— Всего доброго, Северин, — перебил я и закрыл дверь.

Оставшись один, я рухнул в кресло у камина и уставился на тёмно-серые тлеющие угли. В таком виде меня и нашёл Эдвин некоторое время спустя.

— Трудишься не покладая рук? — весело спросил он. Последнее время он пребывал в приподнятом настроении, что выглядело довольно странно, ведь на мне корона, которая должна была принадлежать ему.

— Северин решил уйти на пенсию.

Брови Эдвина взлетели.

— Неужели?

— Допустим, «решил» — не совсем то слово. Я сказал, что ему пора покинуть пост, и смягчил удар обещанием подарить участок земли.

Вздохнув, я откинулся на спинку кресла и жестом пригласил Эдвина занять соседнее.

— У тебя есть на примете кто-то, кем его можно заменить?

— Девин.

Брат кивнул, когда я назвал имя стражника, соглашаясь с моим выбором. Какое облегчение, учитывая, насколько внезапным стало это решение.

— Подготовишь его, ладно? — спросил я. — Расскажешь, что да как?

Я бы и сам это сделал, если бы не уезжал.

— Как только он поправится.

Девина ранили в бою, но он быстро восстанавливался. Ему очень повезло, учитывая, сколько стражников полегло у дверей склада, где прошла коронация.

— Прости, что оставляю тебя сейчас, когда Аровуд в руинах, — извинился я.

— Разве у тебя есть выбор? — отозвался Эдвин, всегда олицетворяющий собой благоразумие. — Ты должен обеспечить возвращение Бритона в его королевство и передачу власти. К тому же отстроить город проще, чем держать оборону. Если уж и покидать королевство, то сейчас. Присмотреть здесь за всем будет несложно.

— Ты хороший человек. Намного лучше меня.

В его глазах заплясали весёлые искорки.

— Я знаю.

Я встряхнул головой, отводя взгляд.

— Не знаю, как мне искупить вину за всё, что я отнял у тебя.

Эдвин подался вперёд, предельно серьёзный.

— Я рад, что мне больше не нужно жить во лжи.

— Ты не жил во лжи! — рявкнул я несколько жёстче, чем хотел. — Отец правильно говорил: он мог назвать своим наследником кого угодно, и ты такой же его сын, как и я.

Эдвин просто пожал плечами, не желая развивать тему.

— Я рад, что ты рядом, — тихо сказал я. — Без тебя я бы не справился.

— Я буду рядом столько, сколько понадобится, — пообещал он, хотя что-то в его тоне зацепило моё внимание. Не успел я спросить, что он имеет в виду, как он добавил: — Я тут разговаривал с Амалией. Она ждёт не дождётся встречи с родителями.

Я кивнул, напрягшись.

— Она — да, а вот я не горю желанием вновь переводить её через Разлом. Если бы я был уверен, что разлука ничем нам не грозит, я бы попытался уговорить её остаться, но магия непредсказуема.

— На этот раз с вами будет Серафина. С ней переход через Разлом должен быть проще.

Я никогда не спрашивал Серафину, как она прибыла в Дрейган. Мало ли, может, просто прилетела.

В дверь постучали. Служанка вошла и присела в поклоне.

— Ваше Величество, Ваше Высочество, ужин подадут через двадцать минут.

— Спасибо, — ответил я, поднимаясь.

Как только она ушла, Эдвин развернулся ко мне.

— По крайней мере, ужины остались неизменными.

Я скривился, направляясь к двери.

— Суп.

— Чем вы питались в Ренове? — спросил он. — Может, хоть по твоим рассказам я больше узнаю о мире.

— Огромная порция жаркого из говядины. Нежный цыплёнок. Смачные куски свиного сала. Тушёная оленина с хрустящим хлебом и сливочным маслом с травами…

Эдвин покачал головой и весело ответил:

— Теперь я понимаю, какую ошибку совершил… Надо было самому ехать в Ренову. О чём я думал, отправляя тебя?

Я смеялся весь путь до обеденного зала.

***

Места рядом с Амалией были пусты.

— Ты не знаешь, куда пропали Кассия с Бритоном? — спросил я жену, как только нам подали блюда.

— Ушли гулять, — сообщил Аэрон, сидящий рядом с Эдвином, с таким кислым видом, будто прогулки — это нечто постыдное.

— В столь поздний час? — возмутился я, бросив взгляд на чёрные окна. На подоконнике горели свечи, но теперь драгоценные запасы расходовались для освещения, а не для отпугивания опасных сэлти.

Амалия накрыла мою руку ладонью. Я повернулся к ней. Мягкий взгляд карих глаз уверял, что всё в порядке, что тьма отступила, и вечер только начался. Но страх перед ночными тварями был записан у меня на подкорке. Сложно будет отвыкнуть.

— Главное, не забыть взять дрова на корабль, — сказал Брейт, перед тем как запихнуть в рот полную ложку супа. — А то представьте себе: прибудем в Талтон, и тут же придётся возвращаться.

На узком участке суши между морем и Разломом совсем нет кишащих тварями лесов и, собственно, самих деревьев.

Поправочка: кишащих тварями лесов вообще нигде больше нет. Как и в принципе тварей. Все разведчики в один голос заявляли, что в лесах стало спокойно.

Этот разговор напомнил мне о нашей первой встрече с Амалией. Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как я увидел её, заблудившуюся среди яблонь. Если бы я знал, где окажусь сейчас, поступил бы я иначе? Привёл бы вообще её в Дрейган?

Совесть всё ещё терзала меня из-за того обмана. Это рана, которая, боюсь, останется со мной на всю жизнь. Это как сломанная конечность, которая вроде бы зажила, но всё ещё ноет в дождливую погоду.

Я рассеянно слушал разговор своих рыцарей, а сам параллельно мысленно составлял список дел: пересечь море, преодолеть Разлом, понравиться родителям Амалии и увидеть Бритона на троне. А, ну и да, захватить дров.

Довольно простая миссия — самая лёгкая из тех, что у меня были. Так почему же меня не отпускает тревога? Откуда взялось это предчувствие грядущих неприятностей? Я снова глянул на Амалию, гадая, не испытывает ли она чего-то подобного. Но она просто улыбалась, пока Брейт рассказывал Кассии о том, как моя королева переходила Разлом.

Его слушатели расхохотались на той части истории, когда Амалия резко вскочила и даже побежала по бревну над разломом, испугавшись, что тьма скинет её в пропасть. Для меня же это одно из самых страшных воспоминаний. Амалия сильно рисковала. Одно неверное движение, и она повисла бы над бездной на верёвке. А дальше — кто знает; может, тьма протянула бы свою руку и утащила её за собой в разлом.

Но не было смысла ворошить прошлое, а тем более бояться того, чего не случилось.

Я улыбнулся, снова глядя на свою смеющуюся супругу. Она была в таком же приподнятом настроении, как и мои рыцари. Мы проделали большой путь. Разве нас могло что-то остановить?

— Ты в порядке? — тихо спросил меня Эдвин. — Ты какой-то задумчивый.

Я кивнул и вновь сосредоточился на ужине.

***

Мама была одета в чёрное.

Она подняла на меня глаза, когда я постучался в открытую дверь её спальни, и слабо улыбнулась.

Худший страх отца не сбылся. Эдвин сам объявил на похоронах, что он был приёмным сыном почившего короля, и поведал всем историю его матери. Он рассказал нашим подданным о верности отца и его убеждённости, что мы все одна семья, чья бы кровь ни текла в наших венах.

Вместо того чтобы обсуждать мать, народ говорил только о благородстве отца. Они видели, как его королева скорбит по нему, и восхищались её любовью и верностью.

Все чтили их историю.

Они отреагировали лучше, чем мы ожидали, и всё благодаря Эдвину. Открыто заговорив о таком болезненном вопросе, он пролил свет на их прошлое, отказавшись скрывать его, как будто это нечто скандальное.

— Мы уезжаем через несколько минут, — сообщил я маме. — Зашёл попрощаться.

— Кассия только что… была здесь. — Мама улыбнулась. — Кажется, она… счастлива.

— Похоже на то. Как ты себя чувствуешь сегодня?

Я опустился на колено рядом с ней и поправил одеяло.

Она накрыла мою ладонь своей.

— Я… устала.

Её слова всколыхнули боль в моей груди. Мама не из тех, кто легко признаётся в слабости. Даже когда эта странная болезнь отняла все её силы, мама до последнего старалась скрыть своё состояние.

Из-за этого я переживал, а не покидаю ли я её в самое неподходящее время, когда она больше всего нуждается во мне?

— Я найду того, кто тебе поможет, — пообещал я. — В Ренове есть врачи — умные, образованные, с такими лекарствами, каких мы бы здесь не смогли приготовить.

— Позаботься… о Кассии. — Она закрыла глаза. — Она должна… быть для тебя… на первом месте.

— Я прослежу, чтобы она хорошо устроилась. Не покину Ренову до тех пор, пока не буду уверен, что она в безопасности и счастлива.

— Это всё… о чём я прошу. — Она закрыла глаза. — И возвращайся ко мне.

— Я вернусь. Так скоро, как только смогу.

Она слабо кивнула.

— Хочешь, я заплету твои волосы? — негромко предложил я.

До болезни мама делала это сама, даже без помощи служанок. Решив, что я должен заботиться о ней, я научился этому несколько лет назад. Не сказать, что я добился особых успехов, — Кассия может делать куда более сложные причёски, у меня же получались только простые косы из трёх прядей, — но мама никогда не жаловалась.

Она знала, зачем мы это делали. Мы избавляли её от необходимости лишний раз полагаться на посторонних — таким образом мы показывали ей свою любовь.

Мы с Кассией были намерены найти в Ренове опытного врача, который сможет помочь маме с её недугом, чтобы в будущем она вновь смогла сама заботиться о себе.

— Да, пожалуйста, — согласилась она.

Наклонившись, я осторожно приподнял её и перенёс в кресло. Накрыл её ноги одеялом, пока она устраивалась. А затем тихо начал расчёсывать волосы.

Я видел, как это делает Кассия: она щебечет, точно птичка в реновийском лесу, легко и радостно. В отличие от своей сестры и Триндона, я был не такой общительный. Мама от меня этого и не ждала.

Но как бы нам обоим ни было комфортно в тишине, я бы хотел задать ей кучу вопросов. Например, предпочла бы она, как и отец, видеть на троне Эдвина? Верит ли, что я смогу стать достойным правителем? Расстроена ли она, что корона оказалась у её второго сына, а не у первенца?

Вот только она сейчас была не в том состоянии, чтобы поддерживать такого рода разговоры. Пускай её разум сохранен, физически ей слишком тяжело говорить.

Так что пока я просто заплетал её волосы, оставив все свои мысли при себе. Не хотел омрачать наши последние минуты перед разлукой болезненными расспросами.

3

КИР

Я сидел один в своих покоях, уперев локти в бёдра, и смотрел на кинжал. Он лежал на столе. Блеск драгоценных камней в его рукояти словно бы дразнил меня за слабость. Я носил его уже две недели, зная, что нужно сделать, но трусливо оттягивал время.

Моя сестра похищена правителями Дрейгана, возможно, её там пытают, а я не могу найти в себе смелость совершить то, что должен, чтобы спасти её и своё королевство.

Наследник Дрейгана в любой момент может явиться за короной отца. Кто знает, вдруг он уже в Ренове. Или даже в Кенроу.

Но отец отказывался верить, что вражеское королевство по ту сторону Разлома похитило Амалию, чтобы использовать как пешку в своей игре. И я не мог привести ему доказательства, потому что мой источник — из преступного мира.

Вот уже несколько недель нам поступали странные донесения — о появлении существ, каких раньше не видывали и которые передвигались исключительно в темноте. О гибели урожая. О крайне заразном заболевании, из-за которого пришлось изолировать несколько мелких деревушек на севере (и всё же оно продолжало распространяться).

Дрейганцы принесли с собой своё проклятье.

Единственный способ остановить их — самому занять престол прежде, чем его завоюют они.

Мейлор говорил, что только в этом случае тёмная магия поглотит их самих и оставит нас в покое.

Но отец не верил. Даже не слушал.

А всё почему? Потому что кузен написал ему письмо, в котором заверил, что они с Амалией сейчас в Солете и у них всё хорошо.

Зачем Гейджу лгать? Он ведёт какую-то свою игру против Амалии?

Подозрения пожирали меня изнутри, отравляли мои мысли. Может, он тоже хочет захватить корону? Может, он заодно с дрейганцами? Поэтому он настоял, чтобы они с Амалией отправились на Реквимар вдвоём? Чтобы он мог избавиться от неё под шумок, не привлекая внимания?

Разозлившись на себя за бессилие, я закричал, вскочил со стула и швырнул его через комнату.

Я ничего не мог сделать. Слишком много вопросов и сомнений терзали меня.

Если бы отец выбрал меня наследником, а не Амалию, всё было бы нормально. Но он отправил в путешествие мою слабую, робкую сестру с одним лишь кузеном в качестве охраны. С кузеном, у которого, как оказалось, были скрытые мотивы.

Тяжело дыша, я убрал кинжал за пояс и вышел из комнаты, твёрдо настроенный спасти Амалию и королевство. Отец должен меня услышать. Я не оставлю ему иного выбора.

Но когда я зашёл в его покои, его там не оказалось.

— Ваше Высочество, — позвал мужчина за моей спиной, слегка запыхавшись; он явно торопился. — Король Вас искал.

Всё ещё с трудом проталкивая воздух в лёгкие, я окинул говорившегося взглядом.

— Где он?

— В личной библиотеке. Велел, чтобы Вы пришли немедленно.

Я пошёл следом за ним в комнату, где когда-то был королевский зал стратегий. С момента создания Разлома отпала необходимость в военных помещениях. Так что много лет назад эта комната стала укромным уголком короля — местом, где можно отдохнуть и почитать книги.

Но сегодня, когда в ней собрались советники отца и капитан королевской стражи, похоже, мы всё же используем её по изначальному предназначению. Надежда переполнила меня, от облегчения закружилась голова.

Наконец-то он поверил.

— Кир, — произнёс отец, подняв глаза, когда я вошёл в комнату. — Садись.

Он указал на стул рядом с собой — место правой руки. Значимое, ценное. Мой восемнадцатый день рождения прошёл без Амалии. Кажется, отец наконец-то решил обращаться со мной как со взрослым мужчиной, а не мальчишкой.