Во стольном во городе во Киеве

У ласкова князя у Владимира

Было пированье-почестный пир

На многие князья и бояре,

И русские могучие богатыри.

Красное солнышко на вечере,

Почестный пир навеселе,

Наедалися на пиру, напивалися,

Пьяны-веселы порасхвасталися,

Кто хвастает своим добрым конем,

Кто хвастает силою богатырскою,

Кто хвастает своим теремом высокиим,

Умный хвастает старой матерью,

Глупый хвастает молодой женой.

Владимир-князь у столов похаживает,

С ножки на ножку переступывает,

Сапог о сапог поколачивает,

Белыми руками размахивает,

Золотыми перстнями побрякивает,

Желтыми кудрями потряхивает,

Сам такую речь выговаривает:

«Уж вы гой еси, два брата родимые,

Лука и Матвей, дети Петровичи!

Уж вы что сидите невеселы,

Повеся вы держите буйны головы,

Потупя вы держите очи ясные.

Или нет вам на пиру почести,

Обнесли вас, молодцов, чарою,

Али золота казна у вас потратилася,

Али добры кони приуезжены?»

Говорят два брата, два родимые:

«Ой ты гой еси, солнышко Владимир-князь!

Достало нам на пиру почести,

Не обнесли нас, молодцов, чарою,

Золота казна у нас не потратилася,

Кони добрые не заезжены.

Есть у нас думушка в ретиво́м сердце,

Есть у нас сестрица родимая Алена Петровична,

Никто про нее не знает, не ведает,

Сидит она во тереме во высокоем

За семью дверьми за железными,

За семью замками за крепкими».

Услышал те речи Алешенька Попович млад,

Вставал из-за стола белодубова:

«Уж ты гой еси, солнышко Владимир-князь!

Не вели казнить, вели слово молвити».

Позволил князь Алешеньке слово молвити.

Говорит тут Алеша братьям Петровичам:

«Уж вы гой еси, два брата, два родимые,

Вы Лука и Матвей, дети Петровичи!

Уж я знаю про вашу сестрицу родимую,

Про Алену Петровичну,

Брал я ее, Алену, за белы руки,

Целовал ее в уста сахарные».

Говорили ему два брата Петровичи:

«Не пустым ли ты, Алеша, похваляешься?»

Отвечал Алешенька братьям Петровичам:

«Уж вы гой еси, два брата, два родимые!

Вы бегите ныне вон на улицу,

Бегите скоро ко своему двору широкому,

Ко своему терему высокому,

Закатайте ком снегу белого,

Бросьте в окошечко косящетое,

Припадите ухом ко окошечку,

Что тут ваша сестрица говорить станет».

Побежали два брата Петровичи на улицу,

Прибежали они на свой широкий двор,

Закатали ком снегу белого,

Бросили Алене во окошечко,

Как припали они ухом ко окошечку,

Говорит тут Алена дочь Петровична:

«Уж ты гой еси, Алешенька Попович млад!

Что ты рано идешь с весела́ пира́,

Разве не было тебе на пиру почести,

Разве обнесли тебя, молодца, чарою?»

Тут братьям Петровичам за обиду стало́,

За великую досаду показалося.

«Ссечем сестре голову: обесчестила бороду».

Закричали они зычным голосом:

«Уж вы гой еси, палачи немилостивые!

Вы несите-ка плаху дубовую,

Несите-ка саблю вострую,

Выводите Алену за белы руки,

Рубите Алене буйну голову».

На ту пору говорил Алеша князю Владимиру:

«Уж ты гой еси, солнышко Владимир-князь!

Ты позволь мне сходить посвататься,

Да позволь взять во сваты братцев моих названыих

Илью Муромца и Добрыню Никитича».

Позволил ему солнышко Владимир-князь.

Садились три богатыря на добрых коней,

Поехали свататься к братьям Петровичам.

Приезжают к ним на широкий двор,

А Алену уж на казнь ведут,

Буйной головой на плаху кладут.

Тут наехал на добром коне удал мо́лодец,

Наскочил Алеша Попович млад,

Вызволил Алену из беды лютоей.

Говорит тут старый казак Илья Муромец

Двум братьям Петровичам Луке и Матвею:

«Мы пришли ныне, Петровичи, к вам свататься,

А нельзя ли такое дельце сделати,

А нельзя ли отдать нам сестрицу вашу родимую

Аленушку Петровичну,

Отдать ее за удала молодца Алешеньку Поповича».

Тут повыдали Лука и Матвей, братья Петровичи,

Сестрицу свою родимую

За того за Алешеньку Поповича.

Сажал Алеша Алену к себе на добра коня:

«Поедем-ка, Алена, ко Божьей церкви,

Мы златым венцом повенчаемся,

Златыми перстнями поменяемся».