В семь лет Лева пошел в школу. Из системы ликбеза меня перевели на работу в обычную детскую школу.　

Получилось это естественно, ибо ликбез стал сворачивать работу. К тридцатым годам огромное большинство людей стало грамотными. В это время был объявлен всеобуч, и мне дали класс переростков. Рядом с семилетним Левой сидел парень 14-ти лет.　

Мне к тому времени дали комнату в шахтерском бараке.　

В ночь под второе мая я работала в шахте, как и все учителя школы. Чуть мы вышли — слышим тревожные гудки. Оказывается, там загорелся бензин, дым пошел по всей шахте, и из далеких забоев люди не успели добежать к выходу, задохнулись, погибло тринадцать человек.　

Отнесли кормильцев на кладбище, разошлись семьи по домам. И страшно было. По руднику ходили слухи о вредительстве. Вскоре учителя отправились на конференцию в Шкотово.　

Попали мы туда на траурный митинг. Хоронили двух сельских активистов. Хоронили с воинскими почестями. Красноармейцы над могилой давали залпы, плакали родные и близкие убитых. Школьникам тех лет не надо было объяснять, что такое классовая борьба.