Мой отчим Александр Кондратьевич был отчаянный курильщик. А выпивал понемногу и редко.　

— Бухгалтер должен считать точно.　

В работе он был одержим, находил в ней наслаждение. Он был начитан. Любил театр. Молчаливостью, неторопливостью суждений, отношением к труду он имел много общего с моим Николаем Захаровичем. Коля был некурящий и непьющий, объясняя это тем, что в детстве насмотрелся на пьющих и на их буйства.　

Очень много было работы: уроки, подготовка к урокам. У меня вечные горы тетрадей с сочинениями и диктантами. В праздники мы тоже частенько бывали с учениками.　

Как учитель Коля был, я сказала бы, талантлив. Об этом говорили все. На уроках его стояла абсолютная тишина, успеваемость была высокой. Хороший рисовальщик, он готовил интереснейшие наглядные пособия. У него на полные листы ватмана накопилась целая галерея рисунков: постройки, одежда, орудия быта, оружие всех эпох и народов. Сцены обрядов, эпизоды сражений с комментариями и без них. Мечтал о научной работе.　

Рассказывал урок он стоя, а спрашивал сидя и имел привычку раскачиваться на стуле. Однажды стул под ним рассыпался мгновенно и на составные части. Как же, наверное, было трудно молодым ребятам сдержаться от смеха, но никто не засмеялся. Бросились помочь встать, но Коля ловко вскочил. А один ученик быстро слетал за новым стулом. Своеобразная и вместе очень серьезная получилась проверка на уважение к учителю со стороны учеников.　

Весной 1942 года тяжело заболел и вскоре скончался мой отчим Александр Кондратьевич…　

В эти же дни Колю призвали в армию. Но погиб он не от пули — от болезни. Почему так быстро? Словно ударом, подсекла его болезнь. Может быть, мне правду объясняли, что организм, ни разу не знавший никакой хвори, организм особенно здоровый, иной раз может утратить сопротивляемость к болезни?.. Нет… Не так, наверное. Просто на второй год войны мы уже очень сильно оголодали.　

За считанные недели мама и я остались одни и пополнили растущую вдовью армию.　

Свет был нам не мил. Силы уходили.