Лита выписала чек за шесть доставленных ею банок меда, передала бумажку Бену, поблагодарила его за продажу и прошла, не оглядываясь, мимо других клиентов в дверь продуктового магазина и на улицу.

Расслабилась она, только сев в машину и выехав мимо заправки на дорогу. Она уже не в первый раз после возвращения ездила в город и видела странное поведение тех, кто ей попадался на глаза. В этом не было ничего особенного, ничего из ряда вон выходящего, но она знала своих соседей, знала, когда они ведут себя иначе, а в последнее время они… да, именно что вели себя иначе. Как Бен. Он обменивался многозначительными взглядами с покупателями, зашедшими этим утром в магазин, когда она говорила что-нибудь – что-нибудь, не имевшее, насколько она могла судить, никакого отношения ни к ней, ни к кому-либо еще. Они думали, что она ничего не заметила, но она заметила, и от этого ей стало довольно неловко. Они словно владели какой-то тайной, которую скрывали от нее, знанием, которое они разделяли между собой.

Ее друзья действовали точно так же. Она могла понять Дарлу, которая после случившегося была не в себе, но она вела себя странно и до исчезновения сына. То же самое происходило с Джоанной и Лурлин.

Лита, проезжая мимо дома Инграмов, увидела под навесом пикап Тома. Дарла уехала к матери в Оро-Вэлли, но Том остался. Формально для того, чтобы работать, и она глубоко и искренне сочувствовала своей подруге. Дарла была прекрасной матерью, всей душой преданной своему чудесному сыну. Как она справится с такой утратой? Как она сможет жить без сына?

Лита не могла себе этого представить.

Но ей не нравилось, что Том все еще здесь. Он должен быть рядом с женой. Дарла нуждается во всесторонней поддержке. Такая трагедия – огромное испытание для любого брака, и мысль, что ее подруга может еще лишиться и мужа, приводила Литу в еще более угнетенное состояние.

Ее мысли вернулись к странному (становившемуся все более странным) поведению… почти всех, кого она знала. Что-то происходило в городе, и Лита понятия не имела, что именно. Она не могла понять, почему ее держат в неведении. Может, это как-то связано с ней? Чем больше она размышляла над этим, тем тревожнее ей становилось. Она думала, не спросить ли ей напрямую Джоанну и Лурлин, что происходит, но она не сомневалась: прямого ответа ей не дадут.

Ее теперь снедало не только любопытство, но и искреннее раздражение, и она решила оказать давление на самое слабое звено, а не ехать домой. Лита развернулась и поехала к автоматической прачечной, остановилась перед домом, а не на парковке сзади. Две большие стиральные машины были загружены и работали, но никто не ждал окончания стирки, владельцы белья явно пошли куда-то, чтобы не сидеть на неудобных пластмассовых стульях у противоположной стены. Никого, кроме Лурлин, здесь не было, она сидела в глубине зала за своим столом и читала любовный роман.

– Привет, незнакомка, – сказала Лурлин. – Твоя стиральная машинка сломалась?

– Нет…

– Сушилка?

– Нет, я была на рынке и подумала – заеду к тебе поболтать.

Несколько минут они трепались ни о чем, но Лите этот разговор казался немного вымученным. Может быть, виной тому в большей степени была она, чем Лурлин, однако некоторые вопросы требовали ответа, и она перевела разговор на посещение рынка, рассказала, что Бен и его покупатели настораживались в ее присутствии, словно боясь выдать тайну, которую поклялись хранить.

– Ишь ты, – сказала Лурлин. – Странно.

– Мною владеет то же чувство и сейчас, когда я разговариваю с тобой. С тобой, Дарлой и Джоанной.

– Ну, что касается Дарлы…

– Я знаю, – сказала Лита. – Но началось это еще до ее трагедии. – Она вызывала подругу на откровенный разговор. – Что тут происходит?

Лурлин попыталась напустить на себя такой вид, будто она не понимает, о чем ведет речь Лита.

– А что происходит?

– Лурлин…

– Я правда не знаю. – Она улыбнулась, старясь делать вид, что не понимает, о чем говорит подруга, но улыбка у нее была натянутой.

– Выкладывай. Мы обе знаем, что ты не умеешь хранить тайны, и я тебя так или иначе дойму. Так что лучше тебе ответить по-хорошему.

Лурлин вроде бы хотела возразить, но все же сдалась. Она неохотно вытащила свой телефон.

– Я его сфоткала. – Она нажала кнопку включения, потом нахмурилась. – Черт, забыла. У меня телефон не работает.

– У меня тоже, – сказал Лита. – Удивлюсь, если он у кого-нибудь работает.

Лурлин смотрела на нее так, будто только сейчас что-то поняла. Что-то такое, что ее испугало.

– Лурлин, – твердо сказала Лита.

Теперь, приняв решение выложить все начистоту, владелица автоматической прачечной казалась менее напряженной и на ее лице появилось выражение облегчения, словно она давно хотела излить душу кому-нибудь, но не имела такой возможности.

– Во-первых, никто ничего от тебя не скрывает, – сказала Лурлин. – Я просто думала, что ты все знаешь. Наверно, и все остальные так считали. Я думала, что все знают. Просто никто об этом не говорит и даже не упоминает.

– Не упоминает что?

– Ангела.

Лита решила, что ослышалась.

– Что-что?

– Это был ангел. Даже отец Рамос подтвердил.

– Ангел? Я не верю в ангелов.

– Я тоже не верила. Пока не увидела.

Лита была скорее сбита с толку, чем исполнена скептицизма.

– Давай-ка не так быстро. Начни с самого начала. Ты вообще о чем?

Лурин глубоко вздохнула.

– Новогодняя вечеринка. У Камерона. Вы с Дейвом уехали до полуночи, значит, ты все пропустила, но ты знаешь, что происходит сейчас и как идут дела. Музыкальная группа из ребят Джима Хаака исполняла «Утро Кровавой Мэри» – я думаю, они просто не подготовили предновогоднюю музыку, – и время уже почти подошло, и тут встает Камерон, берет микрофон и говорит, что будет отсчитывать секунды. И тут все достают пистолеты – включая и Камерона, и моего Дэнни, – и Камерон начинает считать: «Десять, девять, восемь…» И все направляют свои стволы в небеса, а остальные закрывают руками уши, а когда он доходит до единицы, все начинают палить в небо. Ты знаешь, меня всегда пугало, что какая-нибудь из этих пуль упадет и прибьет кого-нибудь…

– Меня тоже это пугает, – сказала Лита. – Это одна из причин, почему мы уехали раньше.

– Но в этот раз случилось другое – они попали в кого-то. Все громко орали и стреляли в воздух, и вот тогда-то оно и упало, прилетело прямо с небес и приземлилось за спинами у всех во дворе, – наверно, убило бы кого-нибудь, если бы все не столпились у подмостков.

– И это был ангел?

– По правде говоря, он не очень-то походил на ангела. Это не была женщина, облаченная в белое, вообще-то это было больше похоже на… на демона. Оно было раза в два выше человеческого роста, и кожа у него темно-зеленая. У него были крылья, но не из перьев, как обычно принято считать про ангелов. И не как у летучих мышей. Они были тоненькие, как строительный картон, и через них было видно насквозь там, где их пробили пули. Еще были отверстия в теле и голове. Оно, видимо, пролетало прямо над нами, когда началась стрельба.

– Так с чего ты решила, что это был ангел?

– Я же тебе говорю, оно ничуть не походило на ангела. Оно было все темное и какое-то слизистое. А это лицо… – Лурлин пробрала дрожь. – Я его фоткнула на телефон, но теперь телефон у меня не работает, так что не могу тебе показать. Я думаю, многие его сфотографировали. А я перепугалась, все время смотрела вверх, нет ли там других, но, вероятно, он был такой один. Он умер, и кровь у него была красная, точнее алая, и она светилась в темноте. В жизни ничего подобного не видела. Мы все притихли. Никто ничего не говорил. Даже ребята Хаака. А потом я увидела какое-то свечение вокруг тела. Не знаю, светилось ли тело с самого начала, – я ведь могла и не заметить, но оно светилось все ярче и ярче. И вдруг мне стало… так хорошо. Я почувствовала себя такой счастливой. Все почувствовали. Мы все смеялись и улыбались друг другу, и это было как… как… я не знаю. Я чувствовала себя, как на Рождество в детстве. Возбужденная и счастливая одновременно. И вот тогда я поняла, что это ангел, я это точно знала, и отец Рамос так сказал, и все там стали молиться. Католики начали креститься, как они это делают – крестят сердце. Я нерелигиозная, а потому я не знала, что мне делать, но я знала, что это ангел, и думала, что должна попробовать помолиться, но потом увидела всю эту кровищу, впитывающуюся в землю во дворе Камерона, и подумала: «Мы его убили». Это был ангел, а мы его убили, и когда Бог узнает, он сильно рассердится. Я думаю, многих тогда посетила эта же мысль, потому что все стали оглядываться друг на друга, типа испуганно, а потом Камерон, который все еще держал микрофон, сказал: «Мы должны спрятать тело».

Никто не стал возражать. Мы все чувствовали себя одинаково. Мы знали, что должны сделать то, что сказал Камерон. Я… я не помню, чтобы кто-то стал спрашивать, кто и как должен это делать. Некоторые из нас просто отошли в сторону, а некоторые из рабочих Камерона пошли в сарай взять одеяло и другие вещи, перчатки или что там было, а Камерон сказал ранчеро и всем отнести тело в коптильню.

– Камерон приказал им? И они ему подчинились? Кэл Денхолм? И Джо Портис?

– Ну, он не то чтобы приказал. Он просто говорил то, что остальные уже и сами знали. И вот теперь, задним умом и зная, что собой представляет Камерон, я понимаю, что он просто хитрил, решив оставить ангела себе. Насколько мне известно, он нынче пытается использовать ангела, чтобы оттяпать себе побольше земли и заработать побольше денег. Или что-то в таком роде. Но той ночью все стыдились содеянного, стыдились, и опасались, и… и были в ужасе, я думаю, и мы все хотели спрятать тело ангела и сделать вид, будто ничего не случилось. Даже отец Рамос. Даже Верн Гастингс и его чокнутый маленький приходец. И тогда рабочие принесли какую-то материю, чтобы накрыть тело, а потом десять или двенадцать человек унесли его в коптильню и оставили там. Тело казалось довольно тяжелым и вроде бы еще истекало кровью, но они его унесли, а потом, немного позже, пришла целая толпа с лопатами и зарыла кровавые пятна на земле. Они же закрыли и заперли дверь коптильни, и дело с концом.

Лурлин тяжело вздохнула.

– Господи, как хорошо выговориться обо всем этом.

– Может быть, все и должны выговориться.

– Должны, – согласилась Лурлин. – Но они не станут об этом говорить. Этот ангел обладает… какой-то силой, так я думаю. И никто не хочет, чтобы Бог узнал, что это мы его убили. Поэтому все делают вид, будто ничего такого не случилось. – Она посмотрела на Литу. – Догадываюсь, что ты уже поняла, почему ты типа оказалась не в курсе.

Одна из работавших стиральных машин давно уже выключилась, и Шелли Мартин уже вернулась за своим бельем и теперь перекладывала вещи в стоявшую рядом сушилку.

Лита подалась поближе к Лурлин, чтобы та расслышала ее за шумом сушилки.

– Она там была? – шепотом спросил Лита, незаметно показывая на Шелли.

– Была, – сказала Лурлин, кивнув.

Лита была знакома с Шелли лишь мимолетом, но часто сталкивалась с ней и знала в лицо. Она всегда считала Шелли необыкновенной красоткой, но сегодня эта женщина выглядела усталой, изможденной и гораздо старше своих лет. «Этот ангел обладает… какой-то силой», – сказала Лурлин, и Лита задумалась: а не попали ли все, кто присутствовал там в ту ночь, под воздействие этой самой силы? Это определенно объясняло недавнее странное поведение Дарлы и Джоанны.

Лита порадовалась, что они с Дейвом ушли пораньше.

Впрочем, Дейв и Росс в последнее время тоже вели себя как-то странно. А Росса ведь там вообще не было.

Она стала вспоминать собственные мысли и действия – не вела ли она себя как-то не так.

Лурлин хлопнула ее по руке, и Лита чуть не подпрыгнула.

– Ты в порядке? – спросила ее подруга.

– В порядке. В полном.

– Ты словно выпала куда-то на минуту.

Лита посмотрела на нее.

– Ты и в самом деле считаешь, что это был ангел?

Выражение лица Лурлин было абсолютно серьезным.

– Я это знаю.

– Ты не думаешь… я хочу сказать, в последнее время тут происходят всякие странные вещи. Ты не думаешь?..

– Не думаю ли я, что причиной тому убитый нами ангел? – Лурлин кивнула. – Да, я так думаю. Но разве мы можем что-то с этим поделать? – Она пожала плечами. – Если верить отцу Рамосу, мы можем только молиться.

– И ты веришь в это?

– Откровенно говоря – нет. – Лурлин посмотрела ей в глаза. – Но тем не менее я молюсь.

По дороге домой Лита нервничала. Она не знала, какую часть рассказа Лурлин она приняла за чистую монету, но в большей части она ему поверила, поверила в то, что какое-то существо было подстрелено во время новогодней вечеринки, пусть оно и не было ангелом. Она вспомнила что-то темное, пролетевшее низко над их пикапом, когда они ехали домой тем вечером, и задрожала.

Она решила рассказать Дейву и Россу все, что узнала, и позвала их на кухню.

– Вы знаете о том, что случилось на новогодней вечеринке? – спросила она.

Оба недоуменно смотрели на нее.

– Нет. А что там случилось? – спросил Дейв.

Она пересказала им историю, услышанную ею от Лурлин.

– Они считают, что это ангел.

– Кто так считает? – спросил Росс.

– Судя по всему, все. – Она посмотрела на Дейва. – Я думаю, это то самое существо, из-за которого мы чуть не съехали в канаву, когда возвращались домой. Помнишь? Черное что-то пролетело над нами.

– Еще бы не помнить. Но это явно был не ангел, тут и к бабке не ходи.

На лице Росса появилось какое-то странное выражение.

– Росси? – обратилась к нему она.

– Кажется, я тоже его видел. В ночь на Рождество.

Сердце колотилось в груди Литы.

– Правда?

– Да. Это случилось, когда вас не было. Я сидел тут вечером, смотрел на звезды, и что-то пролетело надо мной, оно было больше птицы, но меньше самолета. Я не знал, что это такое, но оно было черное и бесшумное. Оно немного напугало меня, и потому я пошел в дом.

На несколько секунд в кухне воцарилась тишина.

– Неужели такое может происходить взаправду? – недоуменным голосом сказал Дейв.

– Я в этом абсолютно уверена, – ответила мужу Лита.

– Что, по-твоему, это могло быть?

Ни у кого из них не было ответа на этот вопрос, и Лита погрузилась в размышления о событиях, происходящих в последнее время вокруг Магдалены; кое о каких из них она слышала, а теперь, проснувшись утром, поняла, что мир устроен вовсе не так рационально, как она считала прежде. И еще она знала, что рациональным он уже никогда не будет.