Сама постановка данной проблемы, как кажется, является абсурдной: ведь если это исходно одна из «женщин из сидов», а на более архаическом уровне – богиня смерти или покровительница земли, то о каком вообще происхождении может идти речь? Банши была всегда, в той или иной форме, в том или ином облике, пусть даже ее основные функции наметились и кристаллизовались позднее. Так? Но на самом деле – все не так!

Сам факт постановки этого вопроса перед информантами показывает, что согласно фольклорному «тексту банши» – она совсем не из сидов и совсем даже не опростившаяся богиня смерти.

Действительно, в ряде случаев на вопрос о происхождении банши можно получить ответ: она была всегда. Однако чаще информанты, как особенно ярко показано в Вопроснике банши П. Лайсафт (к сожалению, в дальнейшем эта тема не получила в ее трудах достаточной разработки), склоняются к ответу: банши становятся после смерти профессиональные плакальщицы. Сравним, например, свидетельство, записанное в 1964 г. в графстве Лимерик:

Плакальщиц хороших всегда ценят. Всегда меня приглашали, и в другие деревни тоже. И отказаться никак было нельзя, обычай у нас такой. Но вот я старая уже, и я думаю, что спаси меня Господь, чтобы когда я умру, я не превратилась в банши!

Или:

Она, эта банши, она раньше была одна из наших плакальщиц. Откуда мы это знаем? Ну, сама она никогда не скажет, откуда она, но мы это знаем, что она была раньше плакальщицей. Ну, просто это понятно, потому что она также воет, как они, значит она и раньше так выла. А называют ее банши, наверное, потому что в сидах они тоже так могут выть (графство Вестмит).

Согласно ряду свидетельств, в банши превращаются не все плакальщицы, а только те, которые при жизни плохо исполняли свою работу: теперь они искупают свою вину перед людьми.

По другим данным, в банши могут превратиться женщины, умершие неестественной смертью, – при родах или утопленницы, что также сближает фигуру банши с русской русалкой и другими, близкими ей персонажами, традиционно интерпретируемыми как восставшие из могил мертвецы или, в традиционной терминологии, «заложные покойники».

Интересно при этом, что русалки, мавки, лешачихи и проч. также могут предсказывать (или приносить?) смерть при помощи характерного стона или «воя», хотя, как правило, в славянской традиции данный мотив не является распространенным. Сравним в данной связи интересный пример, записанный в Пермской области:

…Вот у Пантелея баба. Он в солдаты ушел – дак на второй год, считай, лешащиха навыла. Пришла под окна и выла до утра. Дак через месяц известие получила Пантелеиха, что мужика ее на манервах жизни лишили (Тихов, 1993, с. 106).

Итак, мы полагаем, что всего сказанного нами уже достаточно, чтобы сделать вывод: согласно традиции фольклорной, банши – мертвец, вышедший из могилы, revenant, viedergänger. Вспомним в данной связи рассказ леди Фэншоу о девушке, которая после смерти стала являться умирающим представителям рода О’Браенов. Рассказов о встречах с мертвецами ирландская народная традиция знает также достаточно много, причем все они объединяются одной темой: мертвец никогда не предстает как злокозненное или опасное существо, в отличие от сидов, но скорее стремится помочь человеку, оберечь его, о чем-то предупредить или хотя бы очертить границы своего мира, не допуская в него раньше времени живого человека. И поэтому их, как и банши – не надо бояться…