Мой сын женился в Спасске-Дальнем. Жена его, Нина— медсестра. Ее отец, Иван Иванович Шеин — директор школы, преподаватель литературы и русского. Мать, Клавдия Гавриловна — учительница начальных классов.　

У молодых появился сын Валентин и дочь Ирина.　

Запомнилась одна из моих поездок к Леве.　

Долго ехала поездом, на попутных машинах. Встретил меня дежурный офицер.　

— А, это вы, Филипповна! Разрешите доложить, дежурный…　

— Вольно, Витя, вольно!　

Левин товарищ Никишов показывает на самолеты:　

— Лева сидит во втором слева.　

Я уже знаю: самолеты называются «МИГи». Они маленькие, блестящие, с оттянутыми назад крыльями и хвостами.　

Слышны какие-то команды. Нарастает гул двигателей. Гул этот превращается в отчаянный рев. Воздух дрожит от жара, пыль летит, как при урагане. Самолеты пара за парой ползут к взлетной полосе. Потом они бегут вдоль полосы и взмывают совершенно невесомо. Через несколько минут аэродром чист. Небо — тоже!　

— Перекур с дремотой, — объясняет мой аэродромный гид. — А вечером споем по случаю субботочки?　

Что Виктор хорошо поет, я знаю. Знаю и о том, как в войну в бою с вражеской сворой просил по радио зенитный огонь на себя. Говорил Лева и о том, что у одного их старшего товарища Героя Советского Союза двадцать восемь сбитых вражеских самолетов.　

О Леве, в свою очередь, знаю от замполита.　

— Воевал ваш сын честно. Ни один его ведущий не получил ни одной пробоины.　

Больше всего он летал с Гришей Берелидзе. Гриша имел много воздушных побед, сбил знаменитого вражеского аса. На войне Гриша и Лева были, как родные братья. И я отношусь к Грише, как к сыну. А Гришина мать Наталья Спиридоновна так же относится к Леве.　

Здесь мне все знакомы. Я пришла в родную семью.　

А кругом заросшие тайгой сопки, туманятся пади, причудливо громоздятся там и тут облака. Арсеньевские, Фадеевские места!　

Между облаками командиры выводят эскадрильи к аэродрому. Снова рев двигателей. Самолеты, растянувшись в цепочку, мчатся над сопками «чуть ниже облака ходячего, чуть выше леса стоячего» и один за другим опускаются на полосу. Визжат тормоза. Снова выстраивается самолетный строй. Боги в кожаных куртках и шлемофонах поднимаются из кабин, идут от самолетов ватажками, о чем-то красноречиво жестикулируют. А вот и мой светловолосый. Конечно же, с ним Гриша, Костя, Саша.　

Обнимаемся, целуемся. Один из ребят тащит меня в свой «Москвич».　

— Отлетались, Филипповна! Я доставлю вас к Нине.　

Вечером они будут рассказывать анекдоты, ерничать, нести всякую чушь, петь, а то и плясать. Даже лезгинку с кортиком в зубах. Это умеет Саслан Авсарагов.　

Сегодня у них «субботочка». А потом снова высоты, скорости, перегрузки и учеба, учеба, учеба каждый день.　

Лев летал двадцать лет. За это время ходил и в отличниках, и совсем наоборот. Но всегда был и до сих пор влюблен в свою профессию летчика-истребителя. Последнее время он летал в Качинском училище. То есть тоже стал учителем, только «воздушным». Уволили его но Указу о сокращении Советской Армии. Он — майор запаса.