Приходится констатировать, что писатель Симаков был гораздо талантливей тогда, когда он лицемерил в угоду цензуре. А получив возможность делать все, что считает нужным, стал на удивление неинтересен потому, что показал свое истинное лицо. И так бывает.

Но мне он неприятен по другой причине. На одной из творческих встреч какой-то оголтелый юнец запустил в писателя пищевым продуктом, то ли тортом, то ли помидором. Охрана немедленно нейтрализовала хулигана и выкрутила ему руки. Камера зафиксировала нервный возглас Симакова: «Держите его!». И последующую картинку. Здоровый пятидесятилетний мужик подходит к семнадцатилетнему парню, которого держат с двух сторон охранники, и бьет его ногой в живот. Ничего более омерзительного я в своей жизни не видел. Спору нет, мальчишку следовало наказать. И если Симакову хотелось сделать это лично, то для начала он мог приказать охране отпустить противника. Даже в этом случае они были бы в разных весовых категориях. С тех пор специфический голос Симакова и его кошачьи усы у меня вызывают брезгливое чувство.

В личной жизни Симаков известен как чадолюбивый отец двоих отпрысков мужеского пола. Один сын открыл пару ресторанов для элитарной творческой публики. Второй занялся модным и высокооплачиваемым клипмейкерством. Результатов его творчества я не видел, так что сказать ничего не могу.

То, что жена Симакова была на похоронах Вацлава Левицкого, объяснить просто. Она выглядела слишком хорошо для своего возраста, чтобы приписать это природе. Но что она делала в прокуратуре? Мне стало интересно, и я задал Юрику этот вопрос.

– Заявление написала, – лаконично ответил тот. – Разыграли их просто артистически.

Недели полторы назад в неизвестном направлении растворился младший сын Симаковых, тот самый клипмейкер. Старший сын недавно женился и жил отдельно от родителей, а младший не торопился менять удобный и обустроенный образ жизни. Девушек у него и так была масса, и ничего лучшего Симаков-младший для себя у бога не просил. Иногда сын не ночевал дома, но всегда предупреждал родителей о том, что уходит в загул. Правило было жестким, а его нарушение грозило крупными денежными штрафами.

Поэтому, когда несколько дней подряд сын не появился дома, а телефон продолжал молчать, родители переполошились. Оставалась слабая надежда на то, что мальчик решил прокатиться по стране или за ее пределы. Запросили все аэропорты и вокзалы Москвы. Билет на имя сына не покупался.

Еще через день в почтовом ящике оказался конверт, а в нем – платиновая цепочка с кулоном в форме инициалов сына. Ошибиться было невозможно. Этот кулон родители делали на заказ и подарили сыну на День рождения. Сбылись худшие из страхов. Ребенка похитили.

К кулону прилагалась подробная сложная схема передачи выкупа. Причем похитители потребовали не деньги, а драгоценности мадам Симаковой.

Среди ее украшений были уникальные ювелирные изделия. Преступники в точности знали содержимое шкатулки и подробно описали каждую безделушку, самая дешевая из которых стоила пять тысяч долларов. Эксперты подсчитали, что даже без учета великолепной ювелирной работы, преступники получили золота, платины и драгоценных камней на двести тысяч долларов.

Но самое интересное началось потом. Через день после передачи выкупа сын наконец объявился дома и очень удивился, узнав о том, что его похитили.

Оказывается, парень познакомился в баре с красивой и сексуальной девицей, которая предложили ему отдохнуть несколько дней в подмосковном санатории. С деньгами у барышни не было никаких проблем, платила за все она, и вообще производила впечатление избалованной дочки весьма благополучных родителей. Эксцентричность была ей к лицу, и молодой человек, не задумываясь, согласился на романтические каникулы. Мобильник стащили в баре, где они познакомились, а цепочку он потерял в бассейне санатория. Потеря была настолько не существенной в материальном смысле, что он не обратил на нее никакого внимания.

Все пять дней они не расставались ни на минуту. Девушка оказалась прекрасной спутницей: неглупой, страстной, лишенной комплексов и с чувством юмора. Покинула своего кавалера она так же эксцентрично, как и познакомилась с ним. Без объяснений. Поскольку все деньги оказались на месте, молодой человек просто оделся и поехал домой, по дороге с удовольствием вспоминая неожиданное приключение. И только дома узнал, что его семья стала беднее и, следовательно, ближе к богу.

– А почему этот здоровый лоботряс не позвонил домой и не предупредил, чтоб не волновались?

– Ты понимаешь, – ответил Юрик, – тот, кто все это придумал, был неплохим психологом. Парень хотел позвонить, но девушка его обсмеяла. Назвала ползунком, что-то еще придумала обидное... В общем, второй попытки он не сделал.

– Понятно.

Действительно, парня понять можно. Кому хочется выглядеть сопляком, до сих пор подотчетным родителям, в глазах привлекательной барышни?

Рассчитано правильно. И связывать парня не потребовалось.

– И что вы будете теперь делать?

Юрик пожал плечами.

– Попытаемся установить личность девицы, хотя на это надежды мало. Парень говорит, что она не москвичка, есть легкий говорок, но вот какой? Он определить не может. Внешность женщины меняют легко, документов она нигде не показывала, номер взяли на паспорт парня. Будем искать, но найдем ли? И потом, что ей предъявлять? Криминала-то никакого с ее стороны. Только если докажем связь с вымогателями...

Юрик рассмеялся и махнул рукой.

– Знаешь, я немного симпатизирую этим аферистам. Преступление в стиле ретро. Никакой крови, никакой грязи, афера в чистом виде. Такого у нас давно не было. Психолог говорит, что организатор, скорее всего, человек. в возрасте. Примерно от пятидесяти до семидесяти лет. Еще вполне вероятно, что у него хорошее чувство юмора и высшее образование. Наверняка он много читает и не доволен своим положением в социуме. Тебе этот портрет никого не напоминает?

– Слишком многих, чтобы перечислять.

– Вот именно. Под подозрением оказывается вся наша бывшая интеллигенция.

– Почему бывшая?

– Потому что в настоящем ее не существует.

Я промолчал. О присутствующих, как известно, не говорят, поэтому обижаться не на что.

– А ты чего к нам приехал? – спросил Юрик.

– А что, и так не ясно?

Он покивал головой.

– Ясно-ясно. Деньги на залог добыл?

– Добуду.

– Вот, когда добудешь, тогда и заходи. Извини, Никита, мне ехать нужно. Ты дело хотел посмотреть?

Я расстроился. Вообще-то мне хотелось пообщаться с Юриком неформально. Юрка славился своей колоссальной осведомленностью, и я надеялся, что он поделится со мной сведениями о фонде «Целитель». Меня очень интересовала его нынешняя хозяйка, хотя сбор сведений о нанимателе, возможно, не слишком этичный поступок. Но это была инициатива частного характера.

– С делом все ясно, – ответил я. – Мне бы десять минут твоего внимания...

Юрик насмешливо прищурился:

– Спрашивай, уж, не виляй.

– Объясни мне, чем занимается фонд «Целитель»?

– Ого! – удивился Юрик. – Кусаешь руку дающего? Зачем тебе это?

Я не знал, что ему ответить. Я даже себе не мог объяснить столь внезапно вспыхнувший интерес.

– Это личный вопрос. К делу он отношения не имеет.

– Ну-ну... А-а-а, – вспомнил собеседник, – там же симпатичная барышня в кабинете директора заседает... И свободная теперь... Ну ладно, не смущайся, я тебя понимаю.

Юрик поскреб затылок и пожал плечами.

– Даже не знаю, что сказать. Обыкновенная карманная структура при медицинском кабинете этого покойного врача. Большие деньги через фонд не проходили, иначе налоговая давно бы присосалась... Экономили на налогах, но вполне законным путем. Финансовый директор Левицкого занимался и медицинским кабинетом, и фондом. Брал денежки из одного кармана и перекладывал в другой. Схема простая, все так делают. В уставе фонда записано, что он собирает средства для бесплатных операций малоимущих. Фонд обязуется ежемесячно проводить одну операцию. Как ты знаешь, на это требуются немалые средства: оборудование, гонорар хирургу, зарплаты медперсоналу... А они действовали так. Находили больного, действительно, не способного оплатить дорогостоящее лечение, и отправляли в медицинский кабинет Левицкого. А ему, как ты понимаешь, операционные, ассистенты и дорогостоящее оборудование было не нужно. Так что его финансовый директор сначала перечислял деньги в карманную благотворительную организацию и тем самым уходил от налогов, а потом возвращал те же самые деньги назад в качестве гонорара за услуги. Вот и вся математика. Все абсолютно законно.

Он поправил очки и задумчиво сказал:

– Знаешь, этот Левицкий в делах разбирался, как рыба в ухе. Мне знакомые из налоговой говорили, что всем заправляла его последняя жена. Вацлав и понятия не имел о собственных доходах-расходах. Не интересовался. Кобель был еще тот, прости господи, за что и поплатился.

Юрик быстро взглянул на часы.

– Ну, все, Никит, извини, мне пора. А девочку мы до суда отпустим. Жалко птичку, она и так от страха трясется. Только денежки принеси.

Мы пожали друг другу руки, и он торопливо вышел из кабинета. Что ж, светлее не стало, как говорила тетя Настя, слушая мои путаные объяснения по поводу испачканных штанов и разорванных футболок. Но одно я для себя выяснил точно. Меня интересовал не фонд покойного, не его медицинский кабинет и не передача с его участием. Оказывается, меня интересовала его вдова.

Юрик почти ничего не сказал о ней, кроме того, что я знал сам. Меня же интересовали подробности. Почему-то мне хотелось знать, что произошло с ее родителями, кто опекал девочку, в какой школе она училась и как ее закончила. Хотелось знать, про ее отношения с однокурсниками и преподавателями института. Интересно было, как она попала в Англию. С кем встречалась до своего карикатурного замужества. Читала ли она Вудхауза, если читала, то нравится он ей или нет. Ходит ли она в театр или предпочитает киношки и домашнее видео. Какую музыку слушает, когда остается одна... В общем, мне хотелось знать так много, что я удивился. Ведь Марина Анатольевна при первом знакомстве произвела на меня неприятное впечатление.

У каждого человека есть свои тайные болевые точки. Наверное, взрослому мужику неприлично испытывать комплекс сиротки, и я всячески скрывал его от окружающих. Но меня вдруг потянуло к человеку, который мог оказаться моим отражением. Почему так произошло, я понятия не имел. Чувство было инстинктивным и на составляющие части не раскладывалось.

Я отыскал визитку с телефонами Левицкой и набрал номер приемной фонда. Помнится, они должны работать до шести. Секретарша сняла трубку почти сразу.

– Добрый день. Вас беспокоит Старыгин Никита Сергеевич, адвокат.

– Здравствуйте, – радостно ответила дама.

– Не мог бы я поговорить с госпожой Левицкой?

– Марины Анатольевны сейчас нет, – огорчилась секретарша. – Что ей передать?

– Ничего, благодарю вас. Я перезвоню.

Я дал отбой и набрал номер мобильного. Вообще-то я избегаю звонить малознакомым людям по личным номерам, но сегодня был хороший повод.

Я сидел в машине, прижав трубку к уху, и слушал долгие гудки. Марина Анатольевна не торопилась воссоединиться со своим телефоном. Интересно, что она сейчас делает?

Воображение тут же нарисовало мне неприличную картинку, и я быстро дал отбой. Но не успел сложить аппарат, как он бодро заиграл что-то из Бетховена.

– Никита Сергеевич?

– Да...

– Это Левицкая. Вы мне звонили?

Она говорила абсолютно равнодушным пресным тоном, и почему-то меня обидело такое явное отсутствие интереса.

– Я звонил, – подтвердил я сухо. – Сегодня мы познакомились с Барзиной.

– И что? – спросила она. – Вы берете дело?

– Беру.

– Хорошо. Приезжайте завтра утром, мы обговорим ваш гонорар.

Я кашлянул.

– Собственно, я звоню по другому вопросу. Юлю можно освободить под залог...

– Так в чем же дело? – нетерпеливо перебила она.

– Нужно внести пятьсот тысяч рублей.

Тишина. Когда я снова хотел сказать «алло», она наконец ответила:

– Я подумаю.

– Как долго?

– До завтра, – ответила Марина Анатольевна, и в трубке понеслись короткие гудки.

Я положил аппарат в карман и тяжело вздохнул. Разговор меня не удовлетворил ни с какой стороны. Все-таки интересно, чем сейчас занимается госпожа Левицкая? В разгар рабочего дня!

Домой я приехал рано и в отвратительном настроении. Дэн не явился, хотя мы договорились съездить за его вещами. Алла не позвонила, хотя настаивала на контроле самым жестким образом. Лишь я, как всегда, оказался идиотом и сидел один в пустом доме, подперев подбородок кулаком и разглядывая телефонный аппарат. Чего и следовало ожидать.

В половине восьмого я чертыхнулся, пошел к холодильнику и несколько минут изучал его содержимое. Не густо, надо признать. Поскольку теперь я кормящий отец, нужно больше внимания уделять нормальному питанию, иначе Алла не упустит случая обвинить меня еще в одном смертном грехе. Сходить, что ли, в магазин? Через дорогу от дома открылся «Перекресток», так что особых усилий от меня не требовалось. Прежде, чем выйти из дома, я набрал номер Аллы и несколько минут напрасно прождал ответа. Одно хорошо: на определителе останется мой номер и время звонка. Нужно было позвонить на полчаса раньше, ровно в семь.

Я вышел из дома и отправился к подземному переходу. Готовить я умею, но не люблю. К тому же свободного времени у меня не так много, чтобы тратить его на приготовление пищи. Интересно, Дэн обедает дома или в городе? Я вдруг понял, что почти ничего не знаю о привычках сына. Если бы меня хотели так же артистически разыграть, как разыграли семейство Симаковых, это удалось бы запросто.

Все-таки у Симаковых и аферистов есть общие знакомые. Иначе откуда вымогатели узнали, в какие злачные места любил заглядывать их сынок? Или, например, про цепочку с кулоном, которую тот почти не снимал? Про адрес и телефон Симаковых я не говорю, хотя и эту информацию получить не так просто. Есть, есть между ними какая-то ниточка. И если Юрик ее вычислит, то вычислит и аферистов.