Росс зашел на кухню Литы за молоком – он собирался сделать на завтрак макароны быстрого приготовления «Паста Рони», – и в это время зазвонил телефон. Он не знал, отвечать ему на звонок или нет, но подумал, что звонить могут Лита или Дейв. Может быть, даже случилось что-то. Может быть, у них сломалась машина на шоссе. Может, они пытались дозвониться ему на сотовый или на телефон в его доме.

Он снял трубку.

– Слушаю.

– Привет. Это Росс?

Женский голос – непонятно чей.

– Да, – ответил он.

– Это Джилл. С фермерского рынка.

– О, привет. – Росс был так рад слышать ее голос, что даже не хотел себе в этом признаться. Он несколько раз вспоминал ее за прошедшие два дня и вдруг поймал себя на том, что надеется увидеть ее на рынке на следующей неделе. Поскольку номерами телефонов они не обменивались, Росс сделал вывод, что Джилл наверняка знала номер Литы.

– Вы заняты? – спросила она.

– Нет, ничем не занят.

– Найдете время поболтать?

– Конечно. – Он поставил молоко в холодильник.

– Я имею в виду сегодня вечером.

Он улыбнулся.

– Вы приглашаете меня на свидание?

– Пожалуй – да.

Росс задумался на секунду. Он не видел в городке ресторанов. И определенно здесь не было кинотеатра.

– И тут у вас есть место, куда ходят на свидания?

Она рассмеялась.

– Нет. По существу, такого места нет. Но я хотела пригласить вас к себе и угостить домашней едой. Мы могли бы поболтать. Познакомиться поближе…

– Это было бы здорово… – признал он.

Видимо, она по его голосу поняла, что он что-то недоговаривает.

– Но? – подсказала она.

– Что, если наше свидание перенести на денек-другой?

– Ну, что ж поделать. – Ее голос прозвучал разочаровано. – Пусть так.

– Сегодня возвращаются Лита и Дейв, и я должен…

Он услышал звук подъезжающей машины на грунтовке.

– Постойте, кажется, они приехали. – Росс выглянул в окно.

– Я перезвоню позже, – сказала Джилл.

– Я могу говорить. Вам не обязательно…

– Я перезвоню.

У него не было ни малейшего права сожалеть о несостоявшемся свидании, но он повесил трубку и вышел из дома встречать Литу и Дейва. Они оба как раз выходили из машины, и вид у них был усталый. Лита улыбнулась ему вымученной улыбкой. Дейв мрачно кивнул. Росс не знал, что им сказать, – вопросы о поездке казались слишком уж тривиальными, к тому же они, вероятно, были не в настроении сейчас говорить, а потому Росс помог занести в дом вещи и оставил хозяев вдвоем.

– Я загляну попозже, – сказал он. – Когда вы отдохнете.

У двери его домика стояли на страже четыре курицы. Они каким-то образом перебрались за ограду и теперь воинственно смотрели на него. Он посмотрел на птицу и испытал совершенно иррациональный приступ страха – курицы стояли почти идеальным полукругом и смотрели на него.

В этом было что-то ненормальное.

Он подумал, не прогнать ли их, расшвырять пинками, но он знал, что сколько бы денег они ни получили в наследство, Лита и особенно Дейв будут недовольны, если он покалечит их несушек. Но брать их в руки Росс боялся, а потому по-быстрому вернулся и позвал Дейва, который вытащил из сарая короб, по очереди посадил в него куриц, которые сопротивлялись, били крыльями, разбрасывали вокруг перья, и выпустил их уже в курятнике; Росс тем временем стоял у двери и смотрел, чтобы ни одна не убежала за ограждение.

– Непонятно, как они удрали, – сказал Дейв. – Калитка была заперта, а ограда, я смотрю, целехонькая. – Он повернулся к Россу. – Несутся по-прежнему плохо?

– Почти не несутся. – Он рассказал о странных яйцах, которые отнес в погреб, описал странно-агрессивное поведение птиц.

– Да, мне тоже показалось, что ведут они себя странновато. Нужно за ними приглядывать. – Дейв хлопнул его ладонью по спине. – Спасибо тебе за помощь, Росс. Искренне.

– Да не за что, – ответил он. Он уже выражал соболезнование, когда узнал о гибели родителей Дейва, и решил, что после похорон стоить выразить соболезнования еще раз, но Дейв уже шел по двору к Большому дому.

«Попозже», – подумал Росс и пошел к себе.

Снаружи до него доносилось кудахтанье, возбужденные голоса куриц смешивались и становились похожи на человеческий разговор.

Джилл позвонила через полтора часа, поговорила с Литой, которая пришла к Россу и сообщила, что он сегодня вечером идет на свидание.

– Звонила Джилл, – сказала она. – Мы обо всем договорились.

– О чем? – Он смущенно покачал головой.

– Я боялась, что ты попытаешься отвертеться, так что я приняла приглашение от твоего имени. Она тебя ждет у себя в шесть часов. Как ехать, я тебе расскажу.

– Отвертеться?

– Я тебя знаю. – Она прислонилась к дверной раме, ее губы растянулись в улыбке. – Значит… она тебе нравится?

– Я ее совсем не знаю.

– Ты мог сделать и кое-что похуже, – сказала она.

Он вспомнил лето после окончания пятого класса, тогда к ним приехали Лита с семьей и они отправились в аквапарк «Большая волна», где была машина, которая создавала волны в озере, как на настоящем морском берегу. На песке он увидел Шону Бойд, девочку из его класса, она лежала на полотенце рядом со своей старшей сестрой и загорала. Шона была упитанной девочкой, и некоторые мальчишки дразнили ее, но Росс был в нее влюблен, хотя ни за что не признался бы в этом. Увидев ее в купальнике, он счел, что она великолепна. Его брат Рик увидел, куда смотрит Росс, разразился смехом. «Готовьте гарпуны! – воскликнул он. – Кита выбросило на берег!» Россу стало плохо от этих слов, но ему не хватило смелости защитить Шону, он даже заставил себя улыбнуться шутке Рика, и его брат уверился, что выдал классную шутку. Лита тогда сердито посмотрела на Рика. «Шут гороховый, – сказала она и положила руку на плечо Росса. – Подойди к ней. Извинись за своего брата».

«Ты мог сделать и кое-что похуже», – добавила она.

Но ему не хватило смелости подойти к ней, Шона возненавидела его и презирала до самого своего переезда в восьмом классе.

Но он был благодарен Лите за вмешательство. И за ее понимание. Он улыбнулся.

– Ты все еще печешься обо мне?

– Всегда.

Перед его мысленным взором мелькнул образ – образ из его сна: обнаженная Лита приседает над ним. Он отвернулся, его лицо горело от стыда, он не понимал, каким образом и почему ему это пришло в голову.

– Лита! – позвал ее Дейв из Большого дома.

– Иду! – отозвалась она. – В шесть часов, – сказала она Россу. – У нее.

Он выехал с запасом в полчаса, не стал рисковать, хотя Лита, давая ему бумажку с адресом, объяснила, как ехать, а езды до места было не более пяти минут. У него ушло десять минут на езду по грунтовке, которая привела его к маленькому дому Джилл, а значит, до назначенного времени у него оставалось двадцать минут. Он прикинул, не съездить ли ему куда-нибудь, но решил, что его, вероятно, уже видели из окон. Если он после этого уедет, пусть даже и ненадолго, это может показаться странным, а потому он заехал на ее подъездную дорожку и припарковался за «Фордом эконолайн» Джилл.

Джилл жила в небольшом тупичке к востоку от главной улицы Магдалены в тени горы, имеющей форму каминной трубы с белым «М» на склоне. Тут полукругом стояло пять домов, и ее дом был одним из трех, которые стояли фасадом к пустыне, а задней стеной к горе. Он только теперь понял, что дорога шла вверх, но склон был почти незаметен, и только теперь, когда он доехал до места, обнаружилось, что он смотрит на церковь слева от него сверху вниз.

Джилл и в самом деле увидела его. Она вышла из дома, когда он запирал машину. Ему вдруг пришло в голову, что нужно было купить ей какой-нибудь подарок, может быть, бутылку вина, но теперь думать об этом было поздно, и он, испытывая смущение, приветствовал ее с пустыми руками.

Джилл по-дружески обняла его.

– Добро пожаловать в мой дом, – сказала она. – Прошу. Надеюсь, вы любите макароны.

– Конечно. Люблю. Кто не любит макароны? – Он внутренне сконфузился от собственной неловкости. – Нужно бы мне было купить что-нибудь… – начал было он.

– Это я вас пригласила. Вы помните? Вам не нужно ничего покупать.

– И все же… – Он прошел за ней в дом.

Дом Джилл был невелик, но обустроен с умом. Как и другие дома в тупике, снаружи он казался сборным и напоминал трейлер двойной ширины, но она умело использовала ограниченное внутреннее пространство и изобретательно украсила свое жилье стильной и цветастой всячиной: старый багажный кофр служил ей кофейным столиком, стоявшим перед оранжевым диваном, какие были в моде в пятидесятые годы, рядом с ним стояло нечто, напоминающее уличный фонарный столб. Там было и какое-то подобие столовой, хотя размещалась она в коридоре, соединяющем гостиную с кухней, но, как и следовало ожидать от женщины, которая любит печь фигурные булочки, Джилл отчасти отдала коридор кухне, оснастив его разделочным столом, на котором лежала видавшая виды скалка, и старинным буфетом со встроенным ситом для муки. Хотя коридор выходил в гостиную, границы зон были очевидны.

Росс с восторгом огляделся.

– У вас тут чудесно, – сказал он.

– Не пытайтесь перельстить льстеца.

– Нет, я серьезно. Очень ловко. Даже когда у меня было собственное жилье, оно никогда не выглядело привлекательно. У меня отсутствует воображение. – Он осмотрел кактус, растущий в гигантском контейнере в стиле поп-арт от «Арахис Плантерс»[33]. – Вы вполне могли бы стать дизайнером по интерьеру.

– Спасибо, – сказала она, оценив его комплимент. – Я думаю, что не ошиблась в вас, – добавила она, улыбнувшись.

В воздухе висел запах чеснока и трав, и Джилл повела его к сердцу кухни, где на плите стояла громадная кастрюля с красным соусом для макарон, над кастрюлей поднимался пар.

– Я подумала, что стоит приготовить побольше соуса, чтобы не на один раз, если уж я взяла на себя такие хлопоты, – объяснила она. – Только не подумайте, что вы – это и есть хлопоты, – поспешила добавить она. – Я просто хотела сказать…

– Я понимаю, – сказал он и рассмеялся.

– Вот сюда. Садитесь. – Джилл вытащила стул из-под стола в середине кухни.

– Вам помочь? – спросил он. – Могу я что-нибудь сделать?

– Нет. Я предпочитаю быть одиноким рейнджером. Садитесь.

Росс сел, он теперь смотрел на нее, а она поставила на плиту кастрюлю с водой для макарон и принялась готовить салат. Он должен был почувствовать себя виноватым, но ничего подобного с ним не случилось. Здесь ему было хорошо, и он чувствовал себя на удивление свободно для первого свидания.

– Новые змеи к вам в гости не приходили? – спросил он.

– Вы говорите, помимо той, что обосновалась у меня на крыльце? Я ее больше не видела, но она где-то здесь. Надеюсь, что не в доме. Но зато сегодня утром ко мне в окно спальни пыталась залететь ворона. Стекло она не разбила, но этот удар настолько ее оглушил, что она упала на землю, а когда я подошла посмотреть, что с ней случилось, мой пес Пьюк, который так с тех пор еще и не появился, вдруг возник из ниоткуда, схватил ворону и потащил в горы. – Джилл улыбнулась. – А у вас какие новости?

Они поговорили о Магдалене, и разговор у них шел легко. Ее, казалось, сильно потрясли странные события, которые происходили в городке, – предмет, благодаря которому и состоялось их знакомство. Он не мог не признать, что у него тоже есть несколько вопросов, но ее озабоченность была гораздо глубже, и Росс решил, что девушка религиозна.

– Дело в том, – сказала она, – что, на мой взгляд, тут что-то случилось, оно и вызвало все дальнейшие события. Я не знаю, что случилось, не знаю, каким образом, не знаю, когда, но даже некоторые мои друзья, кажется, что-то скрывают от меня, словно все они знают что-то, но пообещали молчать.

– Да ладно. Вам не кажется, что в таком взгляде есть нечто параноидальное…

– Может быть, – согласилась она, – но даже если вы и параноик…

– …Это вовсе не значит, что кто-то не вышел охотиться на вас?

– Вот именно. – Джилл положила нож, которым нарезала томаты, и посмотрела влево. – Ой, чуть не забыла. Хотите вина? – Джилл достала бокал на высокой ножке и бутылку пино.

– Да, спасибо, – сказал он.

– Прошу прощения, – извинилась она. – Я ужасная хозяйка. Видите, даже на это ума не хватило.

– Ни в коем случае, – сказал он таким экстравагантно протестующим голосом, что они оба рассмеялись.

Росс сделал глоток вина и одобрительно кивнул. Джилл тоже пригубила из своего бокала и вернулась к салату.

– Так вы выросли здесь? – поинтересовался Росс.

– Нет. Магдалена – одно из таких мест, где… хотят жить лишь те, кто видел места и похуже. Большинство людей, которых можно назвать местными, в конечном счете уезжают. Ребят, которые хотят остаться, можно по пальцам перечесть.

– Так откуда вы и как оказались в этом городке?

– Вероятно, так же, как Дейв и Лита. Нет, может, и не так. Я думаю, семья Дейва знала об этом месте, потому что здесь развито фермерство. Но мне попалась статья в «Аризона хайвейс» о весенних полевых цветах в южной Аризоне, и я приехала сюда с моим бойфрендом, чтобы сделать фотографии. Мы оба тогда учились в Меса Коммьюнити колледже, оба специализировались на искусстве, вместе ходили на лекции по искусству фотографии. Фотографии цветов, о которых рассказывалось в журнале, были сделаны ближе к Сьерра-Виста, и мы поехали туда, но, поскольку у нас с собой было все, что нужно туристам, оттуда мы отправились наобум по грунтовкам в этой части штата, так мы случайно оказались в Магдалене. Я никогда прежде не слышала про Магдалену и решила, что это такое клевое место и такое совершенно… совершенно невинное. На обед мы заехали в бар, бургеры там были отличные, и я просто влюбилась в этот городок. Мы вернулись в Месу, а вскоре после этого мой роман с Крейгом закончился, но Магдалена не давала мне покоя, и, закончив колледж, а после и Аризонский университет, я решила пожить здесь в роли голодного художника. У меня, конечно, не было на это денег, а потому я после окончания университета поселилась у моей матери и работала на разных проектах, никакой постоянной работы у меня не было. Я отложила немного, и когда в 2008 рынок недвижимости упал, мне хватило, чтобы сделать первый взнос. И я купила этот дом. Я работала рекламным агентом и, как это ни удивительно, работала неплохо – получала довольно приличные комиссионные. Параллельно я еще рисовала, но никогда ничего не продавала, так что мне требовался какой-то доход. Очевидно, что здесь никакой подходящей для меня работы не было, и я попросила сохранить для меня место агента, хотя вообще-то надеялась, что смогу бросить это занятие. Я и так уже работала из дома, так что работодателю было все равно. Так я переехала в Магдалену… и вот я здесь.

– И давно вы здесь?

– Пятый год.

– А как вы начали печь булочки?

– Не знаю. Я всегда пекла что-нибудь, готовила и все такое. Года два назад я стала делать из моей выпечки маленькие скульптурки. Экспериментировала с разными формами, давала их друзьям, и кто-то навел меня на мысль продавать их на рынке, и я стала продавать. Состояние я не заработала, но я плачу за торговую точку, а это дает мне возможность каждую неделю опробовать новые идеи. Я обычно пытаюсь найти какую-нибудь одну тему. Это так забавно. Расслабляет.

– И вы продолжаете писать картины?

– Да, конечно.

– Покажете мне что-нибудь?

Она отрицательно покачала головой, ее лицо вспыхнуло, и она отвернулась.

– Почему нет?

– Может быть, когда узнаю вас получше.

Джилл говорила, не переставая готовить, она перемешивала салат, сливала в дуршлаг макароны, наконец разложила обед на тарелки и поставила их на стол. Она была хорошим поваром, и Росс, сравнивая еду у Литы и теперь у Джилл, понял, чего он был лишен в детстве. «Домашняя еда» для него были сухие свиные отбивные, какие готовила мать, и пережаренный мясной рулет. Теперь он понимал, что существуют в мире домашние повара, способные создавать блюда, не уступающие ресторанным.

Джилл, как и Лита, была из таких.

Обед шел неторопливо, расслабленно, и хотя Джилл предложила открыть еще одну бутылку вина, Росс предпочел пить воду. Даже если дороги, ведущие назад на ранчо, были безлюдными и крепкими, хотя и грунтовыми, но он чувствовал себя настолько опьяненным, что даже после бокала вина мог оказаться в канаве, из которой ему было бы не выбраться.

У Джилл оказалась неплохая коллекция компакт-дисков, и он предполагал, что традиционный обед будет у них сопровождаться просмотром кино, но у нее были другие соображения на этот счет. Когда они закончили есть, она положила тарелки в раковину и сказала ему, что вымоет их попозже.

– Прогуляемся? – предложила она.

– Прогуляемся?

– Да, небольшая разминка после еды. Только не говорите мне, что вы не любите прогулки.

– Нет, прогулки я люблю, – поспешил сказать он, хотя и не мог вспомнить, когда в последний раз гулял после обеда. В Финиксе его кондоминиум соседствовал с неприглядным бизнес-кварталом, а дом Литы расположился в таком далеке, что, пока он выполнял свои повинности на ферме, ему и в голову не приходило прогуляться по окрестностям; впрочем, там и окрестностей-то никаких не было. – А тут есть где прогуливаться? – спросил он. – Я хочу сказать, мы тут вроде как на краю света.

– Я все время прогуливаюсь в город.

– Но это же не меньше мили!

– Да ладно. Ведь вы же не боитесь небольшой прогулки?

– Не боюсь, – сказал он, питая надежду, что они все же не пройдут весь путь до города. Такая прогулка вовсе не казалась ему «небольшой». Его вдруг посетило воспоминание из тех времен, когда он был маленьким и вся его жизнь проходила на ногах. В девять лет он участвовал в приключении под названием «поиск красивых камушков», и он помнил, как в одну из суббот проснулся рано, опередив родителей, которые собирались отправиться на поиски позже. Он прошел по улице с киркой в руке, заглядывая в соседские передние дворы – нет ли там чего-нибудь ископаемого или окаменевшего дерева. Он не нашел ничего, кроме нескольких чуть поблескивающих красноватых осколков, которые принял за яшму, но он приложил эти осколки к следующей партии камушков, и они в отполированном виде выглядели потом очень даже неплохо.

В те дни каждый набег на близлежащее пространство был приключением, и он теперь не мог вспомнить, когда прогулки потеряли для него привлекательность.

Наверное, когда у него появилась машина.

На улице было темно, и Джилл вернулась в дом, а через минуту появилась с фонариком, включила его, чтобы убедиться, что он работает.

– Ну, вот, – сказала она. – Идем.

Они пошли по узкой дорожке неспешным шагом. Она показала ему алые цветы, в изобилии растущие у обочины, а потом выключила фонарик, чтобы Росс увидел светлячков, облюбовавших берега канавы, и он подумал, что может понять любовь Джилл к прогулкам, может оценить ее находки. Впереди внизу лежала Магдалена, в свете огней казавшаяся больше, чем была на самом деле.

Они держались за руки, как школьники, и ему было хорошо. Она ему нравилась больше, чем кто-либо из тех, с кем он встречался в последние годы. Ему нравилось быть с ней, нравилось гулять с ней, и он порадовался, что они не остались в доме смотреть кино.

Через двадцать минут они уже были в городе; дорога, по которой они шли, перешла в главную улицу перед церковью. Они свернули направо, направляясь в центр. Джилл вздохнула.

– Не знаю, где мы теперь будем стричься, – сказала она.

Росс показал на салон.

– Но тут же есть…

– Вы, вероятно, не слышали.

– Не слышал что?

– Про Ксочи и Марию? Мать и дочь, которые владели парикмахерской? Они выиграли в лотерею.

Он не был уверен, говорит ли она в буквальном смысле или метафорически.

– В настоящей лотерее?

– Да. Они выиграли шесть миллионов долларов.

– Обалдеть!

– Они закрыли заведение и не собираются возвращаться. Так что мы лишились двух парикмахеров. – Она помахала рукой. – Вот такие дела.

Росс рассмеялся, проведя пятерней по своим слишком коротко подстриженным волосам.

– Мне ли не горевать.

Они не знали толком, куда идут, но перешли с одной стороны улицы на другую. Бар был открыт, но из него доносился шум, и они прошли мимо. Он пожалел, что в городке нет настоящего ресторана – чашка горячего кофе и теплый пирог сейчас бы ничуть не помешали, – но такового здесь не было, а потому она пошли в обратную сторону, в темноту пустыни к маленькому соцветью огней, среди которых располагался и дом Джилл.

Стало прохладно, и Росс пожалел, что не взял куртку, но вслух о своих огорчениях говорить не стал. Он и без того уже выставил себя не в лучшем свете. Она все еще держала его за руку, и на пути назад ее пальцы тихонько гладили его. Он вспомнил шоу Майкла Пейлина[34] – рассказ о его путешествии по Гималаям: в одной из местных деревень девушки танцевали с юношами, это была некая церемония, и если девочка гладила пальцы мальчику, то это означало, что она хочет секса. Именно это делала с ним сейчас и Джилл, и он почувствовал, как желание просыпается в нем, словно нервные окончания его пальцев соединялись непосредственно с членом, и весь обратный путь до дома Джилл он проделал с довольно приятной эрекцией.

Придя в дом, она приготовила кофе, чтобы согреться, поставила какую-то незнакомую ему романтическую фортепьянную музыку.

В конечном счете они начали целоваться на диване, словно школьники под кайфом, а вскоре он уже прижимался к ней, и в какой-то момент ее ноги разошлись в стороны, и ее промежность прижалась к его. Несколько секунд – и они уже в ее спальне скидывали с себя одежду. Все случилось быстро, у него даже не было времени пожалеть, что он не принял душ, прежде чем отправиться на свидание, – он уже надевал презерватив и входил в нее. У Росса некоторое время не было женщин, и он сомневался, что сможет продержаться сколь-нибудь долго, но этого не потребовалось. Она кончила даже быстрее, чем он, а кончив, принялась шептать ему в ухо, приближая его оргазм, а когда тот пришел, она кончила еще раз и со всей страстью.

Они в изнеможении лежали друг подле друга.

– Ну и ну, – сказала она.

Он шутливо выкинул кулак в воздух.

– Трахнул ее на первом свидании.

– Позволь мне заверить тебя, для меня это отнюдь не регулярное событие.

– Отсюда и коробочка с презервативами.

Она шлепнула его по плечу.

– Я серьезно!

– Я знаю, – сказал он сквозь смех. – Извини.

– У меня давно никого не было, – призналась она.

– И у меня тоже.

Несколько секунд они лежали молча.

– Ну, – спросил наконец Росс, – теперь я могу увидеть твои картины?

Она кивнула, чмокнула его.

– Да, – ответила она. – Можешь.