодвинуться, доктор осмотрела глаза Литы, посветив лучом фонарика ей на зрачки, потом она проверила ее рефлексы, задала несколько установленных вопросов, которые должны были проверить ее память и умственную реакцию. Через несколько минут доктор взяла Литу за руку и улыбнулась ей.

– Она идет на поправку, – сказала она Дейву. – Я назначу МРТ, мы проведем еще несколько тестов, но думаю, с вашей женой все будет в порядке.

– Вам не обязательно говорить об этом моему мужу. Вы можете говорить со мной, – сказала Лита. – Я тут.

Доктор усмехнулась.

– Все с вами будет в порядке.

Она ушла. За ней ушла и медсестра, сказав, что вскоре появится санитар, чтобы отвезти Литу на МРТ.

Они остались вдвоем. Дейв сел рядом и взял обе ее руки в свои.

– Меня не было два дня? – с недоверием в голосе спросила Лита. Задавая свои вопросы, доктор упомянула сей факт.

Дейв кивнул, отирая глаза.

– Ты говорил кому-нибудь? – Она огляделась, словно предполагая увидеть цветы и подарки.

Он отрицательно покачал головой.

– Я собирался, но… так никому и не позвонил. Почти все время был рядом с тобой. Но я позвонил Россу, когда это только случилось.

– Но его здесь нет. Он вернулся в Магдалену.

– Да. – Дейв кивнул, потом нахмурился. – Откуда ты знаешь?

– Я это видела.

– Я тоже хотел поехать, но он сказал, чтобы я оставался при тебе, и конечно, он был прав. – Дейв нахмурился еще сильнее. – Что ты хочешь этим сказать, «видела»?

– Это было что-то вроде сна, я думаю. Только это был не сон. Я видела разное, когда потеряла сознание.

– Что-нибудь полезное?

– Я бы не сказала. Я просто видела вещи такими, какие они есть. В реальном времени, я думаю. Но я ясно помню все. Это был не сон, который тут же забываешь, стоит тебе проснуться.

Дейв вздохнул.

– Даже если ты видела что-то, что могло бы пригодиться Россу, мы все равно никак не сможем передать это ему.

– Сотовые в Магдалене не работают, – хором сказали они, и Лита рассмеялась.

Его глаза наполнились слезами, когда он понял, как это замечательно – снова слышать ее смех.

– Я тебя люблю, – сказал он.

Она улыбнулась и сжала его руку.

– Я тоже тебя люблю.