Ровно в пять в дверь позвонили. Таня рванула в коридор, и от резкого движения легкий летний халатик распахнулся, открыв все, что можно было открыть. Таня распахнула дверь, и Олег, холодный от мороза, схватил ее в охапку и закружил, вдыхая запах ее тела... Однако, задерживаться в квартире они не могли, если не хотели встречаться с бывшим мужем Татьяны.

Через десять минут они уже сидели в машине, и Олег ехал в сторону загородного шоссе. Через минут сорок-пятьдесят они въезжали на территорию кемпинга, расположенного на берегу озера, совсем не так уж и далеко от города. Олег открыл скромный блочно-щитовой домик, они вошли в него, и сразу пришлось включить калорифер. Вернее, калориферов было два — один, совсем простой, представлял собой тарелку рефлектора со спиралью нагревания, а второй был прямоугольный с сеткой из металлической толстой проволоки, очень похожий на гриль. Ему и впрямь суждено было стать грилем. А пока калориферы использовались по своему прямому назначению — нагревали помещение.

Через несколько минут стало тепло, потом даже жарко. Помещением это можно было назвать с большим трудом — просто маленький домик, похожий на вагончик, в котором только и помещались две кровати вдоль противоположных стен и стол между ними. Но этот маленький домик превратился для Олега и Тани в их уютный "островок безопасности" в огромном, на время далеком от них мире.

Олег бросил на кровать комплект чистого белья и, пока Таня расстилала простыню и меняла наволочки, быстро достал из заветного портфеля вино и разносолы, вероятно, со вчерашнего стола и красиво разложил все на столе. Даже бокалы были простые, но стеклянные. Налив в оба бокала вино цвета меда или темного янтаря, он подал один бокал Тане, а второй взял сам и, не дав Тане открыть рта, просто сказал:

— За нас!

— За тебя, Олег!

— Нет, за нас!

— За нас, — радостно согласилась Таня, и они выпили.

Вино было необычным — густым, терпким, чуть-чуть сладковатым и необычайно ароматным. Вернее, сначала терпким, а потом, после того, как Таня проглотила его, во рту остался приятный сладковато-ароматный привкус степных цветов и почему-то бочки, словно это был коньяк, а не вино.

— Что это? Удивительный вкус, — восхитилась Таня.

— Это херес, полусладкий, крепкий. Такое вино либо нравится сразу, либо не нравится уже никогда.

— Мне понравился. Но почему у него привкус бочки?

— Он готовится по специальной технологии... я тебе потом как-нибудь расскажу. Но суть в том, что вино сначала долго выдерживается под тонкой пленкой плесени, а потом действительно заливается в бочки из-под коньячного материала. Если я, конечно, ничего не перепутал, — смеясь добавил Олег.

Закусить они толком не успели... Олег обнял Таню, и... "понеслась душа в рай".

Потом они жарили мясо, специально замаринованное Олегом заранее. Жарили на... калорифере. Это было их "фирменное блюдо" в тот вечер, не считая всего остального...

— Ты — моя женщина, а я — твой мужчина, с нескрываемым счастьем повторял Олег, — и мы идеально подходим друг другу!

Таня только улыбалась, опасаясь "гипноза" этих таких справедливых слов...

— Тебе хорошо со мной, Танюша? — удивленный ее молчанием забеспокоился Олег.

— Мне очень хорошо с тобой, Олег! И перестань, пожалуйста, спрашивать об этом каждую минуту, — улыбнулась Таня. — Я вообще счастлива, что мы встретились...

Вернув помещению первоначальный вид, отдраив песком калорифер, Олег оделся и, пока Таня приводила себя в порядок, завел мотор "Волги", чтобы прогреть машину. Возвращались они по темной заснеженной дороге, рассекая дальним светом рой крупных, похожих на дагомысские, снежинки... На душе у обоих было радостно и спокойно. "Чудо все же произошло, — думала Таня, — Олег меня не бросил!"

Дома она вошла в пустую квартиру, — мужа еще не было — быстро разделась и легла в дальней, отвоеванной себе, комнате.

Через три месяца у Тани был день рождения. После работы она приехала к родителям, чтобы с родными людьми отпраздновать это событие. Под веселый диск АВВА Таня танцевала с маленькой дочкой, когда раздался телефонный звонок. Звонил Олег, он сообщил, что ждет ее внизу, у подъезда дома. Таня набросила легкий плащ и спустилась на улицу. У подъезда нетерпеливо крутился Олег с букетом огромных бордовых роз и небольшой лакированной коробочкой такого же цвета со сладкими духами "Венеция" в изящной овальной бутылочке темно-красного стекла. Олег чмокнул Таню в щеку и, договорившись встретиться на следующий день, сел в машину.

— Почему не сегодня? — спросила Таня.

— Сегодня у нас партсобрание коллектива и я сбежал из президиума на двадцать минут, чтобы поздравить тебя.

Таня недоуменно покачала головой:

— Ну и ну... Хорошо, завтра после работы выйду на остановку.

— Буду ждать метрах в тридцати ниже остановки. Целую, — помахал Олег рукой и укатил.

А еще через месяц Таня, наконец, въехала в свою отдельную однокомнатную квартиру в старой "хрущевке". И была эта квартира для нее островом счастья и несчастья, в общем, "нашим уютным гнездышком", как глупо пошутил Олег. Он принимал активное участи в обустройстве квартиры: вешал на кухне ящики, прибивал в комнате, под потолком, тонкие деревянные карнизы, высмотренные Таней в "Бурде", подарил и повесил на кухне "солнечный шар" — круглый светильник, отбрасывающий мягкий желтый свет на стол светлого дерева, за которым так любили сидеть Танины подруги и немногочисленные, но особо дорогие Тане гости.

Время шло. После переезда в свою отдельную от мужа квартиру Таня успокоилась, больше не ожидая с ужасом почти ежедневных скандалов с бывшим мужем, который не переставал пить и по-прежнему считал Таню своей женой, заставляя ее частенько "выполнять супружеский долг". Весь этот кошмар остался позади, и Таня почувствовала, что начинает жить заново. Олег приходил часто, почти каждую неделю. Встречи утратили новизну, но были все такими же желанными и сказочно счастливыми, как в первый день. И Таню вовсе не огорчало, что после очередной встречи она оставалась одна, а не спала в обнимку с Олегом каждую ночь. Напротив, после его ухода она с удовольствием смотрела телевизор, читала книги или вязала. Теперь она спокойно могла вязать хоть целыми днями. Никто не заставлял ее готовить, заниматься хозяйством, словом, заниматься той "нудьгой", которую почему-то принято считать "любимым женским занятием". И, тем не менее, у Тани всегда, в любой час в квартире было чисто и уютно, но не потому, что она целыми днями ходила с тряпочкой и "вылизывала" каждый уголок, а потому, что она не создавала беспорядка: посуду мыла сразу, а вещи, не разбрасывая по стульям, тут же вешала в шкаф. Подруги с удивлением восхищались: "Танька, как у тебя всегда чисто и уютно! Как тебе удается?" А она весело отвечала: "А я, как в той поговорке, — и не напрягаюсь".

...Лето было в разгаре, когда Олег предложил Тане съездить в дом отдыха выходного дня. Таня согласилась, но предупредила, что в конце недели она обычно забирает дочку к себе, поэтому может поехать только с ней. Олег на удивление легко согласился. Детей он любил, и потому от знакомства с Дашей, Таниной дочкой, не отказался.

Заезд начинался в субботу утром, и в семь часов Олег уже ждал "девчонок" у порога. Таня с Дашей спустились, сели в машину и в отличном настроении покатили в похожий на пионерский лагерь и стоявший в лесу на берегу озера, дом отдыха. Домик им достался каменный, обшитый деревянными досками, очень похожий на сказочную "избушку на курьих ножках". В домик надо было подниматься по узкой скрипучей лестнице с деревянными перилами. Войдя в маленький "предбанничек" отдыхающие разошлись по двум комнатам, Таня с Дашей в одну, а Олег в другую. В домике были все удобства и укороченная сидячая ванна, в общем, все, что необходимо для простого, но удобного двухдневного существования.

После обеда все дружно пошли гулять по практически нетронутому цивилизацией парку или лесу, среди деревьев которого прятались такие же небольшие домики. Пройдя достаточно далеко, они вышли на край поля, в углу которого, рядом с лесом, стоял огромный стог свежескошенного сена. Стог был похож на двухэтажный дом с пологим склоном с одной стороны. Даша тут же попыталась по склону подняться наверх, но застряла, проваливаясь в густом, но рыхлом стоге. Таня, почувствовав себя такой же маленькой девчонкой, с удовольствием последовала за дочкой, помогая ей взобраться выше. А потом они как по снежной горке соскальзывали вниз по пологому, слегка колючему, склону. Олег в "развлекухе" участия не принимал, но с удовольствием наблюдал за расшалившимися "девчонками". Устав кувыркаться и скатываться с "горки", Таня с Дашей последний раз скользнули вниз и Таня, раскинув руки, улеглась на солому у подножия огромного стога. Даша, еще немного попрыгав, уселась возле мамы. Олег, в восторге от общего веселья и смеха, с трудом сдерживая желание, растянулся рядом с Таней. Он погладил ее лицо, волосы, как когда-то в Дагомысе, и тихо произнес:

— Ты чудо, Танюша! Я тебя хочу...

Таня, прищурившись, блаженно улыбнулась и погладила Олега по лицу.

Даша, которая вроде бы и не смотрела в их сторону, выбирая в стоге маленькие сухие цветочки, встала и направилась в сторону леса.

Олег, периферическим зрением заметив движение, оторвал взгляд от Тани и заметил маленькую фигурку, удаляющуюся между деревьями. Мгновенно вскочив на ноги, он рванул в лес за Дашей:

— Даша, Даша! — закричал он, на секунду потеряв ее из вида.

Таня вскочила и побежала вслед за Олегом. Через минуту они настигли беглянку, и Таня удивленно спросила:

— Дашуня, ты куда?

Коротко стриженная, с нежными белесыми волосенками и огромными карими "мамиными" глазами Даша молча вертела в руке маленький сухой букетик собранных в стоге цветочков. На преследователей она не смотрела, ковыряя носком босоножки сухие сосновые иголки, плотным ковром лежащие на земле.

— Дашуня, солнышко, что случилось? — пыталась "достучаться" до нее Таня.

Бесполезное занятие прервал Олег:

— Даша, смотри, на дереве белочка! — и Олег указал на ближнее дерево, по которому и впрямь стремительными рывками носилась по стволу вверх и вниз рыжая белка с огромным пушистым хвостом. Белка Дашу заинтересовала, и она спросила:

— Мама, а мы покормим ее завтра?

— Конечно, покормим, если увидим ее завтра.

Все еще немного полюбовались красивой суетой белки, ее потрясающим полетом с дерева на дерево и, проводив ее взглядом, медленно пошли назад, к дому отдыха. По дороге Даша то и дело отставала, заинтересовавшись то веточкой, то ягодами, то паутинкой между ветками кустов, так что разговор у Олега и Тани не клеился. Они, наученные опытом, боялись вновь потерять ребенка.

На базе они по очереди приняли прохладный душ, так как горячей воды не было, пообедали в столовой и пошли к озеру, по которому на лодках и водяных велосипедах катались отдыхающие. Так как втроем на велосипеде кататься было неудобно, Олег взял лодку, и они поплыли вдоль берега озера к тенистым деревьям, нависавшим над противоположным берегом. Таня с Дашей загорали под еще жарким, августовским солнцем, а Олег не спеша перебирал веслами. Покатавшись часа полтора, они причалили к берегу и пошли в свой домик. Дашу мама уложила спать, а сама с Олегом села на веранде в простенькие деревянные шезлонги. Солнечные лучи и давно сдерживаемое желание загнали их через несколько минут в домик, на половину Олега...

Вечером, после ужина, они втроем погуляли по территории, потом Даша каталась на качелях, а Таня с Олегом спокойно говорили о Даше, о том, что в этом году ей идти в школу; Олег рассказывал об успехах своей дочери, уже школьницы, которой в этом году предстояло идти уже в пятый класс. Олег похвастался, что его Татошка еще музыкой занимается и танцами... Лицо его было едва ли не счастливее, чем в лучшие моменты с Таней. Острая ревность кольнула сердце Тани при мысли, что у Татошки есть любящий отец, а у ее дочери почти с самого рождения перед глазами были только бабушка и дедушка.

"Я у бабушки живу, я у дедушки живу.

Папа с мамой ходят в гости к нам", -

вспомнила она строчки из забавно-грустной песенки и тут же отогнала от себя эту неприятную мысль. "Все равно сейчас ничего изменить нельзя. В конце концов, у нее не самые плохие дедушка и бабушка, — подумала она о своих родителях. — Я же была с ними счастлива, почему бы и Дашке не быть с ними счастливой. Уж наверняка лучше, чем с задерганной матерью-одиночкой, которой пришлось бы устраивать свои свидания с Олегом, явно притесняя при этом дочь. Вон как она обиделась, просто от того, что Олег погладил меня по волосам. Что бы она чувствовала, если б ей приходилось принудительно гулять на улице или уходить к подругам? А каково было бы любовникам в ее ванно-туалете заниматься любовью, чтобы не потревожить ребенка? Квартира-то была ОДНОКОМНАТНОЙ! Понятно, что многие семьи так и живут, но стоит ли "городить огороды", если можно сделать так, чтобы всем было хорошо? Нет уж, пусть все остается, как есть", — утешала себя Таня.

Но было ли все так идеально, как она рисовала в своем воображении? Могла ли быть счастлива дочь, общаясь с приходящими родителями, которые жили с ней в ОДНОМ городе?

Когда стемнело, все вместе пошли к озеру на традиционную в этом доме отдыха забаву — ловить раков на свет от фонаря. Отдыхающие растянулись вдоль берега озера и, приготовив сачки, стали светить фонариками в воду рядом с берегом. Желательно было найти берег с камнями, но и на песчаный берег раки тоже выползали. Охотники-раколовы подхватывали ползущие в воде темные тени и складывали шуршащих раков в ведра. Потом все варили раков на кострах в отведенном для этого месте и пшикали, открывая бутылки свежего холодного пива. Началось веселое пиршество, в котором участвовали почти поголовно все отдыхающие.