– Сейчас все поедут на поминки, – сообщил он. – Ты поедешь?

– Да нет, наверное. Меня не приглашали.

– Меня приглашали, но я все равно не поеду. Ненавижу такие мероприятия.

Он отряхнул с ладоней влажную землю, достал из кармана носовой платок и предложил:

– Давай куда-нибудь поедем вдвоем. Посидим, расскажешь о себе...Ты не торопишься?

Даже если бы я и торопился, то ни за что не сказал этого своему педагогу, которого не видел больше пяти лет.

– Я с удовольствием.

– Отлично. Ты на машине?

Я кивнул.

– Тогда поезжай за мной. Я знаю тут рядом уютное местечко.

Мы вышли с кладбища и направились к машинам. Я заметил, что Роман Петрович обновил свой автопарк. Теперь он ездил на симпатичном Folkswagen Golf. На университетскую зарплату такой не купишь.

«Неужели изменил принципам?» – подумал я ехидно, но тут же устыдился. Это было так же невозможно, как укусить себя за локоть.

Уютное местечко было, действительно, уютным. Им оказался маленький ресторанчик, где царил полумрак, стояло несколько круглых столиков и негромко играла музыка. К тому же разрешалось курить, а я, хотя не первый год пытаюсь бросить дурную привычку, пока не могу этого сделать.

Мы уселись за столик, заказали обед, бутылку вина и вытащили сигареты. Криштопа курил «Капитан Блэк» в дамском варианте, ароматизированном ванилью, а я легкое «Мальборо». Мы закурили и откинулись на спинки стульев, благожелательно рассматривая друг друга. Первым нарушил молчание мой бывший педагог:

– Как здоровье домашних?

– Спасибо, не жалуются.

– Сын, наверное, уже большой?

– Скоро двадцать стукнет.

Роман Петрович удивленно приподнял брови и что-то посчитал про себя.

– Да, действительно, – растерянно подтвердил он, – получается, что так. Неужели столько лет прошло?..

Он покачал головой и немного помрачнел. У них с женой детей не было.

– Учится?

– Да. В Плехановке, на экономическом.

– А почему не у нас?

– Чтоб мне стыдно не было, – честно ответил я. – Тот еще лоботряс.

– Ну, и не такие лоботрясы у нас экзамены сдавали.

– Нет, – не согласился я. – Римское право он точно не сдал бы.

Криштопа слегка усмехнулся и выдохнул ароматное ванильное облако.

– А жена?

– Мы разошлись семь лет назад. Алла работает в юридической конторе секретарем.

– Она, по-моему, так и не получила диплом?

– Не получила.

– Жаль, – сказал Криштопа вежливо. – Я помню, что она была добросовестной девочкой.

Я промолчал.

Мы еще немного поговорили о моих однокурсниках, кто на ком женился, кто с кем развелся, кто где работает. Потом официантка принесла салат, шашлык из бараньих ребрышек, и мы умолкли, смакуя еду. Готовили здесь на удивление прилично, а цены были божеские. Надо взять это место на заметку. Если я когда-нибудь обзаведусь дамой, то посидеть здесь вдвоем будет очень приятно.

После обеда я попросил принести чай, а Криштопа – кофе. Наевшись, я, как и большинство людей, тупею, но была одна мысль, которая не давала мне покоя.

– Роман Петрович, спасибо, конечно вам за клиента, но... Я не понимаю, почему вы принимаете участие в этом деле? Покойный был вашим другом, а вы рекомендуете адвоката для его убийцы...

Криштопа отхлебнул глоток горячего кофе и поморщился, обжегшись.

– Никита, не мне тебе объяснять, что убийство убийству рознь.

Я согласно кивнул.

– Так вот, тут тот самый случай, когда жалко всех. И жертву, и убийцу. Я Вацека очень любил, но Юльку понимаю.

– Так вы знали эту экспансивную даму? – перебил я.

– А кто ее не знал? – риторически спросил Криштопа. – Вацлав никогда не скрывал своих отношений с женщинами.

Я поморщился.

– Не в этом смысле, – поспешно поправился мой педагог. – Понимаешь, покойный относился к той категории мужчин, которые считают себя абсолютно свободными в поступках и желаниях. Он никогда не умел себе в чем-то отказывать. А страсть к красивым женщинам для него была движущей жизненной силой.

– А Марина?

– Марина...

Криштопа задумчиво затянулся ароматной коричневой сигаретой.

– Я не очень хорошо ее знаю, – заметил он извиняющимся тоном. – Мы только соседи по подъезду. Если тебя интересует мое мнение – пожалуйста. Она человек жесткий, целеустремленный и очень закрытый. Знает, чего хочет, и умеет этого добиваться. Все.

– Расскажите мне о покойном, – попросил я. – Если не торопитесь.

– Ну что ж...

Криштопа загасил сигарету и допил кофе.

– Вацлав по отцу польский еврей, а по матери – русский. Его родители поженились во время войны. Отец воевал в польской армии Сопротивления, а мама, Надежда Федоровна, была медсестрой в наших войсках. После войны осели в Москве. Вацек немного младше меня, он сорок шестого года... Познакомились мы на танцах. Оба ухаживали за Олей, но она уже тогда была умненькой девушкой и быстро поняла, что Вацек – очаровательный пустоцвет. Выбрала Оленька меня, но с Вацлавом мы отношений не испортили. Не то чтобы близко дружили, но относились друг к другу с симпатией. Вацлав был абсолютно беззлобный человек: никогда не держал камня за пазухой, не обременялся негативными чувствами. У него в жизни была одна, но пламенная страсть...

Криштопа усмехнулся.

– Это я уже понял, – ответил я.

– Да. Женщины. Знаешь, есть такие мужчины, которые мгновенно загораются при виде красивой женщины и мгновенно остывают, получив желаемое. Если честно, то я думаю, что он был большим ребенком.

– Ничего себе инфантильность! – не сдержался я.

– Представь себе! Дети бывают жестокими именно потому, что не осознают своей жестокости. Знаешь, сколько раз он был женат? Восемь!

Я присвистнул.

– А дети есть?

– Нет. Он не любил детей и не хотел ими обременяться. Просто женился на женщинах, которых, скажем так, обольщал. Как и подобает честному человеку. Потом, очевидно, понял, что на всех жениться не сможет физически, и перестал бегать в ЗАГС.

Я кивнул.

– Вокруг Вацлава всегда собиралась большая компания. Отчасти благодаря его характеру, очень легкому, необременительному... Но главным образом потому, что у него всегда водились деньги, даже в студенческие годы. Кстати, он никогда не был жмотом. Страшно любил угощать друзей, дарить подарки, делать приятные сюрпризы... В общем, расставался с деньгами легко, не считая. Это качество он сохранил до конца. Думаю, что если бы не Марина, то сейчас его и похоронить было бы не на что. Марина его втиснула в границы приличий и навела порядок в делах. Она вообще очень практичная особа, как мне кажется.

– О да! – от души согласился я.

Криштопа хмыкнул, сдерживая усмешку.

– Согласись, не самое плохое качество, – воззвал он к моей объективности. Я кивнул.

– Так вот, Вацлав всегда много зарабатывал. Студентом ассистировал на подпольных абортах. Тогда с этим сложно было, а они с врачом все делали честь по чести: с обезболиванием, с соблюдением санитарных правил. К ним очередь стояла. Потом гинеколог, с которым он работали, заметил интересную вещь. Когда ему ассистировал Вацек, не было ни одного случая кровотечения, невероятно быстро все подживало, а у одной пациентки исчезла киста. Не буду вдаваться в медицинские подробности, все равно я в этом ничего не понимаю... Короче говоря, обнаружилось, что Вацек может лечить многие болячки простым наложением рук, как Христос.

Роман Петрович размашисто перекрестился, что-то пробормотал про поминание всуе и поцеловал нательный крестик, висевший на шее. Я удивился. Никогда не знал, что Криштопа религиозен, хотя, как говорит одна моя знакомая, многие приходят к богу только с возрастом.

– Я уже сказал тебе, что Вацек был страшно непрактичен. Поэтому его всю жизнь кто-то использовал. Сначала тот гинеколог, которому он ассистировал, потом главный врач больницы, куда он получил распределение... А Вацлаву даже в голову не приходило возмутиться! Наоборот! Он их считал своими благодетелями. Как же, гинеколог ему подработать давал и денежки неплохие платил... А главврач сделал запрос на Вацлава перед распределением. То, что без них он мог зарабатывать в десять раз больше, Вацлава не интересовало. На жизнь всегда хватало, а к богатству он не стремился. Он был очень легким человеком, без претензий. В те времена людей с таким даром не жаловали, хотя даже члены ЦК потихоньку пользовались услугами Джуны. Ну, таких клиентов к Вацеку бог не привел, но те, что имелись, его вполне устраивали. Он ведь был не просто экстрассенсом. Он был профессиональным терапевтом, мог грамотно поставить диагноз. Да ему достаточно было просто руками провести вдоль тела, чтобы почувствовать холод, идущий от больного места.

– И что он лечил? – спросил я, заинтересованный помимо желания.

– Все, – спокойно ответил Криштопа. – Начиная от язвы и заканчивая раком. Правда, за рак он брался не всегда. Только тогда, когда был уверен, что человек выдержит нагрузку. Я как-то полюбопытствовал на свою голову... Страшная процедура!

Он покачал головой и передернулся.

– Представляешь, несколько дней человека непрерывно рвет. Выходит какая-то черная слизь с кусками пораженной внутренности. Господи, спаси и сохрани!

Криштопа снова перекрестился.

– Да и Вацлаву доставалось так, что никаким деньгам не позавидуешь. После каждого ракового больного он терял почти десять килограмм. Нет, Никита, поверь мне, он не был плохим человеком, просто, как и все мы, имел свои слабости.

Я задумался. Странно, что в одном человеке так причудливо мешается черное и белое. И странно, что, еще не зная человека, мы, обычно, составляем о нем какое-то одноцветное представление. Впрочем, из каких цветов и оттенков состоял покойный, мне уже никогда не узнать.

– Так он и жил до самого последнего времени, – продолжал Криштопа. – Зарабатывал хорошие деньги и тут же все спускал. Не поверишь, но даже ремонт в своей квартире он сделал год назад, до этого, наверное, возможности не было. А деньги появились, благодаря Марине.

Роман Петрович сделал паузу и посмотрел на часы.

– Вы торопитесь? – спросил я.

– Тороплюсь, но время пока есть. Мы с Оленькой договорились дома Вацека помянуть. Сядем вдвоем, немного выпьем, посмотрим старые фотографии, вспомним молодость, чтоб все по-человечески было. А то на этих поминках сначала все будут сидеть с постными лицами, потом перепьются, забудут, зачем собрались, и начнется разлюли-малина...

Я согласно кивнул.

– Но время еще есть. Оля сегодня работает, придет позже. Так что ты хотел узнать?

– Про то, как он женился в последний раз, – напомнил я. – Где познакомились, какие были отношения, как расстались, какое имущество осталось, кто наследник. В общем, все, что знаете.

Криштопа пожал плечами.

– Не так уж много я знаю. Познакомились они с Мариной в Лондоне. Вацек ездил туда по приглашению какой-то организации, которая занимается нетрадиционной медициной. Марина, насколько я знаю, в Лондоне проходила стажировку. Она закончила факультет иностранных языков.

– В университете?

– В педагогическом. Поехала на стажировку тоже по приглашению и жила в Англии год. Как они пересеклись, я не знаю. Вацек что-то рассказывал, но я уже не помню. Жили они после свадьбы в квартире Вацлава, по соседству с нами. Тогда мы с Мариной и познакомились. Девочка хваткая, цепкая, деловая. Сразу навела порядок в финансах мужа, поставила на поток пациентов, открыла частный медицинский кабинет, взяла на себя все организационные вопросы... Вацек ведь и тут отличился! Он в последнее время специализировался по модной косметической части: исправлял последствия неудачных операций, разглаживал шрамы, ожоги, просто убирал морщины прикосновением, представляешь? К нему, естественно, полгорода в очереди стояло. Так он со своих дам денег не брал. А его дамы там были через одну.

Я рассмеялся. Мне показалось забавным, что жена поставила на поток любовниц мужа. Действительно, какая практичная особа.

– Да что я тебе рассказываю! – продолжал Криштопа. – Сам видел. На кладбище в основном его дамы и собрались. Для них смерть Вацлава – просто катастрофа. Женщины они состоятельные, борются с возрастом, не щадя живота. Благодаря Вацлаву, могли еще долго молодухами выглядеть, а теперь – все.

– А пластическая хирургия?

Криштопа развел руками.

– Я, конечно, не специалист, но знаю, что после сорока лет результаты любой операции минимальны. Да и страшно под нож ложиться.

Я покивал. Криштопа налил себе немного вина и задумчиво посмотрел сквозь бокал на свет.

– Странные существа – женщины. Понять их психологию невозможно, она находится вне законов логики. Вроде бы жизнь уже прожита, а они все с морщинами борются, чтоб умереть красивой. Хотя, конечно, смотреть на красивую даму очень приятно. Вот и Вацек вдохновлялся только привлекательными особами, независимо, от их возраста и чековой книжки.

– Это я уже заметил.

Криштопа остро взглянул на меня.

– Ты про Марину? Да, ее трудно не заметить. Вот и попытай счастья. А что? Женщина она умная, самостоятельная, свободная, все, каку тебя... Может, и получится что-то путное.

– Да нет, спасибо, – поспешно отказался я.

Криштопа поднял брови.

– Занят уже? – спросил он с удивлением и сразу спохватился:

– Ой, прости ради бога, не мое это дело.

– Не то что бы занят... Понимаете, сегодня я отчетливо понял, что когда-нибудь умру.

– Тонко подмечено, – съязвил Роман Петрович.

– Да. И мне не хотелось бы, чтоб моя вдова хоть чем-то напоминала Марину Анатольевну на сегодняшней церемонии.

– А это, милый мой, будет зависеть от тебя. Помнишь песенку: «Как вы яхту назовете, так она и поплывет...»? Вацлав Сам виноват, что Маринка его в конце концов разлюбила. Надо было вести себя по-другому. Хотя для этого он должен был родиться другим человеком.

Мы немного повздыхали над превратностями любви.

– Скажите, – спросил я, – а что из себя представляет эта самая Юлька?