Перехватив мой заинтересованный взгляд, Олег пояснил:

– Неожиданно все случилось. Я остановился у палатки водки купить, а Калина направился к своему подъезду. И вдруг треск за спиной! И тут же девчонка рядом заверещала! Я обернулся, гляжу, Калина уже на асфальте лежит, а из машины его поливают из автомата. Потом та машина сорвалась с места и умчалась, а Калина остался лежать. Когда мы с девчонкой подбежали, вокруг него уже была лужа крови. Девчонка принялась по мобильнику в милицию названивать, а я к метро рванул.

Олег выдохся и замолчал. Я наблюдала, как он машинально катает стопку между ладоней, и мне не давала покоя одна очень неприятная мысль.

– Его из-за клада убили?

Олег вскинул на меня удивленные глаза:

– Придумала! Кто станет из-за этого кровью мараться? Там свои дела были. Серьезные!

– Ты так рассуждаешь, потому что ничего не знаешь! К нам за дневником приходили! Дед чудом остался жив!

Я не собиралась плакать, но слезы сами навернулись на глазах. И тут Олег сделал то, чего я совсем не ожидала и что разом растопило мое сердце. Обойдя вокруг стола, он обнял меня за плечи и, уткнувшись носом мне в макушку, прошептал:

– Не реви, все обойдется! Дед у нас деревенский, а они легко не сдаются.

Олег ушел, сказав, что будет жить у знакомой, а я взяла семейный альбом и села разглядывать фотографии. Вот дед с бабушкой. А вот папа с мамой. Совсем молодые. Стоят обнявшись, хохочут. А вот мы с Олегом. Он тогда в первый класс пошел. Смешной... А это Олег уже с Галкой... Надо же! Никогда раньше не замечала, что на этих фото отчетливо видно только лицо Олега. Галка же пряталась за его спину, закрывалась руками или просто отворачивалась. А вот Олег позировал охотно. Смотрел прямо в объектив, ослепительно улыбался и выглядел красавцем. Эх, ему бы с этой внешностью еще немного ума...

Стало так горько, что я заревела в голос. Слезы катились по щекам, собирались в крупные капли на носу и падали на глянцевые фотографии, с которых на меня смотрело улыбающееся лицо брата.

Неожиданно требовательно зашелся телефон. Дотянувшись до трубки, я гнусавым от слез голосом пробормотала:

– Алло.

– Наташка, привет!

Услышав жизнерадостный Маринкин голос, я растерялась. Никогда не подозревала, что она знает мой номер.

– Эй, ты чего молчишь? Не рада?

– Рада...

– Да ты никак плачешь?

– Есть немного! – неохотно призналась я, и это было моей ошибкой.

Всегда необычайно деятельная, Маринка тут же приступила к расспросам:

– Случилось что? Помощь нужна?

– Ничем ты мне не поможешь, – безнадежно пробормотала я, уже жалея, что подняла трубку. Теперь отвязаться от Маринки будет не просто.

– А ты расскажи! Легче станет!

– Не могу, – вздохнула я, робко надеясь, что ей наконец надоест и она отстанет.

Но Маринка, похоже, в тот вечер скучала, и разговор со мной стал для нее отличным способом убить время.

– Слушай, приезжай ко мне! – осененная неожиданной идеей, с энтузиазмом предложила она. – Посидим, по рюмашке хлопнем, и ты все расскажешь.

Ехать не хотелось, рассказывать – тем более.

– В другой раз. Сегодня настроения нет.

– Так я потому и приглашаю! – рассмеялась Маринка. – Подруги для того и существуют, чтоб в тяжелую минуту поддержать!

Подругами мы с ней не были. Нас даже приятельницами трудно назвать. Просто встретились на дне рождения нашей общей знакомой Маши. Хотя к моменту моего появления по квартире уже слонялась толпа народу, Маринку я заметила сразу. Ее просто нельзя не заметить! В ней все было чересчур. Чересчур много золотых украшений, чересчур узкие кожаные брюки на крутых бедрах, чересчур яркие губы и рыжие, как пламя, волосы. Она стояла с бокалом в руке, курила длинную сигарету и выглядела экзотической птицей, случайно залетевшей в курятник.

После того дня рождения мы еще не раз встречались на Машиных «приемах» и даже мило болтали, но подругами, конечно, не стали. Я со своей унылой жизнью благополучной Маринке была неинтересна. Потому меня так и удивил ее звонок, хотя, наверное, зря. Маринка, при всей своей взбалмошности, слыла девушкой отзывчивой. Позвонила мне от скуки, услышала, как я рыдаю, и моментально загорелась желанием утешить. Тем более вечер случайно оказался свободным, и она не знала, чем его занять.

Если Маринка чего-то хотела, она своего добивалась. В этот раз тоже вышло по ее. Я к ней все-таки приехала.

– Садись! – беззаботно кивнула она в сторону кресел, а сама занялась коньяком. Наполнив рюмки, Маринка плюхнулась напротив меня и со смешком предложила: – Выпьем за то, чтобы у нас все было, а нам за это ничего не было! – и лихо отправила коньяк в рот. Схватив ломтик лимона, сунула его в рот и потребовала: – Рассказывай!

– А нечего рассказывать, – пожала я плечами, жалея, что поддалась на уговоры и приехала.

– Ага! И потому ты ревела, – усмехнулась Маринка. – Давай колись! Опять с братом неприятности?

– Откуда ты знаешь про его неприятности? – насторожилась я, потому что наши с ней разговоры всегда ограничивались легким трепом, о выходках Олега я ей никогда не рассказывала.

Маринка в ответ улыбнулась и передернула плечами: мол, сама догадайся! А тут и догадываться было нечего! Машка! Никогда она язык за зубами держать не умела!

– Так что братец в этот раз выкинул? – небрежно проронила Маринка, вертя в пальцах ножку бокала.

И мне вдруг стало до слез обидно за Олега. Одно дело, когда мы с ним ругаемся, и совсем другое, когда наше грязное белье полощут посторонние.

– Так, пустяки, – пробормотала я и сделала попытку подняться.

– Эй, ты куда? – Маринка перегнулась через стол и схватила меня за руку.

– Поздно уже. Пойду.

– Обиделась, да? – заглядывая мне в лицо, спросила она. – Опять я не то ляпнула?

– Ты тут ни при чем, – осторожно отнимая руку, сказала я.

Маринка расстроенно воскликнула:

– Ну точно обиделась!

Не зная, что ответить, я промолчала, а Маринка жалобно протянула:

– Наташ, не сердись. Я же не нарочно. Я, конечно, бываю грубой, но это не со зла, просто язык без костей. Поверь, у меня даже в мыслях не было тебя задеть! И я правда хочу помочь. Ну что там у тебя стряслось?

Отмалчиваться и дальше стало невозможно. Это уже можно было назвать демонстрацией.

– У Олега крупный долг, – неохотно призналась я.

– А отдавать, конечно, нечем!

Я согласно мотнула головой.

– Тогда будем думать! – объявила Маринка и, вскочив на ноги, стала мерить комнату шагами.

Я отстраненно наблюдала за ней, понимая, что попусту трачу время. Ничего путного посоветовать она мне не могла.

– А если чем другим покрыть? – внезапно остановившись, спросила Маринка. – Ценности в семье имеются?

– Откуда? Нас дед растил!

– Ну деды разные бывают....

– Наш ничего, кроме пенсии, не заработал.

– Жаль! – Маринка вытянула из пачки сигарету, прикурила и, выдохнув красивое кольцо дыма, спросила: – Я вот чего не пойму... Ты почему этим занимаешься? Это ведь не твоя проблема, а брата!

– С Олега проку мало, – потухшим голосом проговорила я. – И те, кому он должен, это знают, потому и долг вытрясают из нас с дедом. Из-за этого дед сейчас в больнице.

Сказанное лишь отдаленно напоминало правду, но совесть меня не мучила. Не было у меня причин выворачивать перед Маринкой душу. Она ведь занималась мной со скуки и всерьез озабочиваться моими трудностями не собиралась. А что толку от пустых разговоров! И тут Маринка вдруг воскликнула:

– Знаю, как тебе помочь! – Перехватив мой недоверчивый взгляд, с довольным видом улыбнулась: – Я знаю людей, которые могут избавить тебя от неприятностей. Понимаешь, о чем я? Чик – и твоих недругов нет!

Предложение оказалось столь неожиданным, что я не знала, как себя вести. Маринка заметила мое смятение, обиделась и сухо проронила:

– Не хочешь – можешь отказаться.

Меланхолично покуривая, она наблюдала за мной из-под приспущенных ресниц, а я не знала, как поступить. То, что самой мне с проблемой не справиться, было ясно как день. Даже если долг верну, в покое нас не оставят! А тут можно было не только покончить со всеми проблемами, но и с обидчиками поквитаться! Чем дольше я размышляла над Маринкиным предложением, тем больше оно мне нравилось. Над тем, что именно сделают нанятые мной люди, я не задумывалась. Куда больше меня волновала цена вопроса. Понимала, такие дела даром не делаются.

– Сколько нужно будет заплатить?

Маринка рассмеялась:

– Договорюсь по минимуму.

А я поняла: раз прикидываю, где взять деньги, значит, решение уже принято!

Анна

В Братский корпус мы Верой Васильевной влетели все в мыле. Не обращая внимания на испуганно встрепенувшуюся служительницу, Вера Васильевна возбужденно скомандовала:

– Налево!

Я покорно подчинилась и оказалась в зале с экспозицией мебели, где наряду с разнообразными предметами интерьера красовалось целых три сундука.

– Этот, – пропыхтела Вера Васильевна, с натугой поднимая крышку одного из них.

То, что произошло потом, лучше не вспоминать. Стоило ей обнаружить, что ничего, кроме пыли, в сундуке нет, как ее терпение лопнуло.

– Я так и знала! А все ваши глупые выдумки! И я хороша! Как дура носилась по монастырю! Стыдобища!

Понимая, что ее нужно успокоить, я примирительно сказала:

– Мы все делали правильно...

– Что правильно? Что правильно? – не сдерживая раздражения, закричала она в голос. – Если бы правильно, результат был бы иной!

Тут и я не выдержала:

– Да прекратите вы голосить! Не последний же это сундук в вашем хозяйстве!

– Других нет!

Смотрительница, до того момента просто наблюдавшая за происходящим, решила вмешаться:

– Не знаю, что вы ищете, только в реставрационной мастерской сундуков полно.

Что она говорила еще, мы уже не слышали. Схватив спутницу за руку, я крикнула:

– Туда! – и потащила ее к выходу.

Мастерская располагалась в двух шагах от Братского корпуса, и в момент нашего появления в ней было безлюдно. Только у окна, склонившись над столом, трудился пожилой человек.

– Где у вас сундуки? – с порога выкрикнула Вера Васильевна.

Мастер оторвался от работы и, ничуть не удивившись, флегматично кивнул на дверь в конце комнаты:

– Там.

Помещение, куда мы попали, было сплошь заставлено мебелью.

– Откуда столько добра? – спросила я, пробираясь следом за Верой Васильевной по узкому проходу.

– Все монастырское. Тут ведь раньше располагались покои настоятеля, гостевые комнаты.

Мы провели в хранилище больше часа, с головы до ног покрылись пылью, но ничего не нашли. Фламандского сундука там не было в принципе, а другие, добросовестно нами обследованные, оказались пусты. Вера Васильевна совсем пала духом, мое настроение тоже нельзя назвать радужным, когда в дверях появился давешний старик.

– Не обнаружили ничего подходящего?

Вера Васильевна лишь головой мотнула, а я пояснила:

– Нам фламандский нужен.

– Целого точно не найдете, а порченые в чулане стоят.

В чулан я отправилась уже одна. Вера Васильевна идти отказалась. То, что старик назвал чуланом, оказалось складом для совсем уж отживших свой век вещей. Выкинуть их было нельзя, поскольку они являлись музейным имуществом, а на восстановление потребовалось бы слишком много усилий. Сама я вряд ли что сумела бы там найти, если бы не старик. Сначала указал место, где стояли сундуки, потом помог разобрать завалы мебели. Вдвоем мы справились быстро, только все напрасно. Сундуки оказались исконно русскими и пустыми. Тут уж и меня надежда покинула. Не обращая внимания на пыль, я плюхнулась на колченогий диван и пригорюнилась. Неужели мои умозаключения оказались одной сплошной ошибкой? Взгляд безразлично скользил по столам, стульям, шкафам, и вдруг меня словно толкнули. Сначала я даже не сообразила, что привлекло мое внимание, а потом ахнула: сундук! Огромный и внешне похожий на комод, но я-то знала, что это сундук! И не простой, а фламандский! Он скромно стоял в закутке между необъятным платяным шкафом и кособоким бюро и совсем не бросался в глаза. Но в том, что среди мебельных завалов к нему была расчищена аккуратная тропка, чувствовалась заботливая рука.

– Нашли! – заорала я, вскакивая на ноги.

Когда подошла взволнованная Вера Васильевна, я уже ликовала. Сундук до половины был забит папками!

Наташа

Помня о нашем уговоре с Маринкой, я ждала ее звонка, но, что это случится так скоро, не подозревала. А она позвонила уже на следующий день.

– Сможешь вечером ко мне подъехать?

Ее голос звучал, как обычно, бодро, но мой обостренный неурядицами слух различил в нем нотки напряженности. Стараясь не выдать поднимающуюся в душе панику, я осторожно поинтересовалась:

– Все в порядке?

Маринка рассмеялась:

– Конечно! Теперь нужно обсудить детали.

Пообещав быть, я положила трубку и замерла. Меня одолевали сомнения. Я не могла разобраться, рада я этому звонку или нет.

Зная за собой привычку везде опаздывать, с работы ушла раньше, но и это меня не спасло. Машины шли сплошным потоком, а путь до Митина не близкий. Пока добралась до Маринкиного дома, пришлось постоять в паре пробок, поругаться с хозяином потрепанного «жигуленка» и заплатить штраф!

«День не задался», – грустно думала я, отсчитывая деньги.

Наивная, я даже не подозревала, что неприятности еще и не начинались. Догадалась об этом чуть позже, когда в двери вместо хрупкой Марины нарисовалась крепкая фигура в спортивном костюме. Я уже собралась сказать, что ошиблась квартирой, но тут за его спиной возникла сама Маринка.

– Ну что ты там топчешься? Заходи!

Кляня себя за то, что упустила момент и не сбежала, я бочком проскользнула в квартиру.

– Иди в гостиную! – прощебетала Маринка и упорхнула куда-то вбок, а я под немигающим взглядом парня послушно двинулась в указанном направлении.