Через минуту Таня согрелась, успокоилась и перестала дрожать. Глаза она по-прежнему не открывала. Олег незаметно убрал разделяющую их простынь, и Таня почувствовала рядом с собой чужое мужское тело. Олег продолжал гладить ее по руке, по волосам, не переходя к более откровенным ласкам. Секунды бежали, и Тане это вдруг начало надоедать. Она легко передвинулась в его сторону, и ему на этой узкой кровати ничего не оставалось делать, как оказаться над ней. Еще мгновение Таня продолжала что-то чувствовать и о чем-то думать, а потом ее подхватил вихрь и унес не в заоблачные выси, а куда-то в иную Галактику, иной, параллельный мир... То, что происходило, потрясло все ее физические и прочие оболочки, потому что было просто нереальным! Таня познала в своей жизни многое — короткую страсть глупых молодых "телков"- неумех, мудрую многоопытность мужа, отлично отработанные приемы завзятых "ходоков", эксперименты начинающих Дон Жуанов, искреннюю заботу влюбленных в нее мужчин... То, что происходило в настоящий момент, было ни на что не похоже: Олег словно был ее вторым Я, знающим и понимающим ее, как никто другой. Малейшее его мимолетное прикосновение рождало в ней отклик; то, что хотелось и нравилось ей, то же хотелось и нравилось и ему. Она вдруг почувствовала, что он и есть ее, как ей казалось до сих пор, мифическая половинка, с которой она, наконец, обрела космическое спокойствие и космическое счастье. Она открыла глаза и с изумлением посмотрела на Олега. Глаза ее наполнились слезами, и она счастливо заплакала.
— Танюша, милая, — целовал он ее лицо, и волосы, и плечи.
Она прижималась к нему, боясь, что сейчас их единое целое разделится надвое, и пропадет ощущение чуда, ощущение найденной в этой бескрайней Вселенной своей половинки... Она прижалась к нему, и они опять улетели из реальности...
Вынырнув из очередного "улета", она взглянула на часы и хмыкнула:
— Обед через двадцать минут.
Олег оглянулся, сверил настенные часы со своими, лежащими на столике рядом с кроватью, и произнес:
— Ох, нам пора.
Он выскользнул из-под одеяла, вышел в ванную, оказавшуюся душевой, а Таня, усмехнувшись, вошла в душевую вслед за ним. Он, увидев ее, не рассердился, а помог встать под душ рядом с собой. Струйки освежали и оживляли разгоряченные тела, еще не вернувшиеся из параллельного мира, и веселая их игра не удержала мужчину и женщину от нового полета...
На обед они пришли позже всех. Таиться и ходить "гуськом" они не хотели. Сев на свои места они, почти не отрывая друг от друга глаз, начали есть. Туристы слева от Тани зашуршали, зашелестели... Светлана тихо шепнула Тане на ухо:
— Съешь лимон.
Таня, чуть не подавившись едой, засмеялась и лукаво посмотрела на Олега.
Олег, искря чертиками в глазах, открыто улыбнулся ей в ответ и чуть не опрокинул на себя тарелку с супом.
Светлана нахмурилась и прошептала:
— Это, в конце концов, неприлично. Перестань хихикать.
Напоминание о "конце" даже в другом контексте, развеселило Таню еще больше. Она положила ложку в тарелку, закрыла лицо руками и затряслась от беззвучного смеха. Олег, увидев эту картину, тоже развеселился, хмыкнул, что вышло у него вроде кваканья. Таня расхохоталась в полный голос, а Света, возмущенно вскочив из-за стола, резко вышла из ресторана. Таня хохотала заливисто и громко, и люди вокруг тоже начали улыбаться. Внезапно перед Таней на столе оказался стакан с водой. Таня подняла смеющиеся глаза и увидела официанта, смотревшего на нее с доброжелательной улыбкой. Таня сделала несколько глотков воды, плеснула себе из стакана на ладонь и, поставив стакан на стол и, промокнув ладошку о ладошку, приложила мокрые ладони к щекам. Постепенно смешливость стала проходить. Сделав несколько глубоких вдохов, Таня окончательно успокоилась и доела обед. На десерт официант принес ей желе из молока и какао, привлекательными полосками лежащее в креманке. Олег, как все туристы, пил компот. Из-за стола они вышли вдвоем и, поблагодарив официанта за обед, не спеша вышли из ресторана.
Тела их сквозь одежду тянулись друг к другу, в голове был туман, но они мужественно решили не поддаваться на провокацию тел, не желающих ни на минуту разлучаться.
— Через десять минут у центрального входа? — спросил, улыбаясь, Олег.
— Через пятнадцать, — улыбнулась Таня.
Через пятнадцать минут они, держась за руки, пошли по тропинке, прилегающей к гостинице территории. Тропинки, тротуары и газоны были покрыты тающим снегом. Кое-где виднелись цветущие кусты, сквозь мокрый снег пятнами зеленела трава. Они бродили по дорожкам, наслаждаясь влажным, но чистым воздухом, не решаясь закурить и испортить себе все удовольствие от чистоты и свежести окружающего их мира.
— Танюша, ты, правда, замужем? — спросил Олег, намекая на обручальное кольцо, которое Таня немедленно сняла с правого безымянного пальца, на котором не было и тени следа от кольца, обычно имеющегося у всех замужних женщин, и надела на левый безымянный палец.
— Нет, я разведена. Уже почти год; правда, квартиру еще не разменяли, живем вместе с бывшим мужем, — обстоятельно объяснила Таня.
— И ты, конечно, не технолог, — почти уверенно определил Олег.
— Нет. Мы со Светой переводчицы в объединении, о котором она говорила. Знаешь, технические тексты, журналы, а летом, в сезон, работа с иностранными специалистами.
— Командировки? Поездки за рубеж? — поинтересовался Олег.
— Командировки в хозяйства, а за границу я не езжу.
— А Света? — продолжил расспросы Олег.
— Что, запал на Свету? — усмехнулась Таня. — Я видела, как ты ей ножки целовал.
— Ножки у нее действительно красивые, — размышлял о чем-то Олег.
— Эй, хочешь ею заняться? — обиделась Таня.
— Танюша, мне с тобой хорошо, — сделал он ударение на слове "с тобой".
— А разве ты не хотел бы с ней переспать? — упрямилась Таня.
— Спать с ней? Да ты что... Она страстная, но холодная. Нет, с ней я бы не хотел... - продолжая думать о чем-то своем, ответил Олег. — Так говоришь, она за границу выезжает? А тебя, что, не пускают? Романы с иностранцами, рестораны, шмотки... - провокационно усмехнулся Олег.
— Вот. Правильно Света говорила, что нельзя признаваться, что мы переводчики. Почему все считают, что все переводчицы непременно шлюхи?! — возмутилась Таня. Мы же не из подворотни на работу пришли, мы обе с высшим образованием! — зачем-то добавила она. — А за связь с иностранцами можно и работу потерять. У нас всего лишь за джинсы, которые переводчица взяла у иностранных специалистов, ее с работы турнули. А, между прочим, она старше всех была среди переводчиц, самая опытная и три языка знала, а все равно погнали. Взяли меня, с одним языком, сразу после института. А ты говоришь "романы", — окончательно обиделась Таня.
— Танюша, остынь, я не хотел тебя обидеть, просто переводчицы часто именно так себя и ведут, как о них думают окружающие. Будем считать, что ты исключение. А с нашими, не иностранными специалистами, романы были? — хитро прищурился Олег.
— Ты, кажется, глубоко женат? — парировала Таня.
— Все, извини. Тема закрыта.
— Погоди, Олег, а что ты имел в виду, когда сказал, что Света страстная, но холодная?
— Танюша, со Светой будь осторожнее. Лишнего при ней не болтай.
— Ты что имеешь в виду?! — возмутилась Таня. — Ты хочешь сказать, что она... "стучит"?
— Не сомневайся, видно невооруженным взглядом.
— Нет, нет, этого не может быть! Мы дружим с ней не первый год!
— Таня, если тебе неприятно, не будем об этом говорить.
— А почему она страстная, но холодная? — вернулась к вышесказанному Таня.
— Давай об этом как-нибудь потом. Танюша, у тебя руки совсем холодные, — Олег распахнул пальто, взял Танины руки и прижал их к своей груди.
Таня вздрогнула, словно через руки потекла в ее тело огромная энергия тепла и любви. Она прижалась к нему, и им показалось, что сейчас по ним, как по наружной рекламе, побегут голубые неоновые волны, уносящие их вдаль от реальности. Поцелуй сорвал их с мокрых холодных дорожек и понес назад, в маленькую, уютную комнату Олега.
Счастливое безумие едва не оставило их без ужина... После ужина Таня не стала заходить к себе в номер, тем более, что Света пересела в дальний конец стола, поближе к Елене. На Таню она не взглянула, на ее приветствие не ответила. Зато с Леной она весело шутила и учила ее есть рыбу с помощью ножа и вилки.
Олег с Татьяной вышли на балкон, закурили. Таня рассказывала Олегу забавные случаи, происходившие с иностранцами во время работы, Олег рассказывал соответствующие моменту анекдоты. Потом Таня расспрашивала Олега о его работе, он увлекался, говорил о своих планах, об интересных направлениях своего института. Ушла она за полночь, тихо пробралась к своей кровати, разделась и шмыгнула под одеяло.
Утром Светлана проснулась первая, а Таня счастливо потянулась, повернулась на другой бок и вновь заснула. Проснулась от резкого категоричного заявления Светы:
— Раз мы в комнате живем вдвоем, будь добра, возвращайся не позже одиннадцати.
— А если я не уложусь до одиннадцати? — весело спросила Таня.
— Тогда уложишься в другом месте, — съязвила Светлана.
Татьяна чуть было не предложила Свете поменяться номерами с Олегом, но в последнюю секунду прикусила язык. Это означало бы начало открытых военных действий, а воевать Тане совсем не хотелось. Напротив, хотелось обнять весь мир и заряжать всех своим оптимизмом.
Светлана вышла из номера, изо всех сил пытаясь не хлопнуть дверью. Горло перехватывала боль и обида. Почему этой шлюшке все так легко дается? Как она может так открыто радоваться тому, что какой-то плюгавый кобель у всех на виду имеет ее, как последнюю сучку?! «Использует» и бросит, а она, брошенная, будет рыдать у Светы на плече и жалеть об очередном унижении. Правда, справедливости ради, надо признать, что плакала Таня редко, а мужиков меняла часто. Сядет в лужу, посмеется над собой, отряхнет грязь, почистит перышки и пускается в новую авантюру. "Дрянь! А мне каждая встреча дается с таким мучением! Так хочется любви, а ее, настоящей, все нет! Так хочется "ласковой песни и хорошей большой любви", но, не имея в наличии ни того, ни другого, приходится довольствоваться своим стыдом и болью. Провожу одну ночь (если ночь!), а потом год замаливаю грех, чтобы потом опять препротивно сорваться и... по кругу... Нет-нет и срываемся... в «нужничок-с». И никто из мужчин не пожалел..." Грустные мысли вернули ее к Вадиму. "Чертовски хорош, мерзавец! Высокий, статный в свои сорок три; открытые серые глаза под густыми правильными дугами бровей, словно заглядывали в душу. Полный чувственный рот манил; ровный, с небольшой горбинкой, нос слегка раздувался в минуты страсти... Умный, сильный, волевой..." Светлана вспомнила их последнюю встречу, постыдные, откровенные ласки и горячий, крепкий поцелуй в губы. Она закусила губу, не чувствуя соленого привкуса крови во рту, покачнулась и прислонилась к стене. "Вадим, родной, какого черта тебя вызвали в Москву именно сейчас, когда мы должны были быть вместе?!" Эта мысль разрывала Светлане сердце, сверлила мозг и отнимала ноги. Колени подгибались, но в это время на площадку к лифту вышла Елена. Она увидела, что Свете нехорошо, подошла, схватила ее под руку и уже хотела звать кого-нибудь на помощь, но Светлана очнулась, глубоко вздохнула и отстранилась:
— Все в порядке. Мне уже хорошо. Так, сердце слегка прихватило, — успокаивала она не то Лену, не то себя.
Этот завтрак прошел в молчании.
Таня и Олег ели с аппетитом, предчувствуя, что силы им понадобятся. После завтрака почти все уехали в Сочи, за покупками. Таня, взглянув на Олега и увидев его подтверждающий кивок, пошла прямо к нему в номер.
...Чудо повторилось. Это было неправдоподобно хорошо! Татьяна лежала под одеялом, чувствуя, как по телу продолжают перекатываться волны угасающей страсти и, не в силах согнать с губ счастливую улыбку, наблюдала за Олегом, который, запахнув на себе махровый халат, курил на балконе. Курил он очень забавно: держа сигарету в повернутой кверху ладони, он словно вдыхал дым с самой ладони, едва прикасаясь к сигарете губами. Дверь на балкон была открыта, чистый морской воздух с примесью дыма от крепких болгарских сигарет бодрил и охлаждал разгоряченное Танино лицо. Докурив сигарету, Олег вошел в комнату, снял с дивана плед и положил его поверх легкого шерстяного одеяла, под которым лежала Таня. Затем он тщательно подоткнул одеяло со всех сторон, погладил Таню, как маленького ребенка, по волосам и, улыбаясь, сказал:
— Ты мое чудо! Мне так с тобой хорошо! — и вдруг разоткровенничался: — Даже с девушкой, которую я безумно любил, и из-за которой чуть было не ушел из семьи, мне не было так хорошо, как с тобой!
— Олег, расскажи мне о ней, — как-то просто по-дружески попросила Таня.
— Ты не обидишься? — так же спокойно спросил Олег.
— Нет. Мне, правда, интересно. Как ее звали?
— Почему "звали"? Она и сейчас жива и в полном порядке.
Вздохнув, он помолчал несколько секунд, возвращаясь мыслями в прошлое, и начал рассказывать:
— У нее красивое звучное имя Инесса. Стройная, изящная, как статуэтка, с длинными ровными ногами, черными кудрями в мелкий завиток и пронзительно синими глазами на нежно-белом лице. Нежнейшая кожа, к которой даже прикасаться страшно, настолько она тонкая и гладкая... Сочные губы... единственное, что хочется трогать и целовать не отрываясь... Я совсем потерял из-за нее голову... Ничего с собой поделать не мог... При одном ее виде забывал, где я и что вокруг происходит...
Он замолчал, вновь и вновь наслаждаясь тем видением, которое возникло у него в сознании, и, похоже, опять выпал из реальности.
Таня сочувственно молчала, пытаясь представить эту неземную красоту. Картинка вышла весьма привлекательная и, не удержавшись, она все-таки спросила: