— Если бои с таким ожесточением продляться еще неделю, Эрих, то панцерваффе будут полностью обескровлены. И потребуется вся осень и зима, чтобы восстановить былую боеспособность. Но сетовать не приходится — мы должны пробить «коридор» к окруженной группировке, и не только — главное нанести большевикам неприемлемые для них потери, особенно в танках. Не думаю, что они восполнят их быстрее нас.

Фельдмаршал Гудериан пребывал в раздражении, даже психозе, вот уже несколько дней — что ему казалась раньше вполне выполнимой задачей, на самом деле обернулось неимоверными трудностями, которые поначалу невозможно было преодолеть. Русские оказались совсем не теми, что были даже в прошлом году, а про лето 1941 года уже можно не вспоминать. И причина одна — противник не только научился воевать, он банально превосходит численностью, как в личном составе, так и в технике, особенно в танках и авиации, и в достаточной степени овладел умением глубоких прорывов линии фронта крупными механизированными соединениями.

— Я ввел в сражение сильно потрепанные панцер-дивизии. Их не успели пополнить бронетехникой после неудачного июньского наступления на этот проклятый Харьков. В бригадах едва по полсотни танков, один батальон вместо двух, а сейчас вообще приходится батальон на дивизию, всего едва четверть положенного по штатам. У нас десять дивизий в таком жалком виде, Эрих, их нужно немедленно выводить с фронта, пока они не превратились в бледную тень, став призраками былого могущества.

— Нельзя, Хайнц — все дивизии втянуты в сражение, у меня нет резервов, совсем нет, обе группы СС уже втянуты в бои. Берлин обещает прислать еще несколько дивизий, но взять их негде, сам прекрасно понимаешь, что союзники нанесли нам согласованные по времени удары по всем направлениям, а русские перешли в общее наступление и ввели в сражение большие резервы. Теперь будет куда труднее сражаться, ты все прекрасно видишь, а потому нам нужна победа хотя бы на одном участке. И вырвать ее можно только здесь, но для этого придется чем-то пожертвовать.

Манштейн говорил глухо, по отекшему лицу видно, что командующий группой армий «Юг» измотался — в таком виде фельдмаршалу нужен отдых с госпиталем. А он спит по нескольку часов за сутки, хорошо если три-четыре выходит, и то очень тревожного сна, больше похожего на забытье. Положение действительно скверное — на северном фланге неожиданно появилась еще одна танковая армия противника, 6-я, переброшенная с русско-японского фронта в Маньчжурии. Взяли только людей, технику оставили там, получив новую на месте по приезду. И армия пошла в бой разом, навалившись всеми тремя мехкорпусами, подкрепленными двумя гвардейскими дивизиями. А севернее в прорыв пошла «конная армия», так она именовалась в документах, из двух кавалерийских корпусов и одного мехкорпуса. Итого три мощных объединения, проломив фронт, принялись целеустремленно продвигаться на Киев, снося все на пути танковым тараном.

Это оказалось полной неожиданностью — 2-я панцер-группа, попав под мощный удар этой лавины, чуть ли не рассыпалась. Бросаемые в бой подкрепления уничтожались, полностью погиб один из трех тяжелых танковых батальонов, имеющихся в панцерваффе. Русские уничтожили «тигры» буквально походя, сосредоточив против трех десятков танков массу артиллерии, авиации и САУ со 107 мм пушками. И как не маневрировал Манштейн уцелевшими дивизиями, как искусно не проводил контрудары, но стало ясно, что прорыву не удастся «подрезать» фланги, вбитый большевиками клин привел к большому пролому в линии фронта. Лишь немедленный ввод в сражение прибывающих дивизий 1-й танковой группы СС генерал-полковника Хауссера предотвратил назревающую катастрофу.

Вообще-то эти две танковые и одну мотопехотную дивизии должен был получить Гудериан, но он ее сам отдал, коротко взглянув на карту. И мысленно попрощался с идеей последовательно разбить три русских танковых армии. Так как эсэсовцев генерал-полковника Дитриха, плюс прибывшую из Германии 1-ю танковую дивизию, оказалось недостаточно для воплощения в жизнь этого замысла. Так что сейчас нужно сосредоточиться только на первом этапе своего плана — пробить «коридор» и вывести из «котла» 6-ю полевую армию и 4-ю танковую группу, которые в свою очередь прилагали массу усилий, чтобы выйти из окружения.

— Русские перешли в общее наступление по всем направлениям, у них есть резервы для усиления натиска, у нас они закончились. Настоятельно нужна оперативная пауза, Хайнц, иначе фронт может рухнуть. Необходимо сократить линию фронта, уплотнить боевые порядки, вывести часть дивизий на пополнение, и в резерв, а это касается всех «подвижных» соединений в первую очередь. Надо начинать отход к «Восточному валу» — отвести армии за Днепр и Западную Двину, ведя упорные арьергардные бои. Выбьем у противника танки, вот и получим необходимое время.

— Фюрер постоянно восстает против этой идеи, Эрих, она ему претит. Он считает, что после этого престиж Германии в европейских странах будет поколеблен. Я несколько раз убеждал его…

— А вы снова попробуйте, Хайнц. И я представлю подробный доклад, к которому присоединятся и другие командующие группами армий восточного фронта. Время обширных наступательных операций тут прошло, нужно вести на выгодных речных рубежах упорную позиционную войну и хорошо обескровит большевицкие войска. Прах подери, ведь должны же у них закончиться эти нескончаемые резервы. Ведь даже их людские ресурсы, хоть и огромные, но все же имеют ограниченный характер, к тому же у нас, если мы начнем нормальную мобилизацию во всех странах «объединенной Европы» их будет намного больше. А в войне на истощение русские сломаются раньше нас, а мы же сможем нанести за это время ряд поражений англо-саксам на других направлениях, пока не поздно…

Зазвонил телефон, Гудериан поднял трубку, молча слушал, не в силах поверить услышанным словам, потом негромко, но властно произнес:

— Сегодня же найти и пленить маршала Кулика — мне чемодан его барахла с погонами без надобности. Мне нужен он сам, и живым, именно живым, и желательно здоровым. Прах подери, «Зепп», ваших подчиненных, что до сих пор не удосужились этого сделать. Упустить такой случай! Вы сами хоть представляете, как вас наградит фюрер за пленение русского маршала⁈

«Тигры» выдвигаются к фронту — а вокруг вековая пастораль. однако война всегда вносит в нее свои безжалостные коррективы, и тогда прежняя мирная жизнь вспоминается как сон в летнюю ночь…