Сама Таня в разговорах почти не участвовала, больше слушала; на обращенные к себе вопросы отвечала охотно, но коротко.

Почувствовав с ее стороны презрительный холодок, Олег Игоревич перестал надоедать Тане своим вниманием и легко переключился на Светлану, тем более, что разговаривать с ней было интересно, и она явно не устранялась от его пока ненавязчивых заигрываний.

Часа через полтора темы разговоров начали иссякать, часть гостей потянулась на выход, другие вышли на балкон покурить. Кто-то включил телевизор, но включившему тут же предложили посмотреть телевизор в своем номере. Хозяин вспомнил, что у него есть кассетник, включил Высоцкого, который в этой компании "не пошел", заменил кассету на Пугачеву, которая “прошла на ура".

Вечер подходил к концу, в номере Олега Игоревича остались только Света и Таня.

Светлана вышла покурить, а Таня отдыхала на диване, слушала обожаемых ею итальянцев и наблюдала за сценой, разворачивающейся на балконе, между Светланой и Олегом Игоревичем.

Светлана раскованно сидела в плетеном кресле, положив ногу на ногу. На плечах у нее был плед с дивана, в руке она изящно держала сигарету. Перед ней на одном колене стоял Олег Игоревич и, едва прикасаясь, скользил рукой по кокетливо качающейся ножке Светланы; дойдя до колена, он наклонился и поцеловал покачивающуюся коленку. Никого, кроме этих двоих, увлеченных своей игрой, на балконе не было, а сообразить, что из ярко освещенной комнаты Татьяна может увидеть эту сцену, Олег Игоревич не догадался. Светлане было, похоже, все равно, видит ее Таня или нет. А может, она знала и торжествовала победу.

Что Шеф "повелся" на Светлану, было понятно. Он был человеком действия и к цели шел по прямой. То, что в кресле сидела Светлана, а не Татьяна, было виной самой Татьяны. Девушка отдавала себе в этом отчет, однако поведение подруги ее возмутило, тем более что Светлана, по ее собственным словам, спать с Шефом не собиралась. "И чего хвост распустила, только зря у мужика нюх отбивает!" — злилась она.

А Светлана, всерьез не воспринимая таких откровенных "ухаживаний", с тоской думала: "Вадим, родной мой, где ты в этот вечер? Мы так долго планировали эту поездку, чтобы без оглядки на родных и знакомых провести две сказочные недели, глядя в глаза друг другу, дыша одним воздухом, подчиняя одному ритму биение двух сердец!.. "Три счастливых дня были у меня..." — звучали у нее в голове слова песни Пугачевой. Три счастливых дня... А я мечтала о двух неделях... Неужели это так много?! Неужели я не заслужила это маленькое счастье?!" — почти на истеричной ноте проносились болезненные мысли.

Почувствовав, что рука Олега Игоревича продолжила движение выше колена, Светлана судорожно вздохнула и резко встала.

— Олег, прекрати, я очень устала сегодня, — слишком резко — после того, что позволила ему раньше — произнесла она. — Устала, пойду спать, — несколько смягчила она тон, увидев удивленные глаза Шефа.

— Завтра встретимся? — с надеждой в голосе спросил он.

— Конечно. Завтра после завтрака, в 11.00 у главного входа в гостиницу, — ответила она, чтобы "закрыть тему".

Войдя в комнату она, не глядя на возмущенно молчавшую подругу, сказала:

— Тата, пошли спать.

Таня посмотрела на Шефа и с легкой иронией в голосе, сделав еле заметное ударение на первом слове, произнесла:

— Спокойной Вам ночи, Олег Игоревич!

Шеф вздохнул, предвкушая встречу. Завтрашний день сулил ему много приятных сюрпризов... Но каких!

А для подруг день еще не закончился...

Светлана в ванную зашла первой.

"Слава Богу, она ванну по утрам принимает", — пыталась подбодрить себя простенькой шуткой Татьяна. И впрямь, вышла Света на редкость быстро.

Вернувшись из ванной, Таня увидела, что подруга лежит лицом к стене, плечи ее вздрагивают.

— Свет, тебе плохо? — сразу сменила гнев на милость Таня.

— Выключи свет, — сдавленным голосом ответила подруга.

Таня потушила свет, легла, всем телом ощущая приятную чистоту постельного белья; с удовольствием потянулась и, чувствуя, что подруга не спит, завела важный для себя разговор.

— Света, ты все-таки скажи, будешь ты с ним спать или нет? — решительно приступила она к главному.

"Какое твое дело?" — молча возмутилась Света.

— Света, давай решим это прямо сейчас, чтобы больше к этой теме не возвращаться, — не отступала Таня.

"Пристала, как банный лист", — тянула с ответом Светлана.

— Света, ты мне только ответь, и я тут же отстану. Если ты решила с ним заводиться... Что ж, твое дело, я влезать не буду. Честно, без обид. Потерплю две недели, хотя знаешь, я после развода уже полгода в простое. Гормоны уже через уши лезут, — не то пошутила, не то пожаловалась Таня.

"Гормоны у нее лезут! А я месяцами одна кручусь. Все на мне — ребенок, работа, родители! " Последние три слова ее явно развеселили: звучало как киндер, кирхен, кюхе.

— Тата, — наконец прервала она молчание, — давай спать будем, я дико устала!

— Светик, ну что ты такая упертая! Скажи только "да" или "нет".

"Фигушки! Скажи ей! — вдруг развеселилась Светлана. — Захочу, мой будет!"

Таня, понимая, что нахрапом Свету не возьмешь, решила зайти с другой стороны:

— Света, а кто этот твой Вадим?

— Напоминание о любимом человеке, с которым неизвестно когда она встретится вновь, резануло Светлану по сердцу.

"Катись ты со своими вопросами! — раздраженно подумала она. — И со своим Шефом!"

— Тата, я с Олегом встречаться не буду, спать тем более, — наконец "разродилась" она. — Я же уже говорила. Чего ты от меня еще хочешь?

— А зачем ножки целовать позволила? Ты же ему надежду даешь, а потом продинамишь! А мне нужен мужик сейчас! Реальный, готовенький! Зачем ты с ним заигрываешь, если спать не собираешься!

— Что ты мне спать не даешь! — не на шутку возмутилась Светлана таким "выговором". — Ты мне что, диктовать будешь, как мне себя вести?!

— Светик, я не это имела в виду, — сбавила обороты Таня. — Ты не помешаешь мне с ним "завестись"?

— Да спи ты, с кем хочешь! — устало согласилась Светлана. И, помолчав, добавила — Завтра в 11.00 он будет ждать меня перед центральным входом в гостиницу. Я уйду раньше в поселок, а ты выйдешь вместо меня. Отдаю, — тихо добавила она. — Идите вы...

Таня счастливо вздохнула и тут же горестно подумала: "Мужика выпросила! Полный идиотизм! А стоит ли игра свеч?"

Утром до завтрака подруги практически не разговаривали. На приветливое "Доброе утро, девушки!" Светлана молча кивнула, а Татьяна задумчиво ответила:

— Доброе утро!

Олег Игоревич удивленно поджал губы, но, решив, что подруги опять поссорились, пожал плечами и спокойно принялся за завтрак.

Светлана закончила завтракать первая и, пожелав всем "приятного аппетита", вышла из ресторана, не взглянув на Олега Игоревича.

Возвращаясь с завтрака, Татьяна столкнулась в дверях номера с выходившей подругой.

— Ты куда сейчас? — спросила Таня не столько для того, чтобы получить ответ на вопрос, сколько для того, чтобы еще раз взглянуть подруге в лицо, услышать интонацию, с которой подруга будет с ней разговаривать. Тане очень важно было убедиться в том, что подруга не сердится на нее и действительно не претендует на кавалера.

— Схожу в поселок, куплю кофе и булочки, — ничего не выражающим голосом ответила Света. На Таню она не смотрела, но так как Таня стояла в дверях, Светлане пришлось поднять глаза и в упор посмотреть на подругу.

— Are you sure? — спросила Татьяна вовсе не о булочках.

— Absolutely, — уверенно ответила Светлана и, сделав над собой усилие, перешла на "сердечный тон" — Таточка, успокойся, мы же обо всем уже договорились.

Татьяна посторонилась и, выпустив подругу, вошла в номер.

Немного подумав перед открытым шкафом, она уверенно выбрала теплую вязаную темно-серую юбку и плотный, ручной вязки рыжий свитер.

Олег Игоревич уже стоял у парадного входа в гостиницу. То и дело посматривая на часы, он нетерпеливо оглядывался, смотрел то на холл гостиницы сквозь огромную стеклянную дверь, то на дорожку, вдоль которой к комплексу подъезжали редкие такси.

Татьяна не спеша вышла, остановилась в двух шагах от Олега Игоревича и стала ждать развития событий.

Олег Игоревич зачем-то еще раз поздоровался с ней и спросил, когда выйдет Светлана.

Татьяна, приблизившись к нему на шаг, тихо ответила:

— Света ушла в поселок за кофе и булочками.

Олег Игоревич удивленно дернул головой и, все еще не понимая, что происходит, нелепо спросил:

— А когда она вернется?

— К обеду, — так же тихо ответила Таня.

Олег Игоревич пристально посмотрел Тане в глаза и спросил:

— Что будем делать?

— Пойдемте к морю, — серьезным тоном предложила девушка.

— А Свету ждать не будем? — начинал о чем-то догадываться Олег Игоревич.

— Не будем, — все так же тихо ответила Таня.

— Хорошо, а куда?

— Говорят, где-то на пляже есть кафе. Попьем кофе?

— Пошли, — согласился с вновь возникшими обстоятельствами Олег Игоревич.

— Можно, я буду держаться за Вас? Здесь гололед, а у меня сапоги скользят.

— Да, конечно, — с готовностью предложил руку Шеф.

Они медленно прошли к лифту, стеклянная стенка и медленный ход которого позволяли любоваться открывающимся морем, спустились к мокрому, неприветливому пляжу, нашли кафе и укрылись в нем от пронизывающего соленого ветра.

Таня села за столик у стеклянной стенки кафе, а Олег Игоревич подошел к стойке бара заказать кофе с пирожными.

— Таня, Вам эклер или бисквит? — оглянулся он в зал.

— Если можно, бизе или вафли, — ответила девушка.

Шеф сделал заказ и сел напротив Тани. Кроме них в кафе больше никого не было. Не сезон... Через минуту им принесли два кофе, эклер и вафли. Пока Олег Игоревич деловито "распределял продпаек", Таня смотрела сквозь стекло кафе на затянутое сплошной облачностью небо. Тучи были тяжелыми, черными, снеговыми. Они быстро пролетали над морем, вслед им неслись еще более тяжелые, низко висящие над морем до самого горизонта, тучи. Почему-то в самые ответственные минуты своей жизни Таня всегда смотрела на небо... Тяжелое, грозовое небо, омрачавшее душу и наводящее страх, видела она из окна больничного коридора, ожидая, когда закончится мамина операция: маму привезли на «Скорой» с тяжелым приступом камней в почках и сказали, что едва успели вовремя... Серое, разорванное на клочья облаков, небо проносилось над палатой, в которой Таня тихо плакала о совершенном аборте, на который пошла из-за того, что муж категорически отказывался от второго их общего ребенка... Нереально синее в узорах золотых кленовых листьев, высокое и счастливое небо встречало ее с малышкой, которую она с гордостью выносила из роддома...

Олег Игоревич молчал, а Таня увидела, как в той самой точке, куда она смотрела, маленькое пятнышко облаков вдруг засияло золотым светом, и облака, поднатужившись, разошлись, показав на небе идеально чистую, голубую полоску неба. Полоска продержалась секунд пятнадцать-двадцать, ровно столько, сколько понадобилось Тане, чтобы понять, что этот знак небо подало ей, и этот знак был счастливым.

Таня улыбнулась своим мыслям, пододвинула к себе чашечку с кофе, взяла полоску хрустящего "счастья" и, весело хрустнув, лукаво посмотрела на Олега Игоревича.

Шеф с облегчением улыбнулся ей в ответ и спросил:

— А мы правильно сделали, что ушли без Светы? Она не обидится?

— Нет, она сама так решила, — успокоила его Таня.

Погода была ветреная, сырая, и это определило их решение подняться к Олегу Игоревичу в номер. Шеф вынул бутылку вина, открыл коробку недоеденных вчера конфет и предложил выпить "на брудершафт". Таня от вина отказалась, но пройти мимо конфет не смогла. Шеф включил "итальянцев", и Таня отдала должное его наблюдательности — несмотря на заигрывание со Светланой, он запомнил, что Тане понравилась именно эта кассета. Он сел рядом с ней на диван, но Таня резко встала и вышла на балкон. Слева горы, справа море, в этом было что-то объединяющее, что-то примиряющее торопливые мысли, сталкивающиеся в уме Татьяны, вызывающие в ее душе бурю противоречивых чувств. Шеф ей абсолютно точно не нравился — ни рост, ни внешность, ни его суетливость не отвечали ее представлению о "нормальном" мужике. Его должность, если он, конечно, не привирает, была тоже ей не важна. Но что-то сильное, властное толкало ее в его нежеланные объятия. "Гормоны из ушей лезут" вспомнила она давешнюю фразу.

Олег Игоревич вышел на балкон с пледом, накинул его девушке на плечи и осторожно обнял ее, готовый в любой момент отойти. Таня хотела было освободиться от этого объятия, но Олег Игоревич держал ее так легко, что она почти не чувствовала его рук. Ничего не происходило, и через несколько секунд Олег Игоревич, отпустив девушку, закурил. Таня повернулась к нему лицом, перевела дыхание и одними губами произнесла:

— Пойдем...

Олег Игоревич вошел в комнату, откинул угол одеяла на кровати и, бросив на Таню короткий внимательный взгляд, молча вышел в коридор. Таня быстро разделась, аккуратно сложила вещи на диване, спрятав под верхней одеждой нижнее белье, и скользнула под холодное одеяло. От холодного постельного белья или от страха ее трясло, а в ушах стоял тихий звон.

Олег Игоревич вышел из душа в махровом халате и сбросил его, лишь проскальзывая под одеяло.

Нервная дрожь усилилась, и Таня сама не могла понять, что с ней, побывавшей далеко не в одной мужской кровати, вдруг случилось. Она зажмурилась, а Олег, проложив между ними часть простыни, осторожно прижал ее к себе и ласково гладил по руке и плечу.

— Таня, Танюша, успокойся, — говорил он, словно убаюкивая ребенка.