– Что за Калина?!

Галина запнулась и в растерянности уставилась на меня.

– Ты сказала «Калина», – напомнила я. – Кто это?

Кукольное личико скривилось в презрительной гримаске:

– Случайный знакомый! Ты что, Олега не знаешь?

Тут спорить было сложно. Олег действительно заводил знакомства легко и без разбора.

– Что ж ты его не остановила, если понимала – это дуреж? – не сдержалась я.

– А его можно остановить? – зло сверкнула глазами Галина. – Вот ты ему сестра, а много он тебя слушает? А я ему вообще никто!

– Все, проехали, – примирительно пробормотала я. – Дальше рассказывай.

– А что рассказывать? – дернула плечиком Галина. – Олег целыми днями на рынке пропадал, являлся вечером, ни о чем, кроме будущих барышей, не говорил. Имя нового дружка у него с языка не сходило. – Галина презрительно фыркнула: – Друг! На рынке появлялся только выручку забрать. Мол, нужно за диски расплачиваться да взятки раздавать. А твой наивный братец верил! Потом товар конфисковали, и тут же от поставщиков к Олегу явились с претензиями! Оказалось, за товар никто не платил!

Галина выдохлась и замолчала, я тоже притихла. И так ушла в свои мысли, что, когда Галина заговорила снова, от неожиданности вздрогнула.

– Олег вернулся в среду, – тусклым голосом пробубнила Галина. – Дерганый, черный. На диван улегся и к стене отвернулся. Я попробовала к нему с расспросами пристать, он отмалчивался. Ну, я оставила его в покое и на кухню отправилась. Думала, отойдет и сам все расскажет. В квартире тишина, Олег вроде заснул, и тут звонок... – Галина зябко передернула плечами. – Только дверь открыла, как два амбала ввалились. – Один прямым ходом в комнату протопал, второй меня в охапку сгреб и в ванную запихнул. А потом они стали с Олегом разбираться. Кричали громко, так что я все слышала. Сказали, в этом деле Олег крайний, значит, ему и платить! Отсрочек больше не будет, счетчик уже крутится, нужно гасить долг.

Галина опять замолчала, перебирая в голове невеселые воспоминания.

– Считаешь, все нарочно было подстроено? И виновник всему Калина?

– Ну... да! Эта торговля из-за квартиры была закручена! Чтобы был повод долг организовать. Калина ж понимал, что таких денег у вас нет и долг отдать будет нечем. Значит, можно поставить Олега на счетчик, и, пока ты будешь трепыхаться, такая сумма набежит, что только квартирой и можно будет расплатиться.

– Откуда Калина узнал про квартиру?

– От Олега, – хмыкнула Галина. – Твой брат язык за зубами не держит. А Калина, заметь, предложил Олегу общий бизнес только после того, как о квартире узнал.

От перспективы оказаться на улице меня затрясло. Однако опасность была слишком велика, чтобы расслабляться. Нужно действовать! Для начала следовало выяснить, что за тип этот Калина и чего от него можно ждать. Если он такой же охламон, как мой братец, то существовала слабая надежда, что все обойдется. Может, даже часть присвоенных денег удастся у него выцарапать.

– Кто он такой? Откуда взялся? Как Олег с ним сошелся?

Мой голос звенел таким металлом, что я сама себе дивилась. Надо же! Умею, когда хочу! Превращение растерянной клуши в «железную» женщину произошло столь внезапно, что Галина опешила. Растерянно моргнув, она пролепетала:

– Ты про Калину? Так я о нем почти ничего не знаю! Говорил, работает в авторемонтной мастерской, только, наверное, врал. А познакомились мы случайно. Зашли с Олегом в «Паруса» пива выпить и с Калиной за одним столиком оказались. Он улыбнулся, что-то сказал, Олег ответил. Так и познакомились. После этого мы еще несколько раз в «Парусах» пересекались. Калина там завсегдатай. А потом они с Олегом так сошлись, что чуть ли не каждый вечер вместе проводили.

– Что за «Паруса»?

– Кафе тут неподалеку.

– Едем туда!

– Зачем? – Галина даже отступила.

– Поговорить!

– С Калиной?! – Она глянула на меня, как на больную, и убежденно выпалила: – Не станет он с тобой разговаривать!

– У меня выхода нет, – улыбнулась я. Улыбка вышла кривой, потому что в душе я и сама не верила, что из моей затеи что-то выйдет. Чтобы вступать в подобные разборки, характер нужен не мой, но не сидеть же сложа руки! Галина помрачнела, а я испугалась, что она откажется ехать. Как я ни храбрилась, но ее присутствие придавало уверенность. Все-таки не одна!

Галина секунду поколебалась, потом, крутанувшись, так что полы легкого халатика разлетелись в стороны, бросилась к шкафу переодеваться. Чувствуя себя последней дрянью за то, что втягиваю девчонку в совершенно ненужную ей историю, я спросила:

– Кстати, откуда такая кличка?

– Фамилия его Калинкин, а поскольку на зоне фамилии не в почете, то он стал Калиной, – рассеяно отозвалась Галина, думая о чем-то своем.

– Он сидел?!

Галина дернулась и посмотрела на меня через плечо. Было видно, она жалеет о своей болтливости.

– За мошенничество, – неохотно процедила она.

– Ясно! – хмыкнула я, машинально отмечая, что вопреки собственному утверждению знает Галка о Калине не так уж и мало.

Анна

Дом погибшего Шенка нашла не сразу, для начала пришлось поплутать по кривым улицам. Не раз и не два меня охватывало раздражение, что трачу время на глупости, но я себя одергивала. Раз уж взялась за это дело, значит, нужно довести его до конца. Результат, без сомнения, будет нулевой, зато смогу потом с чистой совестью сказать Павлу Ивановичу, что сделала все возможное. Свернув в очередной переулок, я оказалась перед деревянным забором. Это была самая окраина города. За домами стлалось поле, а еще дальше возвышался холм с монастырем. Наверное, этим путем возвращался Шенк, когда на него напали. Калитка оказалась заперта, во дворе ни души.

– Есть кто дома? – крикнула я через забор.

Судя по тому, что на зов никто не вышел, хозяева отсутствовали. Подождав немного, я окликнула носившихся по улице пацанов:

– Где хозяйка?

– На работе. Тетя Люба из больницы в четыре возвращается, – вразнобой загалдели они.

В больницу идти смысла не имело: полно народу, суета, спокойно поговорить не дадут. Оставалось только ждать. Чтобы убить время, пошла гулять по городу. Застроенный двухэтажными купеческими особняками, он особой красотой не блистал, но впечатление производил приятное. Хотя я не пропускала ни одной витрины и заходила в каждый магазин, очень скоро снова оказалась на окраине. Улица кончилась, и я повернула назад. Добрела до кафе, устроилась на открытой веранде и достала из сумки полученные от Вари листы.

«Усадьба в селе Ольговка известна с середины XVII века как вотчина дворян Говоровых.

Первым владельцем Ольговки был Иван Говоров, потом его вдова Евдокия с детьми. Доходы усадьба приносила скудные, семья бедствовала, и старший сын Матвей двадцатилетним юношей поступил на службу в Семеновский полк простым солдатом. Начинал с самого низа, а уже через восемь лет командовал гвардейским полком. Участвовал в Полтавской битве, где проявил незаурядную отвагу. Когда войска неприятелей смешались настолько, что оружие стало помехой, он, войдя в раж, отбросил его в сторону и сошелся с врагом в рукопашной. О нем рассказывают как о человеке до безрассудности вспыльчивом, но уважали в полку за порядочность. Успешно прослужив в качестве командира тринадцать лет, Матвей Иванович вышел в отставку и вернулся в имение. Женился на Ульяне Оладьевой, девушке из рода древнего, но небогатого. Остаток жизни провел, занимаясь хозяйством. После его смерти усадьба перешла к сыну Алексею.

Алексей Матвеевич в молодые годы служил в гвардии, где, как и отец, слыл бесстрашным офицером. За храбрость в боях был произведен сначала в майоры, а потом в полковники. В полку его считали везунчиком, поскольку из всех баталий, несмотря на то что никогда не уклонялся от опасности, он умудрялся выходить без единой царапины. Очевидно, ему действительно сопутствовала удача, потому что в конце концов Алексей Матвеевич вытянул самый счастливый билет в своей жизни – женился на наследнице миллионного состояния. Красавец двухметрового роста, гвардеец, весельчак, за которым тянулся шлейф слухов о разбитых женских сердцах, покорил Анастасию Пряхину с первой встречи. Обладая упрямым нравом, она сумела добиться разрешения на свадьбу и вопреки планам родителей вышла замуж за нищего, по их меркам, Алексея. Жена принесла ему в приданое не только земли, но и влиятельную родню. После свадьбы Алексей Матвеевич подал в отставку, но на постоянное жительство в Ольговку не вернулся. Предпочел поселиться в столице, где и раньше слыл душой общества, а теперь благодаря состоянию жены занял видное положение. Оно было столь заметно, что императрица Екатерина II, совершая поездку в Москву, заезжала в Ольговку погостить.

Алексей Матвеевич был удачлив во всем, кроме детей. Все его наследники умирали в младенчестве. В живых остался только последний, Захар, но его появление на свет стоило жизни матери. А вскоре мальчик и вовсе стал круглым сиротой: Алексей Матвеевич скоропостижно умер, простудившись осенью на охоте. Ольговка перешла к малолетнему Захару. Последний прославился тем, что в 1812 году, двадцатидвухлетним юношей, на свои средства полностью оснастил казачий полк. Полк принял участие во многих сражениях и был расформирован только после заграничного похода 1814 года. За личную храбрость Захар Алексеевич был награжден золотой саблей, а за заслуги перед Отечеством ему был присвоен титул графа. Вернувшись в Россию, Захар обосновался в Ольговке, где жил очень замкнуто. Нежелание жениться объяснял болезнью после ранения. Свободное время заполнял тем, что перестраивал и украшал усадьбу. Именно в этот период она получила название «Услада». Скончался Захар в 1819 году. Поскольку он был бездетен, на нем прямая линия Говоровых пресеклась, а усадьбу наследовал дальний родственник Захара. Сын его кузена и тоже Говоров. На тот момент наследнику исполнилось всего семь лет, и, ввиду его малого возраста, управление Ольговкой приняла на себя его мать, Нина Гавриловна. Отец мальчика погиб в битве под Бородином. Наследство они с сыном получили порядком расстроенное. Перед смертью Захар Алексеевич сильно болел, дела запустил, и если от былого состояния что и осталось, так только потому, что оно было слишком велико, чтобы его можно было растащить за короткий срок. Нина Гавриловна оказалась женщиной дельной, и хотя прежнего благосостояния не восстановила, но дела в порядок привела.

Последними владельцами усадьбы были Юрий Петрович Говоров, а потом, вплоть до 1917 года, его вдова.

Усадебный комплекс села Ольговки представляет несомненный исторический интерес. При Иване Говорове в усадьбе стоял одноэтажный бревенчатый дом с деревянными хозяйственными постройками и каменная церковь Рождества Богородицы. Матвей, сын Ивана, вступив в наследство, дом не трогал. Только спустя несколько лет после женитьбы, предвидя очередное пополнение семейства, пристроил к задней части несколько комнат и холодные сени. Капитальной реконструкции дом подвергся при Алексее Матвеевиче. Старую постройку снесли, новую поставили чуть дальше, откуда открывался красивый вид на парк. Теперь дом стал каменным, с флигелями и парадной лестницей. Завершить благоустройство усадьбы Алексей Матвеевич не успел, этим занимался уже его сын Захар. На сегодняшний день в имении Ольговка сохранились лишь руинированные строения».

Убрав бумаги в сумку, я пожала плечами. Обычная усадьба, обычные владельцы и ни малейшего намека на таинственность. Таких по России было разбросано тысячи. Откуда Павел Иванович взял, что с этой семьей связаны загадочные события?

Время приближалось к четырем, и я снова отправилась к дому Шенков. В этот раз мне повезло. Стоило свернуть на знакомую улочку, как я увидела перед калиткой Шенков женщину с ключами в руках.

– Любовь Васильевна!

Женщина обернулась, и я убедилась, что не ошиблась. Она была очень похожа на свою сестру, Веру Васильевну, только значительно моложе.

– А я к вам!

– По поводу уколов?

– Нет, у меня другое дело. Я из Москвы приехала. Пишу книгу об усадьбах Подмосковья. Меня интересует Ольговка, а Вера Васильевна сказала, что ею занимался ваш супруг...

Закончить фразу я не успела. Улыбка сползла с лица женщины, и она резко меня перебила:

– Хотите сказать, Вера вас прислала?

– Не совсем так... Адрес мне дала Варя, но Вера Васильевна поведала, что ваш муж изучал историю Ольговки.

– Может, и изучал, не знаю! Я его делами не интересовалась! Только чего вы ко мне пришли? Петра уже давно в живых нет! Или вам не сказали?

– Сказали, а пришла я узнать, где документы, с которыми он последнее время работал. В архиве их нет. И еще хотелось бы взглянуть на его записи по Ольговке...

Любовь переменилась в лице.

– Сколько раз повторять, нет у меня ничего! – пронзительно закричала она. – В архиве ищите! В столе у него! Домой он ничего не приносил!

– Стол пуст. После его гибели милиция обыскивала рабочее место и ничего не нашла.

– А раз не нашла, значит, и не было ничего! – отрезала она и повернулась ко мне спиной.

Наташа

Приткнув машину напротив кафе, я вопросительно посмотрела на Галину и встретилась с ее жалобным взглядом:

– Ната, можно я туда не пойду?

Сердце екнуло и упало в пятки. Зря, значит, я рассчитывала на поддержку. Выкручиваться придется, как всегда, в одиночку.

– Конечно! Не хочешь, не ходи, – согласилась я, привычно демонстрируя непоколебимую уверенность в собственных силах.

На улице к тому времени совсем стемнело, и маленький зал отлично просматривался снаружи. Народу в тот вечер практически не было, только в центре зала гуляла подвыпившая компания.

– Посмотри, нет ли его там?

Галка привстала на сиденье и вытянула шею.

– Тут он, – неохотно признала она. – Видишь того белобрысого? Девицу в синей кофте обнимает. Калина!

– Ну что ж, – вздохнула я. – Жди здесь, скоро вернусь.

С этими словами я выскочила из машины и, боясь струсить, заспешила в сторону кафе. Толкнув тяжелую дверь, на секунду замерла на пороге, набираясь храбрости, и только после этого с независимым видом двинулась в сторону шумной компании. Остановившись за спиной у Калинкина, вежливо спросила: