Девица принесла и поставила на стол поднос с двумя высокими стеклянными стаканами и открытой бутылкой «Боржоми». Разлила воду и подвинула ко мне один стакан. Я отхлебнул. Минералка была с газом, но я не сделал замечания.

– Что ж, – начал я беседу, – давайте знакомиться. Меня зовут Никита Сергеевич.

Привычная пауза. Обычно в этом месте собеседник, демонстрируя эрудицию, восклицает, «как Хрущева», но на этот раз замечания не последовало. Может, барышня слишком молода, чтобы знать, кто такой Хрущев, а может, просто не любит банальностей. В таком случае, очко в ее пользу. Ваш ход, мисс.

– Меня зовут Марина Анатольевна, – представилась девица на полном серьезе.

Опять-таки, как вам будет угодно. Я тоже предпочитаю сохранять дистанцию в отношениях с клиентами.

Представившись, барышня замолчала. Я решил не помогать ей, а просто сидел и с удовольствием рассматривал свою визави.

Молода. Пожалуй, даже очень молода для человека, нуждающегося в адвокате. Выглядит на двадцать, значит, по примерным прикидкам имеет за плечами двадцать пять зим и весен. Назвать ее хорошенькой не поворачивается язык. Хорошенькой в личном словаре я обозначаю типовую игрушку с тремя извилинами, включая и ту, на которой сидят. У барышни, расположившейся напротив меня, лицо человека интеллектуального и обогащенного житейским опытом. Как сказал бы один мой приятель, лицо, «обезображенное мыслью». Глаза смотрят недоверчиво и проницательно. Чувствуется, что за ними идет напряженная работа по отслеживанию скрытых интересов собеседника. А так – симпатичные глазки темно-карего цвета. Может, линзы.

Прямые темные волосы до плеч. Открытый лоб. Хорошая ровная кожа. Минимум косметики. Я поймал себя на том, что описываю привлекательную девушку так, как будто фоторобот составлю. Остается только добавить, что особых примет не заметил. Ничего не поделаешь, профессиональная привычка.

– Я хотела нанять вас для ведения дела об убийстве.

Я ободряюще кивнул и положил портфель на колени, готовясь достать бланк контракта. Впрочем, пока не ясно, кто кого убил.

– Адвокат понадобится вашему родственнику? – спросил я.

– Сестре... по несчастью, – ответила барышня. И уточнила:

– Любовнице моего мужа.

Чего не выношу совершенно – это когда женщины начинают острить. Женщина с хорошим чувством юмора – такая же редкость, как белая ворона. Некоторые, возможно, сочтут меня консерватором. Могу ответить только одно: «Увы!»

– Девушка, у меня мало времени, – сказал я раздраженно. – Давайте обойдемся без шуток.

– Да какие шутки! – рассеянно ответила Марина Анатольевна. – Ей помощь нужна!

– А кого она убила?

– Моего мужа, – спокойно ответила барышня. Подняла глаза к потолку, что-то посчитала и добавила:

– Позавчера.

Я оторопел. Ген. директор фонда «Целитель» был, несомненно, большим оригиналом. Или, правильнее сказать, большой оригиналкой. Бывали случаи, когда мужчины нанимали меня для защиты своих жен, убивших их любовниц. Но случая, подобного сегодняшнему, я припомнить не мог. Веселая вдова, ничего не скажешь.

Пока я размышлял, барышня сняла телефонную трубку, набрала номер и поговорила с кем-то на хорошем английском. По правде говоря, английского я не знаю, но могу отличить на слух хорошее произношение от плохого. Да и со словарным запасом Марина Анатольевна не затруднялась: стрекотала, как пулемет. Тогда я решил, что этот небольшой спектакль разыгран специально для меня, чтобы произвести впечатление.

– Ну, что? – вопросила барышня, закончив разговор, – возьметесь?

– Мне нужно посмотреть материалы дела, – ответил я уклончиво. Что-то во всей этой истории меня настораживало.

– А потом?

– Потом я вам скажу, согласен или нет. Если я соглашусь, мы подпишем контракт...

Я вынул из портфеля типовой бланк договора и протянул его через стол. Барышня приняла лист и бегло пробежала его глазами.

– А гонорар? – спросила она, указав на прочерк в пунктах договора.

– Это зависит от каждого конкретного случая, – ответил я. – В среднем, сто долларов в день.

– Ого!

Барышня подняла бровь, демонстрируя ироническое уважение.

– Есть варианты дешевле, – холодно сказал я.

– Меня интересует качество услуг.

– Меня тоже, – ответил я, утомленный бесплодным разговором.

– Давайте так. Я вкратце расскажу, что произошло, а вы мне скажете, возьметесь за дело  или нет.

Я кивнул и сел поудобнее.

– Значит, так...

Марина Анатольевна немного подумала, покрутила в пальцах ручку и, поглядывая в сторону, начала рассказ.

– Мой муж был владельцем фонда. Вы, наверное, знаете его по телевизионным программам.

Она вопросительно посмотрела на меня. Я пожал плечами.

– Ну, как...

Барышня явно оскорбилась.

– Вацлав Левицкий!

Мне стало неловко. Судя по ее реакции, я обязан был знать эту фамилию, но я не знал.

– Я почти не смотрю телевизор.

– Ах так! – сразу успокоилась барышня. – Тогда понятно... Мой муж был экстрасенсом. Настоящим, не липовым, – быстро уточнила она, заметив мою невольную гримасу. – Вацек занимался целительством очень много лет, но фонд создал тогда, когда мы поженились, два года назад.

– А сколько вам лет? – спросил я деловым тоном.

– Двадцать пять.

Я удовлетворенно улыбнулся про себя.

– Передача, про которую я говорю, выходит уже больше года по первой программе. Раз в неделю, по воскресеньям, вместо программы «Здоровье». Вацек отвечает... отвечал на вопросы зрителей и бесплатно принимал одного больного. Люди приезжали со всего мира. У Вацлава действительно был талант. К тому же он был профессиональным врачом.

Она побарабанила пальцами по крышке стола.

– Вы любили мужа? – спросил я, немного изменив стандартную формулировку.

– Когда мы только поженились, любила.

– А потом?

– Потом разлюбила, – равнодушно сообщила Марина Анатольевна. – При всех своих талантах Вацек был большой сволочью в отношении женщин. Как и все мужчины, – не удержалась она от колкости, вызывающе сверкнув глазами в мою сторону.

Я сочувственно промолчал. Не повезло малышке.

– Он изменял мне все два года нашего брака. Сначала я переживала, потом поняла, что это глупо, и перестала переживать. Я занялась делом. Передача, кстати, это мой проект. Я же нашла и спонсоров, которые оплатили эфирное время. Через меня проходит вся документация фонда. В общем, Вацек жил в свое удовольствие, а я ему создавала для этого условия.

Мне стало смешно. Тоже мне, невинная жертва...

– А почему вы не разошлись?

– Зачем? – спросила она, пожимая плечами. – У нас было деловое соглашение, которое устраивало обоих, так что...

– Понятно.

– Так вот, я все это говорю для того, чтобы вы поняли: никакой враждебности к той дурехе, которая его убила, я не питаю. Мне ее жаль. С Вацлавом нас связывали только партнерские, деловые отношения. Мы уже давно жили отдельно.

Она снова сделала паузу. Реакции что ли ждала? Я состроил умное лицо и понимающе кивнул. Дело-то житейское.

– Позавчера утром мне позвонила Юлька. Это любовница мужа, – пояснила вдова будничным тоном.

– Та, которая его убила?

– Да. Так вот, она позвонила мне домой и сказала, что убила Вацлава. Я приехала к нему на квартиру и обнаружила тело с дыркой на лбу. Мне пришлось вызвать милицию и Юльку забрали. Она подписала признание. Все.

Действительно, куда короче? И все-таки что-то не давало мне покоя.

– А кто вам посоветовал нанять меня?

– Друзья, – сразу ответила Марина Анатольевна. Она явно ждала этого вопроса. – У вас репутация крепкого профессионала.

Я хмыкнул. Возможно, она пыталась сказать мне комплимент, но сказала совсем другое. У нас есть общие знакомые в профессиональном мире. Интересно кто?

– Ну, хорошо. Марина Анатольевна, я съезжу к вашей... знакомой и поговорю с ней. Заодно и дело почитаю. Потом мы созвонимся и договоримся о дальнейших действиях.

– Согласна, – ответила барышня. Написала что-то на листке бумаги и протянула мне.

– Это фамилия, имя и отчество вашей подзащитной, она сейчас в Бутырках. А это... – она протянула второй прямоугольный листок, – моя визитка. Здесь все телефоны, по которым меня можно отыскать. Звоните в любое время.

– Постараюсь прямо сегодня, – пообещал я, принимая листики.

– Нет, – отказалась она. – Сегодня у меня похороны и поминки.

Таким тоном говорят: «Сегодня у меня трудный день». Возможно, вежливость обязывала меня принести соболезнования, но я не стал этого делать. Вдова в них явно не нуждалась.

– Что ж, желаю вам успехов, – не удержался я от иронии и поднялся с места.

Марина Анатольевна слегка усмехнулась, правильно истолковав намек.

– Спасибо, вам того же, – ответила она мне в тон.

Нет, она мне совсем не понравилась. И я подозреваю, что чувство было взаимным.

Я вышел из кабинета и бесшумно прикрыл за собой дверь. Секретарша встретила мое появление улыбкой. Улыбалась она искренне, как старому знакомому, но без фамильярности. В отличие от мадам начальницы, она мне определенно нравилась.

Я подошел к столу и немного помолчал, рассматривая настольный календарь с видами экзотического острова.

– Скажите, до которого часа вы работаете? – спросил я просто для того, что бы что-то сказать.

– Обычно до шести, – с готовностью сообщила дама. – Но сегодня до трех.

– Ах, да, – спохватился я, – сегодня же похороны...

Она кивнула, не увидев ничего необычного в моей осведомленности. В конце концов, я только что вышел из кабинета Ген. директора, где у нас состоялась приватная беседа.

– Забыл, во сколько похороны?..

– В четыре, – напомнила секретарша. – В церкви на Востряковском кладбище.

Я поблагодарил ее улыбкой, распрощался и вышел из приемной. Сел в машину и медленно поехал в сторону центра.

День сегодня выдался просто упоительный, и остатки рабочего настроения растворялись в теплом солнечном свете. По дороге я остановился у небольшого скверика, вышел из машины и неторопливо побрел по аллее, вдоль которой уже начали распускаться первые весенние цветы.

Купил мороженое, ободрал хрустящую бумажную упаковку, присел на скамейку и с наслаждением принялся смаковать лакомство.

Весна кокетничала со мной. Подмигивала солнечными лучами, нежно ерошила волосы теплым, вкусно пахнущим ветром, убаюкивала тревоги, как близкая женщина. Я очень люблю весну и немного боюсь ее. В это время года я начинаю чувствовать свое одиночество гораздо сильнее, чем в остальные девять месяцев.

Мимо прошли парень с девушкой. Девушка беззаботно размахивала небольшой джинсовой сумочкой, которую несла в руке, и оживленно что-то рассказывала. Спутник смотрел на ее очаровательное подвижное лицо с преданностью и обожанием пса. Они прошли мимо, не удостоив меня взглядом, зато я долго провожал их глазами. Попытался снисходительно усмехнуться, но сразу же бросил глупое притворство перед самим собой.

Я им завидовал. Немного. Завидовал нерастраченным иллюзиям, нетронутой молодости, завидовал свежести их чувств и главное – уверенности в том, что юность будет длиться вечно. Счастливые. Счастливые...

Я вздохнул и посмотрел на мороженое, таявшее в руке. Настроение было немного грустным, но не испорченным. Как сказано у классика, «печаль моя светла».

Итак, вернемся к нашим баранам. Я откусил большой кусок шоколадного лакомства и осторожно начал перекатывать его во рту. Я сознательно не стал задавать вопросов странной девице по имени Марина Анатольевна. Не исключено, что за дело я не возьмусь. Во всяком случае, не возьмусь до тех пор, пока не отловлю того, кто вывел ее на меня. Или наоборот, меня на нее.

Возможно, кому-то покажется странным такое количество предосторожностей. Но существует великое множество подводных течений в нашей профессии, которые обязательно нужно знать, хотя бы в целях самосохранения. Иначе затянет на глубину – и поминай как звали. Пример? Пожалуйста!

Два года назад ко мне обратился клиент. Он горел непатриотичным желанием разместить свои капиталы в другой стране и выбрал для этого Латвию. Он попросил меня присмотреть для него домик в пределах пятисот тысяч долларов и грамотно оформить сделку. Я редко берусь за такие дела, но поручение очень хорошо оплачивалось, и я согласился. Связался с моим латвийским знакомым, и он присоветовал фирму, занимавшуюся недвижимостью. Мне на выбор предложили десять вариантов, каждый из которых был значительно дороже лимита, определенного заказчиком. По-видимому, риэлтеры считали, что человек, способный заплатить пятьсот тысяч, может заплатить и шестьсот. Я уже отчаялся найти нужный дом по нужной цене, как вдруг мне позвонили из Москвы. Клиент, захлебываясь от восторга, сообщил, что ему предложили дом его мечты за нужную сумму. Он велел мне поехать и посмотреть, действительно ли дом так хорош в действительности, как на фотографии. Я немного удивился, но клиент платил мне деньги не за то, что бы я удивлялся.

Дом оказался не просто хорош, а великолепен. Старинный особняк из темного камня, с огромным парковым участком и современным евроремонтом. Увидев дом, я уже не удивлялся. Я насторожился. Кое-какой опыт мне за время пребывания на месте накопить удалось, и я примерно представлял соотношение предложения и цены. Такой дом должен стоить намного дороже пятисот тысяч. Что-то было не так.

Я бросился проверять документы, но не обнаружил ничего подозрительного. У дома был один владелец, высокомерный пожилой человек, неохотно роняющий редкие русские слова. Объяснил, что решил переехать к дочери в Германию, поэтому и расстается с родовым гнездом за такие небольшие деньги. Я дотошно проверил и эту информацию. Действительно, у латыша имелась дочь, жившая в Мюнхене с мужем, все было правдоподобно. Но моя интуиция не просто предостерегала. Она ревела, как противоугонное устройство. Хуже всего было то, что мой клиент, приехавший из Москвы, пришел от дома в такой восторг, что готов был расплатиться прямо сейчас и наличными. На все мои возражения против сделки он нетерпеливо махал рукой и требовал предъявить разумные доводы, подкрепленные фактами. Этого я сделать не мог. Дом был чистым. Владелец жил в нем уже восемь лет, документы, которые я проверил в магистрате, были в порядке, и ничего, кроме подозрений, я предъявить клиенту не мог. Единственное, что мне удалось, это выпросить недельную отсрочку по оплате, и то с большим трудом.