Из-под ельничка, с-под березничка,

Из-под часта молодого орешничка,

Выходила калика перехожая,

У калики костыль дорог рыбий зуб,

Дорог рыбий зуб в девяноста пуд.

О костыль калика подпирается,

Высоко калика поднимается,

Как повыше леса стоячего,

Да пониже облака ходячего,

Опустился калика на те поля,

На те поля на широкие,

На те луга на зеленые,

У той матушки у Почай-реки.

Тут стоит силушка несметная,

Несметная сила, непомерная,

Серому волку не обрыскать,

Ясному соколу не облететь.

Посереди силы той неверноей

Сидит Турченко богатырченко,

Он схватил Турку за желты кудри,

Опустил турку о сыру землю:

«Скажи, Турченко богатырченко!

Много ли вашей силы скопилося,

Куда эта сила снарядилася?»

Отвечает Турченко богатырченко:

«Нас тут сорок царей, сорок царевичей,

Сорок королей да королевичей,

У каждого царя у царевича,

У короля да королевича

По три тьмы силы, по три на десять тысяч.

Снарядилась силушка под Киев-град,

Хотят Киев-град головней катить,

Добрых молодцев под меч склонить,

А добрых коней табунами гнать,

А живот со града вон телегами».

О костыль калика подпирается,

Высоко калика поднимается,

Как повыше лесу стоячего,

Да пониже облака ходячего.

Прискакала каликушка ко Киеву,

Она в город шла не воротами,

Прямо шла через стену городовую,

Через ту ли башню наугольную,

Вставала калика посреди Киева,

Закричала калика во всю голову,

С теремов маковки повалилися,

Околенки посыпалися,

На столах питья расплескалися,

Все в Киеве да ужахнулися:

«Еще что это за уродище?»

Выходил Алешенька поповский сын,

Берет палицу булатную,

Не грузна палица – в девяноста пуд,

Бьет калику по головушке,

Каликушка стоит не тря́хнется,

Желты кудри не сворохнутся.

Выходил Добрынюшка Никитич сын,

Берет Добрынюшка червленый вяз,

Не грузный вяз – в девяноста пуд,

Бьет калику по головушке,

Каликушка стоит не тряхнется,

Желты кудри не сворохнутся.

Выходил тут старый казак Илья Муромец,

Говорил он таково слово:

«Уж вы, глупые русские богатыри!

Почто бьете калику по головушке?

У калики надо вестей спрашивать:

Куда шла калика, что видела?»

Говорит калика таково слово:

«Уж я шла, калика, по тем полям,

По тем полям по широкиим,

По тем лужкам по зеленыим,

У матушки у Почай-реки

Уж я видела тут силушку великую,

Серому волку не обрыскать,

Ясному соколу не облететь.

Собралось сорок царей, сорок царевичей,

Сорок королей да королевичей,

У каждого царя у царевича,

У короля да королевича

По три тьмы силы, по три на десять тысячей.

Снарядилась силушка под Киев-град».

Говорит Илья Муромец калике перехожеей:

«Ай же ты, калика перехожая!

Еще беда пришла на славный Киев-град,

Ополчились на нас все цари и царевичи,

Все короли да королевичи.

А идешь ли с нами во товарищи

На ту силу на великую?»

Отвечает Илье калика перехожая:

«Ай же ты, славный русский богатырь,

Старый казак Илья Муромец!

Я иду с вами во товарищи».

Садились богатыри на добрых коней,

Они с города ехали не воротами,

Скакали прямо через стену городо́вую,

Через ту башню наугольную.

А и каликушка не отстает,

На костыль подпе́рлася,

Перескочила стену городовую.

Наехали богатыри на ту силу великую,

Илья Муромец правой рукой,

Добрыня с Алешей левой рукой,

Калика пошла середочкой.

Стали рубить, колоть, конем топтать,

А каликушка костылем разить,

Прибили они всю силу неверную,

Кого прибили, кого в полон взяли́.

Отпустил Илья Муромец полон татарскиий,

Говорил им таковы слова:

«Вы поедьте ныне по своим местам,

Вы чините везде такову славу,

Что святая Русь не пуста стоит,

На святой Руси есть сильные, могучие богатыри».

Возвращались богатыри во славный Киев-град,

Скакали через стену городовую,

Говорили они князю Владимиру:

«Ай же ты, Владимир Красно Солнышко!

«Мы прибили силу всю неверную».

И заводил Владимир-князь великий пир,

Чествовал он русских могучих богатырей.

Пир идет ни много ни мало – трое суточек.

И уехал Илья Муромец из Киева,

Давно он не бывал в Муроме, в селе Карачарове,

Не видал батюшки с матушкой,

Не видал своей молодой жены Савишны.