В древнерусских летописях нет полного и последовательного описания хозяйственной деятельности населения Древней Руси. Восстанавливать ее приходится на основании отдельных случайных упоминаний в письменных источниках и по материалам археологических исследований. При этом основным источником знаний о занятиях населения остаются материалы, накопленные за десятилетия археологических исследований городских и сельских поселений.
Основу экономики Древней Руси составляло сельское хозяйство. В сельской местности проживало около 95% населения[1]. Однако занятие сельским хозяйством было уделом не только жителей сельской местности. Население средневековых городов также активно занималось земледелием и скотоводством. Занятие городского населения сельским хозяйством свойственно не только древнерусскому городу. В экономике городов разных стран (Византия, Венгрия, Англия, Германия, египетские города и др.) сельское хозяйство играло существенную роль[2].
Древний Туров был типичным древнерусским городом. Его экономика строилась по общему для древнерусских городов принципу. Это позволяет привлекать для реконструкции жизни древнего Турова сведения по исследованию других городов с учетом условий своего положения и состояния. Туров находится в районе наиболее плодородных в Беларуси перегнойно-карбонатных почв в междуречье Припяти и ее правого притока Ствиги. На этой территории население занималось земледелием еще со времени неолитической днепро-донецкой культуры (V— III тыс. до н. э.)[3].
Прямое сообщение о занятиях населения сельским хозяйством содержится в «Повести временных лет об осаде Искоростеня киевской княгиней Ольгой. После убийства древлянами в 945 г. ее мужа киевского князя Игоря Ольга с дружиной вторглась в земли древлян весной 946 г. и осадила их главный город Искоростень. Жители города затворили ворота и не впустили мстительную княгиню. Осада продолжалась целое лето. Жители стойко переносили осаду. Ольга уговаривала их: «…вси ваши города передашеся мне и ялися по дань и делают нивы своя и землю свою а вы хощете голодом измерети…»[4].
В кратком лаконичном летописном сообщении прямо говорится, что «все города» имеют «нивы своя и землю свою», т. е. их население занимается земледелием. Огромное значение земледелия в хозяйственной жизни горожан подчеркивается угрозой «голодом измерети», если осажденные не сдадутся и не получат возможности возделывать «нивы своя и землю свою».
Очевидно, такое же важное, жизнеобеспечивающее значение земледелие имело и в жизни других городов, как и в Искорестене. И, скорее всего, то же самое было в соседнем Турове, ведь расстояние между ними около 140 км (по прямой), а статус их, уровень экономического развития и тип хозяйства у них как главных племенных центров одинаков.
На результаты земледельческого труда, несомненно, оказывали влияние местные природные и общие климатические условия. Они не всегда были благоприятными для земледельцев. Летописец упоминает, что в 994 г. была «сухмень велика», «жары вельми тяжкие», гибель посевов во многих местах. В 1008 г. – засуха, «быша прузи мнози» (саранча), «голодный год», в 1050—1060 гг. – частые засухи, бездождие, нашествие саранчи, гусениц, возвраты холодов. В 1095 г. было нашествие саранчи. Непосредственное отношение к Туровской земле имеют сообщения о том, что в 1108 г. «вода бысть велика в Днепре и Десне и Припяти, подобно которой давно не бывало и не помнят». В 1157 г. в войсках, осаждавших Туров, был массовый падеж лошадей.
Несомненно на жизни Туровщины отражались общие для Восточной Европы невзгоды. В 1228 г. были дожди, наводнения, голод: «Рожь не родилась по всей земле нашей и дорого бысть жито». В 1279 г. «глад бысть по всей земле и в Руси, и в Ляхах, и в Ятвязех». В 1284 г. «была зима люта и студена зело», «изомре все и кони, и скоты, и овца, все изомре, не осталось ничего». Голодные годы на Древней
Руси были частым явлением. За 250 лет ведения летописи (979—1230 гг.) отмечаются голодные годы свыше 46 раз, а богатые, урожайные лишь 4 раза.
Непосредственным доказательством занятия населения Турова земледелием и переработкой земледельческой продукции являются археологические материалы. В Турове выявлено небольшое количество зерна, пахотные орудия, орудия для уборки и переработки урожая.
Зерно в Турове найдено один раз. В раскопе 1963 г. в материковой яме № 1 в слое пожарища собрано зерно озимой ржи, пшеницы, чечевицы, проса, льна. Наибольшее количество зерна – это зерна ржи, далее зерна пшеницы, зерна проса и чечевицы. Последнее место по количеству зерен занимает лен, возделывавшийся как масличная культура, так и культура для получения волокна и изготовления льняных тканей.
Судя по находкам зерен озимых (рожь) и яровых культур (пшеница, лен, просо, чечевица), земледелие в Турове осуществлялось в форме двухполья и трехполья, когда часть поля находилась под паром, на остальной части поля менялись озимые и яровые культуры. Освоение новых участков земель осуществлялось при помощи подсечного земледелия. На новых участках были наиболее высокие урожаи – сам 8—12, на старых – обычно сам 2,5—3.
Помимо найденных зерен о занятиях туровцев земледелием рассказывают находки земледельческих орудий: топоры, железные наконечники сохи, железные оковки деревянных лопат, серпы, каменные жернова – орудия для переработки урожая. Топоры – универсальные орудия, имеющие широкий диапазон применения. Они использовались в подсечном земледелии при освоении новых земельных участков. В культурном слое Турова топоры выявлены на окольном городе – два целых экземпляра, один проушной обух, три обломанных лезвия. Обращает на себя внимание, что все находки топоров с территории окольного города. Невольно возникает мысль, что именно на окольном городе проживало земледельческое население Турова.
Прямое и непосредственное назначение для обработки почвы имеют два железных сошника, обнаруженные в раскопе 1993 г. на окольном городе в слое середины XIII в. Сошники были вложены один в другой и спрятаны под южной стеной постройки № 3. Очевидно, это была постройка хлебороба.
Несомненно, орудием обработки почвы служила железная оковка деревянной лопаты, выявленная в пласту XI в. на детинце. Такие деревянные окованные лопаты применялись для работы на старопахотных огородных участках.
Свидетельством и доказательством занятия городского населения Турова земледелием являются находки трех серпов. На детинце в пласту XIV вв. обнаружен целый серп с узким длинным лезвием и обломок серпа с широким лезвием (XIII в.). Еще один фрагмент серпа найден на окольном городе в пласту XIII в.
К орудиям переработки урожая относятся каменные мукомольные жернова. На детинце в пластах XII—XIII вв. выявлены фрагменты жерновов из розового сланца и ракушечника. На окольном городе в пластах середины XIII – XIV в. найдены сланцевый и гранитный жернова. В шурфе на окольном городе в пласту XIII в. выявлен целый жернов из ракушечника диаметром 63 см и три фрагмента жерновов из такого же камня. Здесь же обнаружены два фрагмента от разных сланцевых жерновов.
Находки зерновых культур, орудий для обработки почвы, уборки и переработки урожая позволяют говорить о том, что население древнего Турова активно занималось земледелием, которое имело очень важное место в хозяйственной жизни Турова.
Другая отрасль сельскохозяйственного производства – животноводство, которое призвано было обеспечить население Турова мясной пищей. В культурном слое Турова содержится большое количество костей домашних и диких животных. Однако видовое соотношение костей по количеству определенных особей показывает, что абсолютное большинство костей (78,2%) принадлежало домашним животным. В числе домашних животных на детинце определены кости крупного рогатого скота (40,4%), свиньи (30,1%), мелкого рогатого скота (13,5%). Это были основные домашние животные, обеспечивавшие население мясной и молочной пищей. Правда, они были значительно меньше современных животных. Из других видов домашних животных определены кости лошади (5,7%), собаки (7,5%) и кошки (2,7%).
На территории окольного города особи домашних животных составляли 71,6%. Состав домашних животных тот же. Соотношение их несколько иное. Крупный рогатый скот составлял 41,0%, свиньи – 24,1%, мелкий рогатый скот – 19,9%, лошади – 10,7%, собаки и кошки – 3,1% и 1,2% соответственно.
Собранный материал – типичные кухонные остатки со следами разрубов и дробления. Основу мясной пищи составляло мясо крупного рогатого скота. На детинце больше, чем на окольном городе, употребляли в пищу свинину и мясо мелкого рогатого скота. На окольном городе больший процент костей лошади, меньший – собаки и кошки.
Находки костей диких животных (21,8%) свидетельствуют о том, что охота занимала довольно значительное место в занятиях населения Турова. В составе охотничьей добычи выявлены кости зубра, лося, благородного оленя, косули, кабана, куницы, выдры, бобра. На окольном городе дополнительно к перечисленным видам обнаружены кости тура, медведя, волка, лисы, рыси. Наиболее частой охотничьей добычей были кабан, благородный олень, лось, косуля. Это означает, что охота велась в основном для пополнения мясного рациона. Из пушных животных чаще всего добывали бобра. Куница, выдра, лиса, рысь были довольно редкой добычей. Впрочем, часто охотники на пушного зверя домой приносили только шкурку, оставляя несъедобную тушку в лесу.
Ремесленное производство различных изделий – одно из основных занятий туровского городского населения. Первоочередной потребностью местного и окрестного населения было изготовление орудий труда и инструментов, с помощью которых обеспечивалась хозяйственная жизнь и удовлетворялись повседневные потребности. Большинство орудий труда и инструментов делали из мягкого кричного железа простой кузнечной ковкой. Для производства орудий труда с режущим или рубящим рабочим лезвием требовался высококвалифицированный труд, знание и умение изготавливать из железа сталь и наваривать ее на рабочие грани орудий труда (топор, долото, серп, коса и др.), предметы бытового назначения (ножи, ножницы, замки, кресала и т. д.), оружие (наконечники копий, стрел, мечей и т. д.). На городище древнего Турова отсутствуют находки, свидетельствующие о местной выплавке кричного железа. Местные кузнецы, очевидно, получали кричное железо от сельских металлургов. Но на городище неоднократно выявляли кузнечные шлаки, свидетельствующие о местной кузнечной обработке железа. Также на городище встречались обломки глиняной посуды, заполненной науглероживаемой железной массой.
Туровские кузнецы и слесари владели умением производить сталь, наваривать ее на железную основу, изготавливать качественные орудия труда и инструменты с твердым и острым наварным лезвием. По уровню знаний и умений им были доступны такие сложные изделия, как древнерусские подвесные замки, требовавшие соединения и подгонки от 30 до 50 деталей. Они владели приемами кузнечной сварки железа и стали, покрытия железных изделий оловянной полудой и приемами меднения, изготовления высококачественных орудий труда и инструментов с наваренным на железную основу стальным лезвием.
Одним из видов местного ремесленного производства было ювелирное дело. В Турове найдено значительное количество изделий из цветных металлов. В основном это женские украшения и предметы христианского культа. Женские украшения представлены браслетами, перстнями, височными кольцами, подвесками, пряжками, застежками. Большинству этих изделий не требовался высокий уровень ювелирного мастерства. Сырье для изготовления ювелирных изделий в окрестностях Турова не добывалось, несомненно, оно привозное. В пластах XII—XIV вв. обнаружены тигельки и льячки для расплавки меди (одна из них с остатками расплавленной меди и медных окислов), две шиферные формочки для изготовления медных бус, два ювелирных пинцета. Находки этих инструментов и орудий труда доказывают местное изготовление ювелирных изделий из меди.
Каменная литейная форма, тигелек, льячки, ювелирные пинцеты
Очень велика вероятность местного производства изделий из свинца. В культурном слое неоднократно встречались куски свинца, который мог использоваться в качестве сырья. В слое обнаружены и различные изделия из него: декоративные розетки, рыболовные грузила, булавы, иконки, куски кровельного свинца. Две свинцовые булавы кубической формы со срезанными углами и отверстием посередине весом около 200 г найдены на детинце в пластах XII—XIII вв. и одна булава на окольном городе в пласту середины XII в. Рыболовные грузила встречаются литые и свернутые из свинцовой пластинки. Декоративные розетки в форме круглого плоско-выпуклого конического изделия и горельефного дисковидного изделия с шестью завитками изготовлены методом литья. Также методом литья по заранее подготовленной плоско-выпуклой форме сделаны четыре односторонние плоско-выпуклые рельефные иконки с изображением на лицевой стороне Богоматери деисусного чина, великомученицы (возможно, Варвары), преподобной (Евдокии) и святителя (Кирилла Туровского). Аналоги этим иконкам в древнерусской мелкой пластике не известны, что заставляет предполагать их местное изготовление.
Декоративные свинцовые розетки
Часть изделий из цветных металлов явно не местного происхождения. Например, свинцовая двухсторонняя печать киевского митрополита Кирилла I (1225—1232 гг.), церковное кадило (или светильник) с шестью выгравированными изображениями, фрагменты церковного колокола, бронзовая подвеска паникадила, крестики, квадрифолий и др. Привозное происхождение части ювелирных изделий из культурного слоя туровского городища не противоречит существованию местного ювелирного ремесла и изготовлению ряда предметов из цветных металлов.
Местное косторезное ремесло в Турове подтверждается наличием сырья, заготовок, полуфабрикатов и готовых изделий. Сырьем служили в основном рога оленей, лосей, косуль, кости осетровых рыб. Часто рога лосей и оленей имеют следы рубки топором и пиления, иногда – обработки на токарном станке. Циркульный орнамент и отверстия в кости наносились сверлом, а орнамент и узоры – резцом.
Из кости изготавливали различные изделия: предметы практического назначения (подшипники, рукояти, накладки, муфточки, детали лука, наконечники стрел, проколки, острия, иглы, пуговицы и др.), художественно-декоративного назначения (накладки, орнаментированные пластины), предметы гигиены (гребни, вертоушки), досуга и развлечений (шахматные фигуры, игральные кости, игрушки).
Существование в Турове местного камнесечного и камнерезного ремесла едва ли можно допускать. В окрестностях города отсутствуют выходы горных пород, следовательно, нет и местного сырья. Из каменных изделий встречаются бруски, жернова, шиферные пряслица, саркофаги, каменные кресты. Шиферные пряслица в Туров завозили в готовом виде из соседнего Овруча, в самом Турове не найдены отходы изготовления пряслиц. Шиферные плиты для саркофагов также, скорее всего, доставляли из Овруча в обработанном виде. Жернова, бруски, каменные кресты, по-видимому, завозили из близких мест каменных разработок (Овруч, Искоростень). Нательные крестики – из Корсуня (Крым). Отсутствие местного сырья и отходов производства дает основание говорить об отсутствии местной обработки камня.
Стеклянные изделия, найденные в Турове, также не являются предметами местного происхождения. В городе обнаружены осколки оконных стекол, фрагменты стеклянных браслетов, перстней, стеклянной посуды, которые, скорее всего, привозили из Киева. Часть посуды византийского и сирийского производства. В Турове не выявлены отходы стекольного производства (шлаки, полуфабрикаты, производственный брак). Очевидно, потребности города были обеспечены мощным стекольным производством близкого Киева.
Изделий из кожи выявлено очень мало, чему причиной плохие консервирующие свойства культурного слоя Туровского городища. Как и во всех соседних полесских городах (Давид-Городке, Пинске, Берестье), в Турове, несомненно, существовали ремесла по выделке шкур и изготовлению различных кожаных изделий. В шурфе на окольном городе в 1993 г. выявлены обрезки кож, что бывает при раскрое и изготовлении изделий. В культурном слое найдены фрагменты женской обуви (подошва, вышитый верх башмачка), детской (подошва) и мужской (фрагмент сапога), часть кожаной рукавицы, кошельки и ножны.
Обработка дерева и изготовление различных деревянных орудий труда и предметов бытового назначения, несомненно, были одним из занятий местного населения.
Но все же существовала и первоначальная специализация в производстве отдельных работ. Очевидно, отдельной специальностью было возведение деревянных оборонительных сооружений: стен, башен, ворот и т. д. На детинце и окольном городе найдены донца бондарной посуды и 12 клепок от одной деревянной кадушки. По-видимому, в Турове были и специалисты-бондари, и специалисты по строительству жилых и хозяйственных построек – плотники, и специалисты по изготовлению деревянной точеной посуды.
Гончарное ремесло было одним из наиболее распространенных ремесел. Вблизи города находились месторождения глин, а у местного населения, ввиду непрочности глиняной посуды, была постоянная потребность в этом товаре. Помимо гончаров во время строительства храма в Турове работали артели по изготовлению строительного и лекального кирпича и поливных плиток, артели по возведению самого здания храма.
Домашние промыслы, прядение и ткачество были необходимым занятием местного населения. Непосредственным доказательством их распространенности в Турове являются массовые находки шиферных пряслиц, использовавшихся для надевания на нижний край деревянного веретена при прядении льняных и шерстяных нитей. Сами деревянные веретена в культурном слое истлели. Каменные пряслица сохранились. В раскопах их найдено около 400 экземпляров. Косвенным доказательством распространенности в Турове прядения и ткачества являются находки зерен льна, стебли которого давали пряжу для производства на ткацких станках льняного полотна. Льняное и шерстяное полотно являлись основным материалом для изготовления одежды.
Рыболовство было одним из постоянных занятий населения. В улове определены стерлядь, осетр черноморскоазовский (до 100 см), щука (до 120 см), сом (до 150 см), вырезуб (до 66 см). Вес этих крупнейших рыб достигал 100 кг. Добывали крупную рыбу с помощью острог, блесен. Ловили рыбу также сетью. Найдены грузила сетей и костяные иглы для плетения сетей.
Внешняя и внутренняя торговля – одно из занятий населения древнего Турова. Внутренняя торговля осуществлялась с окрестной сельской округой. Из сельской местности в город поступало кричное железо, продукция земледелия, животноводства, охоты, бортничества. Из Турова в сельскую местность в основном везли высококачественные орудия труда (топоры, серпы, косы, ножи, кресала и т. д.); частично – женские украшения, предметы домашнего быта (пряслица).
Занятиям внешней и внутренней торговлей благоприятствовало расположение Турова на магистральной транспортной артерии – Припяти, по которой осуществлялась связь с великим водным путем «из варяг в греки», Киевом, Причерноморьем, Византией. По верхней Припяти и ее притокам Ясельде и Пине, через волоки, через Мухавец и Западный Буг проходила связь с Польшей и Прибалтикой. По верхней Припяти и Горыни шел водный путь на богатую Волынь, а по левым притокам Припяти – Лани, Случи, Птичи – с северными землями дреговичей, впоследствии, северными землями Туровского княжества.
О внешней торговле Турова свидетельствуют предметы импортного происхождения. Из Волыни ввозились шиферные пряслица, жернова, строительные плиты собора, плиты саркофагов. Из Киева – стеклянные изделия, посуда, украшения. Из Причерноморья и Византии – стеклянная посуда, амфоры с виноградным вином и оливковым маслом. В Турове найдены фрагменты стеклянной посуды из Сирии и Византии, поливные тарелки из Средней Азии, стеклянные перстни и цветные металлы из Европы. Из Киева и Византии привозили предметы роскоши и христианского культа, из Прибалтики – янтарь. Очевидно, часть орнаментированных костяных изделий происходит из кочевнических степей Подонья и Северного Причерноморья.
Местным полесским товаром для экспортной торговли был общерусский товар – шкуры домашних и диких животных, меха пушных зверей, мед, воск.
В организации внешней торговли, несомненно, значительную роль играло столичное положение древнего
Турова, центра светской и духовной власти, культурного центра обширного региона. В городе была сосредоточена социальная верхушка феодального общества – основной потребитель дорогих импортных товаров. Именно поэтому культурный слой древнего Турова содержит больше предметов импортного производства, чем культурный слой других полесских городов, в котором в основном встречаются предметы быта местного изготовления, предназначенные для удовлетворения повседневных потребностей.