Собирался у князя у Владимира

Еще славный почестен пир

На многих князей и бояр,

И сильных могучих богатырей;

А не позвал-то он на пир Илью Муромца.

Показалось то Илье Муромцу

За досаду за великую.

Берет Илья свой тугой лук разрывчатый,

Из колчана берет стрелу каленую,

Стал по граду Киеву он похаживать,

Стал из туга лука постреливать,

На церквах кресты все повыломал,

Маковки золочены все повыстрелял.

Закричал Илья во всю силу свою богатырскую:

«Ай же вы пьяницы, голи кабацкие!

Обирайте, голюшки, маковки золоченые,

Несите в кабак, пейте зелена вина досыта!»

Пошел Илья по кабакам, по кружалам киевским,

Брал он в кабаке бочку-сороковку под одну руку,

Другую бочку под другую руку,

Третью ногой кати́т.

Выходил Илья на зеленый луг,

Закричал во всю силу свою богатырскую:

«Ай вы братцы мои, голи кабацкие,

Вы пожалуйте ко мне на зеленый луг,

Да вы пейте у меня зелена вина допьяна!»

Собирались пьяницы, голи кабацкие

К Илье Муромцу на зеленый луг,

Пили зелена вина допьяна.

Голи тут да засумлялися:

«Что-то будет нам от князя Владимира».

Говорит Илья таковы слова:

«Пейте вы, голи, не сумлевайтеся:

Я заутра сяду князем во Киеве».

Скинул Илья с себя шубу соболиную,

Князем Владимиром подаренную,

Обливал ту шубу зеленым вином,

Волочил по лужку зеленому,

Сам к шубе приговаривал:

«Упивайся ты, шуба, зеленым вином,

Уж мне так бы волочить собаку князя Владимира

По этому лугу зеленому».

Услышали о том бояре кособрюхие,

Насказали князю Владимиру:

«Уж ты, батюшка Владимир стольнокиевский!

А ты ешь да пьешь на честном пиру,

Над собой невзгодушки не ведаешь:

А как старый-то казак Илья Муромец

В Киеве кресты на церквах все повыломал,

Маковки золочены все повыстрелял,

Кабаки-кружала твои разорил,

Напоил допьяна всех голей кабацких в Киеве,

Сам он, Илья, распотешился,

Волочит твою шубу соболиную,

С плеч твоих подаренную,

Поливает он шубу зеленым вином,

Сам к шубе приговаривает:

«Уж мне так бы волочить собаку князя Владимира

По этому лугу по зеленому.

Хвалится заутра сам сесть князем в Киеве».

Разгневался тут Владимир-князь стольнокиевский,

Воскричал своим слугам верныим:

«Посадить Илью Муромца во глубок погреб,

Во глубок погреб сорока сажен,

Не дать ему ни пить, ни есть

Три года и три месяца,

Пусть он, собака, помрет с голоду».

Взяли слуги Илью в хмельном сне,

Ему руки-ноги путами опутали,

Посадили Илью во глубок погреб,

За замки крепкие, железные,

Засыпали песками желтыми,

Завалили дуб-колодьями.

Прознали богатыри русские,

Что их старший брат названый Илья Муромец,

Посажен во глубок погреб,

Оставили они князя Владимира,

Уехали все из Киева во чисто поле.