Росс только-только закончил читать пару документов, присланных ему на рецензию компанией «Национальные напольные коврики», и отправил по электронной почте письмо своим коллегам, предлагая им провести еще несколько испытаний, прежде чем покупать новое оборудование, и в этот момент на пороге неожиданно появилась Джилл. Она и на этот раз проделала весь путь от своего дома, открыла москитную дверь и вошла без стука.

– Привет, – поздоровалась она.

– Привет-привет, – удивленно отозвался Росс.

– Занят?

– Был занят. Но только что закончил.

– Это хорошо. – Джилл улыбнулась, подошла к окну. – Отличная погода для прогулки, – намекнула она.

День и в самом деле стоял приличный, градусник показывал семьдесят пять[55], по голубому небу изредка проплывали кучевые облачка.

– Несомненно, – сказал он, глядя, как она отпивает воду из своей бутылки.

– Я подумала, может, ты захочешь присоединиться.

– Значит, мы будем делать вид, будто ничего не происходит, да?

– Нет, – ответила она. – Но ты не можешь думать об этом двадцать четыре часа в сутки. Всем необходимо немного пространства для дыхания. И потом… – Она постучала пальцами по трем карандашам, торчавшим из кармана ее блузки. – Я думаю, мы могли бы начать делать набросок, когда вернемся.

– Окей, – ответил он. – Пошли.

Он сам удивлялся тому, как много стали значить для него эти прогулки.

– Ты оказываешь на меня положительное влияние, – сказал ей Росс, когда они свернули с подъездной дорожки на главную. – После нашего с тобой знакомства я провел на ногах больше времени, чем… я не знаю за сколько лет.

Она постучала по его животу.

– Я это вижу.

Она рассмеялась и бросилась наутек, а он попытался догнать ее.

Минут десять они шли на запад, пока на обочине дороги не увидели нечто, похожее на моржа с содранной кожей. По мертвому животному ползали муравьи, и это отрезвляющее зрелище заставило их повернуть назад. Ни Росс, ни Джилл не знали, что это за животное – вернее, что это было за животное, – и, возвращаясь на L Bar-D, они размышляли о его происхождении, хотя оба были совершенно уверены, откуда оно.

Все встречавшиеся им существа появлялись из коптильни Камерона Холта.

Росс начал описывать монстра, когда они еще не дошли до его дома, и его описание было настолько конкретным и ярким, что, как только они пришли, она в несколько минут сделала набросок, который был пугающе близок к тому, что он видел, однако Росс предложил несколько незначительных поправок для лица и положения тела и потом смотрел, как она, вооружившись ластиком, вносит изменения в набросок.

Она показала ему свое творение, и Росс, чувствуя холодок во всем теле, кивнул.

Джилл молча разглядывала рисунок. На ее лице появилось странное, нечитаемое выражение, которое навело его на вопрос:

– Что-то не так?

– Все в порядке, – ответила она, но ее ответ прозвучал осторожно и без всякой уверенности.

– Джилл?

– Дай-ка я попробую кое-что еще, – сказала она и взяла чистый лист бумаги. На сей раз она рисовала монстра с распрямленным телом и раскинутыми крыльями – таким, каким он, вероятно, был, пока его не подстрелили, – и Росс не сомневался: именно так это существо и должно было выглядеть. Хотя она и изменила выражение его жуткого лица, закрыла ему рот и заставила смотреть перед собой, Росс не сомневался, что ее рисунок отвечает реальности. Он вспомнил черное летающее существо, которое пролетело над ним в рождественский вечер, и утвердился в том, что именно так оно и выглядело.

– О господи, – прошептал он. – Это просто поразительно.

Джилл посмотрела на рисунок, и ее пробрала дрожь, затем она протянула его Россу.

– Давай запустим это в сеть, – предложила она. – Посмотрим, знает ли кто-нибудь, что это такое.

Росс запустил поиск, и остальную часть дня они провели, разглядывая изображения мифологических существ, а также животных, вымерших и выживших, отправляли сканы рисунков Джилл зоологам, антропологам, фольклористам, экологическим организациям и всем, кто, по их мнению, мог бы идентифицировать изображение на рисунках. Быстрых ответов они не получили, но Росс надеялся, что через день-другой кто-нибудь предложит свою версию. Даже если это существо вымышленное.

Хотя он и опасался, что не отзовется никто, что им и дальше придется брести наугад в одиночестве.

В москитную дверь постучали.

– Росси? Вы там ничем неприличным не занимаетесь?

Он рассмеялся.

– Заходи.

Лита ухмыльнулась.

– Ты не останешься на ужин? – спросила она Джилл.

Росс удивленно посмотрел на часы.

– Неужели уже так поздно?[56]

– Да.

– Конечно, – ответила Джилл. – Если это не слишком хлопотно.

– Я приготовила джамбалайю[57], так что еды всем хватит. Нужно только найти еще один стул.

– Хорошо.

За обедом они объяснили Дейву и Лите, чем занимались весь день. Посреди трапезы Росс сбегал в свой домик и принес рисунки Джилл, – Дейв и Лита подивились точности изображения. Лита внимательно изучила картинку, изображающую ангела до падения.

– Я не сомневаюсь, что именно оно и пролетело над нами, когда мы возвращались домой.

Дейв, казалось, не хотел слишком долго разглядывать набросок.

– И вы думаете, из этого что-то получится? – скептически спросил он.

– Мы надеемся, – сказала Джилл.

– Нет, – признался Росс, удивленный собственным заключением. Все посмотрели на него. – Я не знаю, что здесь происходит, – добавил он, – но я уверен, что это явление уникальное. Не думаю, что кто-нибудь сумеет нам помочь.

– Но у кого-то могут родиться предположения, – с надеждой в голосе сказала Джилл. – Я думаю, чем больше умов мы привлечем к этому, тем лучше.

– Верно, – сказал Росс, хотя и сомневался, что у них получится.

Лита встала из-за стола, едва прикоснувшись к еде.

– Моя подруга Лурлин сфотографировала этого ангела, – сказала она, пересекая кухню. – Тем вечером, когда его подстрелили. И другие люди, наверно, сделали фотографии, но Лурлин точно сделала. Он хотела мне показать, но у нее не работал телефон. Если бы нам удалось добыть одну из ее фотографий или если бы она сказала нам, у кого еще есть такие фотографии, то ты мог бы загрузить их в свой ноутбук и показать людям.

Лита сняла трубку настенного телефона рядом с холодильником, набрала номер, и Росс позволил себе искорку надежды.

– Привет, Лурлин, – сказала Лита. – Это я… – Она замолчала, и странное выражение появилось на ее лице. Она медленно отвела трубку от уха. – Она отключилась, узнав меня.

Никто не высказал предположения, что это произошло случайно, и Лита повесила трубку, не предприняв попытки набрать номер еще раз. Она вернулась за стол, и они молча снова принялись за еду.

После обеда Росс и Джилл поблагодарили Литу и Дейва и пошли по двору к дому Росса. Солнце уже клонилось к горизонту, и Росс понимал: если даже она сразу сейчас отправится домой, то доберется до места в полной темноте. При мысли о том, что она в темноте одна будет тащиться по пустыне, ему стало нехорошо.

– Я, пожалуй, отвезу тебя домой, – сказал Росс.

– Или… я могла бы остаться.

Он улыбнулся.

– Или так.

– Ти-Си-Эм показывает «Гиганта»[58].

Он кивнул, улыбнувшись, в надежде, что не выглядит слишком большим идиотом.

Но, видимо, идиотом он все же выглядел.

– Ты что – не видел его? – спросила она.

Он помотал головой.

– И ты не знаешь, что это? – спросила она.

Он опять помотал головой.

Джилл улыбнулась, на ходу похлопала его по руке.

– Приглашаю тебя попробовать.

Она была права. Кино было длинным, прекрасным и трогательным. Росс просидел от начала и до конца как зачарованный. В особенности его пленила Элизабет Тейлор. Он знал ее только по появлениям на ковровых дорожках и, телевизионных интервью, которые вышли до ее смерти, и невозможно было поверить, что этот медиа-монстр, пожилая лицемерка и абсолютно искренняя красавица-актриса из фильма – одно лицо.

Ровно на половине был объявлен перерыв, что-то вроде театрального антракта, и Джилл поспешила в туалет, а Росс отправился на кухню, чтобы выпить воды. По пути он увидел ее рисунки на столике рядом с ноутбуком, куда он и положил их раньше. Теперь он перевернул их, не желая больше думать сегодня о монстре.

На улице было темно, но занавески на окнах оставались открытыми, и он закрыл их еще до прихода Джилл. Он испытывал странное чувство оттого, что она здесь с ним, когда через двор, совсем рядом Лита и Дейв, – он словно пригласил к себе на ночь девушку, когда родители находились в соседней комнате. Он испытывал ту же неловкость и тот же знакомый трепет. А еще он надеялся, что особого шума не будет. Потом.

Джилл появилась из ванной, когда антракт подошел к концу, и они досмотрели вторую часть фильма, которая ему понравилась меньше. Фильм закончился, ведущий Ти-Си-Эм начал рассказывать о создании «Гиганта», а Джилл пересела на диване поближе к нему. Они целовались, прижимаясь друг к другу телами.

Через несколько минут она отстранилась от него, соскользнула с дивана, встала на колени на пол и улыбнулась.

– Я знаю, чего ты хочешь, – сказала она и стала расстегивать на нем брюки.

Он со смешанными чувствами ухватил ее запястья.

– Если ты не хочешь, вовсе не обязательно…

– Хочу, – сказала она, и извлекла из трусов Росса его увеличивающийся в размерах член. Она наклонила голову, а Росс закрыл глаза, чувствуя ее язык, которым она легонько поводила по его кончику, а потом целиком взяла в рот. Мягкая теплая влага ее рта обволокла Росса целиком, и она с жадностью, с неистовством принялась сосать, действуя все энергичнее, но, почувствовав, что он на грани оргазма, она замедлила движения, почти прекратив их и позволив ему перевести дух, перед тем как возобновить свои манипуляции. Она дразнила его, и это было мучительно. Но вскоре Джилл перестала замедляться и пошла до конца. Росс кончил ей в рот, выбрасывая ей в горло струю семени за струей. Некоторое время она продержала его член во рту, терпеливо дожидаясь, когда поток кончится, потом вытащила его и слизнула последнюю каплю с кончика.

– Ух ты, – сказал он, тяжело дыша.

Она улыбнулась ему.

Его член сморщился, но не так, как обычно, и начал снова увеличиваться в размерах почти сразу же, когда она встала и начала раздеваться. Ничего подобного с ним никогда прежде не случалось, в особенности после такого мощного оргазма. Росс тоже разделся, и они пошли в кровать.

Искушая его, Джилл легла на бок.

– Я хочу, чтобы ты вылизал меня, – сказала она.

Росс и без приглашения был намерен ответить ей тем же, а потому с довольным видом кивнул.

– Конечно, мадам.

– Сзади, – прошептала она.

Он никогда прежде не делал этого, и само это предложение немного смутило его, но он посмотрел ей в глаза, и она перекатилась на живот, приглашая его. Он перевел взгляд на ее округлые формы. Его член по-прежнему был тверд и с каждой секундой твердел еще сильнее и, встав на колени между ее ног, Росс раздвинул носом ее ягодицы. Его язык нашел плотно сжатое отверстие и начал лизать его, чувствуя, как Джилл натягивается под ним, словно струна, как ее дыхание становится резче. Прижимаясь к его разинутому рту, она сжимала его щеки ягодицами, потом издала короткий крик, и тут же, охнув, ослабила напор.

Джилл тяжело задышала.

– Как ты думаешь, ты можешь?..

Он поднялся на колени, посмотрел на свой подрагивающий в эрекции член.

– Да.

Она встала на четвереньки, и он увидел влажную капельку на простыне.

Она вскрикнула, когда он вошел в нее сзади, и он накрыл ее рот рукой, чтобы она не кричала, когда он с силой вонзался в нее, чувствуя жесткий выдох на свою ладонь после каждого яростного толчка. Она кончила, вытеснив его, потом кончила еще раз. И еще. И еще…

Закончив, они вместе приняли душ. Джилл, хихикая, помочилась ему на руку, когда он мыл ее вагину, с которой тоже отлично позабавился. Джилл была игривой в воде, страстной в кровати, и он подумал о том, как ему повезло найти такую раскованную женщину, – он вполне мог представить себе их долгосрочные отношения. Они были совместимы эмоционально, интеллектуально и сексуально, он из своего опыта знал, что такое случается очень редко.

Если только…

Если только их отношения не были следствием особого влияния того существа в коптильне.

Ему пришло в голову, что с Джилл он встретился уже после новогодней вечеринки у Холта, а его сексуальная жизнь в последние пять лет до встречи с ней почти сошла на нет. Если дела обстояли так, как говорили все вокруг, и монстр (он отказывался говорить о нем как об ангеле) крутил колесо фортуны, превращая богачей в бедняков, а бедняков в богачей, униженных в довольных, несчастных в счастливых, то, может быть, он нес ответственность и за те отношения, что у него завязались с Джилл.

Эта мысль угнетала Росса, но он не мог выкинуть ее из головы, и, хотя ни в чем Джилл не подозревал, подозрения у него вдруг возникли относительно того, что было между ними, и он, пожалуй, немного поспешно, сказал ей, что устал, и предложил лечь спать.

Ему снился сон – все тот же кошмар, который он видел прежде. Он снова был на плоской, безликой земле, уходящей в бесконечность на горизонте. Монстры летали в воздухе и ползли по земле, и все они преследовали его, а он бежал со всех ног, отчаянно пытаясь выжить в этом адском мире.

Он только-только упал на землю, чтоб уйти от когтей пикирующего на него монстра, когда его разбудила Джилл, она толкала его в плечо и отчаянно шептала ему в ухо:

– Просыпайся! Росс! Просыпайся!

Он быстро сел на кровать, попытался открыть глаза, но они, казалось, слиплись. Когда у него наконец получилось, он увидел, что за окном темно, и услышал, как в комнату доносится странный свистящий звук.

– Что? – сонно прошептал он.

– Ты слышишь? Этот свист? Эту мелодию?

Он услышал страх в ее голосе, и это помогло ему совсем прогнать сон.

– Что это? – прошептала она, прижимаясь к нему.

В звуке свиста и в самом деле было что-то пугающее, и проникал он внутрь, казалось, через специальное окно, которое находилось в восточной стене. Он встал с кровати, с опаской подошел к окну, помедлил, а потом распахнул штору.

Куры стояли во дворе в ряд и свистели.

Дейв сказал ему, что у него с Литой на ранчо сотня несушек, и большинство из них, если не все они, стояли теперь рядом другом с другом, и их строй тянулся назад на десятки ярдов, и они смотрели в его окно и свистели в унисон. Зрелище это было не только неестественным, но и пугающим, и Росс тут же опустил штору.

Свист продолжался. Ему показалось, что он уже где-то слышал эту мелодию, хотя и не мог сказать где, и пока он, к счастью, не мог видеть, что еще происходит во дворе, в его голове отпечаталась мысль об идеальном строе кур. Он словно все еще видел их напряженные и неподвижные шеи, их приоткрытые клювы, глаза, сверкающие в лунном свете.

– Что они делают? – прошептала ему в ухо Джилл. Она стояла за ним, и Росс чувствовал ее дрожь.

– Не знаю, – признался он.

– Позвать Литу и Дейва?

Он помотал головой.

– Пусть спят. Куры, в общем-то, ничего такого не делают, они…

– Они свистят!

– Но они не несут никакого вреда…

– Росс, мы не знаем, что они делают. И ты их видел. Зрелище пугающее. Я не могу выкинуть из головы эту мелодию.

Его план состоял в том, чтобы игнорировать птиц и лечь спать в надежде, что к утру они рассеются. Окна были закрыты, дверь заперта, и в доме они были в безопасности. Уснуть снова под такой шум будет нелегко, но даже если куры останутся там, где они сейчас, при свете дня они точно не будут казаться такими страшными. Но Джилл никак не хотела соглашаться с его планом. И тогда Росс, собрав все свое мужество, пошарив вокруг в поисках чего-нибудь такого, что можно было бы в них бросить, направился к двери. В корзинке для мусора он нашел сломанный стабилизатор напряжения и взял его за шнур. Особого ущерба он не нанесет – кур слишком много, – но испугать может. Может, этого хватит, чтобы они перестали свистеть.

Боясь, что они услышат его, он бесшумно открыл деревянную дверь, потом осторожно – москитную и босиком и в нижнем белье вышел на прохладный воздух. Температура на улице резко упала, и ему с трудом удавалось не хрипеть, заглатывая холодный воздух. Так он дошел до угла дома и осторожно высунул голову.

Куры смотрели не на окно.

Они смотрели на него. И продолжали свистеть. Раскрутив в воздухе за шнур стабилизатор, Росс бросил его в кур. Тот приземлился в середине стаи и словно разрушил чары. Куры бросились врассыпную, они били крыльями и оголтело кудахтали. Росс с облегчением вздохнул и поспешил назад в дом. Джилл уже стояла у окна, смотрела наружу, и он, заперев дверь, встал рядом с ней.

Луна, вероятно, зашла за облако, потому что во дворе стало темнее, но даже в полутьме он видел, что со многими птицами что-то было не так. Некоторые были громадными, другие обрели какую-то странную форму, а некоторые вообще перестали походить на птиц. Он знал, что Джилл наверняка тоже подметила это, но ни она, ни он не сказали об этом ни слова, они задернули шторы и вернулись в кровать.

– Все кончилось, – сказал он. – Давай поспим.

* * *

Утром Росса разбудил запах дыма. Несмотря на закрытые в доме окна, запах гари был слишком силен, и Росс закашлялся, сделав слишком глубокий вдох. Он вскочил с кровати, первой его мыслью было, что горит Большой дом, но разведя шторы на окне, он увидел Литу и Дейва – они стояли вокруг костра во дворе.

Они сжигали мертвых кур.

Его кашель и движения разбудили Джилл, и она, мгновенно насторожившись, пока они оба натягивали на себя брюки, спросила, что происходит.

– Давай быстрее, – сказал он и засунул босые ноги в кроссовки, даже не потрудившись завязать шнурки, бросился во двор.

Джилл уже оделась и побежала за Россом.

Дейв стоял у костра, опираясь на грабли. Лицо его было почти не разглядеть за черным дымом, поднимающимся над горящими птичьими тушками, но Лита в нескольких шагах за Дейвом была видна хорошо, в руках она держала канистру с бензином, а на ее лице застыло выражение мрачной решимости. На костре горело с дюжину мертвых птиц, но дюжины других неподвижных тел были разбросаны по двору. Дейв потянулся к одной из них граблями, перетащил по земле в огонь.

– Что случилось? – спросил Росс.

Ответил Дейв:

– Одна из них оказалась в нашей спальне, когда мы проснулись…

– В нашей кровати! – уточнила Лита.

– Она лежала у нас в ногах, мертвая и окровавленная, прям как в «Крестном отце». Я не знаю, как она проникла в дом, двери были заперты, а окна закрыты.

– Вы не слышали, как я завопила?

– Нет, – ответили в один голос Росс и Джилл.

– Я взял полиэтиленовый пакет, сунул туда курицу и вышел из дома, – сказал Дейв. – А эти были уже мертвы. Кроме одной, здоровенной, я таких в жизни не видел, эта курица расхаживала тут кругами и странно кричала.

– Я ее видел, – сказал Росс.

– Я взял грабли и прибил ее, а потом сгреб их всех в одну кучу, принес бензин, попросил Литу принести спички и… – Он не докончил предложения. – Если что, вы ничего не видели.

– Мы устали, – сказал Росс. – Вчера вечером. – Чтобы у них не возникло не то впечатление, он быстро добавил: – Куры разбудили нас около… – Он посмотрел на Джилл. – Который был час? Я даже не заметил.

– Половина третьего.

– В половине третьего они стояли тут рядами, как воинская часть, прямо у меня под окном. И они свистели. Насвистывали мелодию. Вы этого не слышали?

Лита и Дейв в смущении покачали головами.

Джилл принялась напевать мелодию, какую высвистывали куры, и от одного только звука этой мелодии у Росса по коже побежали мурашки.

– Да-да, именно это они и высвистывали.

Лита нахмурилась.

– Кажется, я ее слышала прежде. Где – не помню.

Росс закашлялся – дым начал действовать на него. Он и Джилл перешли на другую сторону костра поближе к Дейву и Лите.

– Все куры мертвы? – спросил Росс.

– Не знаю, – ответил Дейв. – Похоже, здесь не все, но других я нигде не вижу. Может, прячутся. Или убежали. – Он помолчал немного, глядя на груду горящих птичьих тел. – Одно я тебе могу сказать: если еще остались…

– Ты собираешься их…

– Да.

Никто не возразил, даже такая защитница животных, как Лита, и Росс почувствовал облегчение оттого, что на ранчо не будет кур. Они уже некоторое время вызывали у него тревогу, и, пусть Лита и Дейв, вероятно, планировали купить новых, его радовало, что хотя бы этих больше не будет.

Теперь все закашлялись, ветер постоянно менял направление, гоняя дым то в одну, то в другую сторону. Вонь была отвратительная, и давившейся Джилл пришлось сплюнуть, чтобы не вырвало.

– Вы, ребята, идите в дом, – сказал им Дейв. – Сварите себе кофе и завтрак сделайте. А я уж тут закончу.

Лита с канистрой двинулась к Большому дому, жестом приглашая с собой Джилл.

– Тебе нужна какая-нибудь помощь? – спросил Росс у Дейва. – Что я могу сделать?

– Спасибо, я справлюсь. Я к вам приду, когда здесь закончу.

Росс последовал в дом за женщинами. Лита держала окна и двери закрытыми, чтобы не напустить дыма, и уже поставила на плиту кофе. Из-за ужасного запаха, сохранявшего в их ноздрях, аппетита ни у кого не было, и они, сев за стол в ожидании Дейва, заговорили о том, что случилось.

Росс смотрел в окно на черный дым, сворачивавшийся теперь в перо, которое устремлялось вверх и, возможно, было видно за много миль. Он подумал о том, как он был благодарен Лите и Дейву сразу по приезде после нескольких месяцев стресса и чувства незащищенности, обретя здесь ощущение безопасности и крышу над головой.

Теперь все это рассыпалось в клочья. И при всем своем рационализме и прозаичности, которые, как он считал, всегда были ему свойственны, он знал, что источник происходящего в городе – разлагающийся труп в коптильне Камерона Холта.

Что-то нужно было с этим делать.

Они всё говорили, и когда погас костер и Дейв пришел к ним на кухню, ни у кого не было представления о том, что может представлять собой это самое «что-то».