— Я про справедливость в школе только слышала, а в жизни ее не видела. Детдомовка. Какая тут справедливость, с детства учишься хватать кусок побольше.

Поэтому, когда мама Света мне начала рассказывать что-то про равное возмездие, еще слово такое назвала — талион, никогда не слышала, то я только отмахнулась. Это для богатых, у кого деньги, связи. Да были бы они у нас, то за решеткой бы не оказались.

Но она не отставала, упорно вбивала мне в голову свой план. Пока я не поверила, что это возможно. Что мы, обиженные, преданные, сможем вернуть должок этим гадам, что нас сюда засадили. Она умела убеждать, у меня в голове ее слова, как какие-то деревья, проросли. Она ведь не просто мечтала, как остальные. Там, за решеткой, многие мечтают о том, как жить будут на воле. Чтобы с ума не сойти…

Но мама Света, она не такая, как все, не просто сказки придумывала. Она выстраивала план, продумывала каждую деталь. И в этом плане была… надежда. Надежда на то, что я не просто так тут гнию, что у меня есть шанс отомстить за испорченную жизнь. Этот гад Горелов, любовник мой бывший, ведь остался на свободе, женился. Еще выше поднялся, а мотала срок за его дела я.

Ненавижу его до сих пор, никогда не прощу! Не думала, что он такой гад, пока в СИЗО была, надеялась, что он меня вытащит, что это так… надо потерпеть, чтобы его прикрыть. Только, когда мне срок влепили, поняла, что он меня обманул. Первое время я думала, что выйду и порешу его. Вот просто зарежу или голыми руками задушу за то, что так подставил. Даже пускай и сяду — плевать. Я маме Свете так и сказала, а она объяснила, что можно по-другому сделать. Чтобы и наказать этого урода, и снова за решетку не попасть. Таких, как я, много в зоне было, да и сама мама Света не просто так за решеткой оказалась. Ее тоже подставил муж, забрал все деньги и свалил к любовнице.

В общем, там, на зоне, мама Света организовала клуб «Талион». Там были те, кто хочет отомстить своим обидчикам. Потому что суд, менты — это все фигня, там за деньги можно что угодно доказать, а если их нет, то виноватым останешься. Нет, у нас был свой суд, настоящий, справедливый.

Мама Света все продумала. И первым делом, когда мы освободились, отомстила своему мужу. Оказалось, ничего сложного: нарядили Семенову уборщицей и заслали в квартиру, которую он снял для любовницы. Ни он, ни его кукла накрашенная даже не догадались спросить, кто платит за уборку их апартаментов. Недельку она походила на уборку, докладывала Свете обо всем, что там у них происходит, ну и выждала удачный момент. Швырнула этому жирдяю в ванну включенный фен, он в секунду откинулся. Никто ничего даже не заподозрил, маму Свету позвали только, когда наследство пора было делить.

Были и другие… Тимофей, это бывший парень Марии, я не хотела этого делать, но должна была. Так мама Света сказала, я лучше всех подхожу для такого. Если бы не согласилась, то и Машка бы отказалась участвовать, а без нее не получилось бы подловить Горелова, вернее, одного из его сотрудников. Меня бы он сразу вычислил, да и в этом был принцип — ты не мстишь сама, а делаешь все чужими руками. У той, кому месть нужна, алиби есть на это время, никто ничего не докажет. Машка сделала все за меня, а я за нее. Выцепила в баре ее бывшего парня, позвала на прогулку по железной дороге. Притворилась, что я обожаю поезда и мечтаю гулять с ним по рельсам. Я про этого Тимофея много чего знала, Машка рассказывала, что он любит, чем увлекается. Он через пятнадцать минут после знакомства поверил уже, что я — его судьба и понимаю его с полуслова. Мы напились как следует, вернее он, я протащила его по куче баров, как и велела мама Света. Чтобы потом не найти следов, кто с ним был и где. Ночью отвела на железку к участку, который мне указала мама Света. Она все продумала заранее, каждый шаг, чтобы не было ошибок. Если честно, я до сих пор не понимаю, как этому Игорьку удалось ее обдурить. Хотя я ее как-то спросила об этом, а она сказала, что любила его, верила, потому что думала — у них настоящая семья. Вот так… когда любишь кого-то, оказываешься слабым, беззащитным.

Этот Тимофей, он таким и был в ту ночь — беззащитным… Даже не понял, что произошло, когда я его толкнула прямо под состав. А я по минутам знала, когда он пойдет, где стоять в этот момент. Мама Света меня возила тренироваться туда, я училась толкать резко и сильно, выбирать последние секунды, когда поезд совсем рядом. Она не упускала ни одной мелочи. Мне оставалось сделать все, как она придумала. И все получалось. Понимаете? Всегда. Я знаю, это все незаконно, это преступления. Не такая уж дурочка, понимала, что делала. Но только где все были, когда мы страдали, почему нас никто не защитил? Я не верю полиции, я не верю людям, не верю в справедливость суда и закона. Но маме Свете верю, потому что эти твари, которые сломали нам жизни, заплатили по полной. Мне эта вера давала силы жить дальше. Она давала мне цель. Мы мстили за других женщин, помогали им, и нам были благодарны. Это было так круто! Они звонили, писали маме Свете, говорили ей спасибо, присылали деньги. Потому что для них это была свобода, не такая, как когда ты выходишь из тюрьмы. Там тебя мучает бессильная, дурацкая злоба, когда ты ничего не можешь сделать своим мучителям. Мы дарили им настоящую свободу, избавляли навсегда от ненависти и злобы. Понимаете? Мы дарили им жизнь, настоящую, хорошую, спокойную, какую они и заслужили.

Маргарита замолчала, выдохлась после своего признания. Вот только Гурова интересовали не рассуждения о морали, а прежде всего ответ на вопрос — кто убил Светлану Кондратьеву и связана ли ее смерть с деятельностью «Талиона».

— Какие еще поручения выполняли для Кондратьевой? Другие убийства были, кроме парня Вештиной?

Марго от его вопроса будто стала меньше размером и прошептала:

— Алкаши, родственники Семеновой. Я… мама Света взяла меня с собой. Она подошла к ним у магазина, предложила за бутылку поехать с ней и помочь перетаскать вещи. Специально подложила на заднее сиденье бутылку водки, куда накачала снотворного. Мы даже не успели выехать за город, как они уже захрапели на заднем сиденье.

— Но они были живы… — добавил опер.

Маргарита отвела взгляд.

— Что вы с ними сделали?

— Сбросили в заброшенный котлован с водой, — девушка ответила, не поднимая головы.

— Еще, что еще вы делали с Кондратьевой?

У Маргариты задрожали губы:

— Больше ничего. Я рассказала вам о всех.

— Тогда кто ее убил? — Лев Гуров так же, как и с Марией, начал давить на свидетельницу.

У той вытянулось лицо:

— Я не знаю, думала, вы сможете узнать, — она вдруг горько усмехнулась. — Или что, опять здесь справедливости не ждать. Пока сами не займемся этим, то никого не накажут, кроме нас, да?

Ее усмешка и разочарование подействовали на опера, как удар под дых. И Маргарита заметила это, она вдруг выпалила:

— Если бы не лезли сюда, то мама Света была бы жива. Все из-за вас! Потом и мы следом. Или снова нас за решетку засадите? Точно, вы же обещали помочь, значит, засадите. Там будем сидеть живые, никто не доберется.

Грохнула кухонная дверь, вихрем ворвалась в комнату Маша и чуть ли не с кулаками накинулась на опера:

— Чего! Нас арестовать! За что? Я же вам все рассказала? Ни при чем я вообще, Маргошка же во всем призналась.

Ее подруга взвизгнула в ответ:

— Ну и что! Маму Свету убили, ты что, дура, не понимаешь? Кто-то узнал про «Талион» и теперь… будет искать нас. И расправится, как со Светланой.

Машка нависла теперь над ней:

— В смысле? Ты че, офигела? Я сдохнуть не хочу, — она уперла руки в налитые бока и шагнула к оперу. — Обещали же, что поможете. Я зачем вам там все рассказывала? А?

Лев смотрел на двух девиц и понимал, что их показаний мало. Да, Кондратьева оказалась настоящим криминальным авторитетом, но только она знала, какие преступления и когда осуществила. Все ее подельницы владели лишь кусочками информации, и только она знала всю картину. Но Светлана мертва…

Важна каждая мелочь, поэтому ему придется разозлить этих девушек посильнее, чтобы они вспомнили все детали своей деятельности в «Талионе». Злость и правда связаны гораздо лучше, чем рассуждения о морали или праве на убийство. Стоит их вывести из себя, и он, возможно, сможет узнать совсем другую правду.

Поэтому опер резко встал на ноги:

— Сами виноваты, думали, это детские игры. Сойдет с рук? Убивали людей и жили дальше, как ни в чем не бывало?

— Мы не убивали! — взвизгнула Машка. — Это все Света… это она…

Марго бросилась защищать свою покровительницу:

— Заткнись, идиотка! Она за справедливость боролась!

Злоба начала выползать наружу, обнажая истинную суть. Отлично.

Лев перебил Марго:

— Хотели справедливости? Получите! У вас одна, у того, кто с Кондратьевой расправился, — она другая. Думаете, законы дураки написали, в судах, в полиции дураки работают, а вы умнее всех?

— Нет, нет. — Маша виновато заюлила рядом с опером. — Мы не умнее. Мы просто хотели… ну, отомстить.

— Ударить, а потом сделать вид, что вы ни при чем? — Гуров хоть и разговаривал с Марией, сам посматривал на Маргариту, как она реагирует. Эта девушка знает больше, чем Вештина. Кондратьева ей доверяла больше, привлекала чаще, не считая лишь обычной пешкой, как Марию.

Марго опять начало трясти, она снова вцепилась руками в саму себя. Он обратился к ней:

— И ты довольна? Довольна тем, что Светлана мертва? А ты сядешь в тюрьму?

Девушка задрала высоко подбородок:

— Она сделал много добра! Она всем помогала!

Но Марии такой расклад не нравился. Она неожиданно ткнула пальцем в свою товарку:

— Вот ее арестуйте! Она моего парня бывшего убила, даже фотки мне показывала, что от него осталось после поезда! Я ничего такого не делала! Вообще ни при чем!

В воздухе пролетела бутылка, в одном миллиметре от головы Маши. Грохнулась о стену и разлетелась на куски.

— Ах ты дрянь! Мы тебе помогали, слушали твои жалобы, а ты вот так!

Мелкая и легкая Марго бросилась на приятельницу, но та легко одной рукой откинула нападавшую.

Гуров встал между девушками — нет, это уже слишком. Их драка его расследованию не поможет.

Что ж, этот метод не помог, слишком много тайн было у Кондратьевой. Придется воспользоваться другим способом — восстановить все события вечера по минутам. Сыщик скомандовал:

— Так, успокоились. А теперь садимся и вспоминаем последние сутки, кто куда выходил.

— Никто никуда, — тяжело дышащая Маргарита пнула одну из бутылок. — Позавчера к нам в магазине прицепились мужики, мы их раскрутили на ящик шампанского. Две бутылки с ними на улице распили, а потом домой свалили, а здесь напились так, что еле ползали.

— Светлана звонила вам, предупреждала, что собирается приехать? Или это был заранее согласованный визит?

Маргарита на несколько секунд зависла, будто припоминая что-то, а потом кинулась рыться в груде простыней и пледов на диване:

— Телефон, где он? Черт, куда я его засунула?

Она нашла аппарат и начала тыкать в экран с раздражением:

— Отключен! Разрядился! Машка, может, она тебе звонила.

Девица почесала в затылке, но тоже начала поиски:

— А чего мне-то она будет звонить, — она продолжала слабо отбрыкиваться от нападок Марго. — Я вообще так, за компанию просто. Мне эта фигня и не нужна была сильно, Тимофей вообще-то передо мной сто раз извинился.

Маргарита с удивлением уставилась на подругу:

— В смысле. Ты же говорила, он на тебя кидался, доводил по-разному, так что у тебя нервы не выдержали.

Девушка отвернулась в сторону, забормотала:

— И чего? Он потом осознал, извинялся, так я уже сидела. Я из-за него пострадала, чего мне эти извинения.

— В смысле! Ты же плакалась, что, как Семенова, ни за что сидишь. Случайность!

— Да чего прицепилась! — Мария уже перешла на визг. — Отвали.

В руках у нее наконец оказался черный прямоугольник телефона. Маргарита вырвала его у девушки из рук:

— А ну, дай посмотрю, — и тут же сунула экран ей чуть ли не в лицо. — Вот же, звонки от мамы Светы!

Маша неуверенно отмахнулась:

— Ну и чего… я не помню, пьяная была. Может, и звонила, ты, наверное, разговаривала с ней. У меня башка вообще не варит, что вчера было.

Маргарита уже кинулась к сыщику с телефоном подруги:

— Смотрите, вот, мама Света звонила вчера вечером. Я вспомнила, вспомнила, она позвонила мне, но мы не успели поговорить. Она только спросила, почему я напилась и где я. Пришлось рассказать, что пьем у меня с Машкой. Отмечаем, что Горелов покончил с собой, сдох, собака. Договорить не успели. У меня телефон сел, потом она звонила на Машкин и сказала, что ночью будет у меня. Вот, — она протянула телефон оперу.

Лев взял аппарат: пробежал глазами по экрану; сплошные мужские имена, и среди них неизвестный номер — звонок от Светланы длительностью в двадцать секунд. Да, конечно, хорошо, что хоть что-то эти девицы вспомнили, но о маршруте Кондратьевой он знал и без их показаний. Яснее ситуация не стала…

Глаза его автоматически двигались по экрану, как вдруг взгляд остановился на списке вызовов. После Светланы был еще один контакт — Гаврилов. Все звонки и переписки приходились примерно на период с 9 до 12 ночи, видимо, Мария еще была относительно трезвой и напропалую флиртовала со своими многочисленными ухажерами.

Потом тишина — мужчины сбавили напор, да и девушка оставляла их звонки без ответа. Опер представил, как события развивались дальше.

Видимо, девушки дошли как раз до полного опьянения и отрубились. Звонок Кондратьевой разбудил Маргариту, потом Марию, когда понадобилось позвонить на ее телефон. А дальше? Зачем Вештина тут же набрала чей-то номер, причем один-единственный за всю ночь?

Лев показал экран Маше:

— Это кто? С кем общались вчера вечером сразу после звонка Светланы?

Маша пожала плечами:

— Так сестра Тимофея звонила, Танька. Ну записала ее под его фамилией — Гаврилов. А чего такого-то, они же родня.

Но вопрос опер озвучить не успел, Марго с возмущением выкрикнула:

— Ты что, ее сюда позвала?

Мария поджала губы:

— Может, позвала, не помню я. Она давно хотела в «Талион» попасть. А я, когда пьяная, добрая, наверное, позвала ее с нами тусоваться. Если Светка приехать собиралась, то сразу бы и с этой девчонкой пообщалась. Удобненько, бабок бы срубили, у нее деньги есть, я знаю. Предупредила ее, что все платно будет. Света не жадная, отдала бы мне процент за то, что девчонку раскрутила на заказ.

Оперативник насторожился:

— Зачем она хотела в «Талион»?

— Как и все, чтобы отомстить мужику, — фыркнула Маша.

Маргарита стукнула кулачком по столу:

— Ты же знала, что нам нельзя никому рассказывать о «Талионе»! Мама Света запретила.

Мария вспыхнула в ответ:

— Я не ребенок, чтобы ее слушаться. Сама знаю, кому и что говорить!

— И зачем Татьяне Гавриловой надо было в «Талион», она вам сказала?

— Да попросила она! — Маша надула губы, словно капризный ребенок. — Она мне и в колонию письма писала, хорошая девчонка, посылки слала. Как Тима умер, стала мне звонить. Ну и пожаловалась, что ее там один придурок достает в колледже, попросила помочь.

— Помочь что именно сделать? — Лев ловил каждое слово. Что-то не сходится в этой истории. Он пытался заметить тень лжи на округлом Машином лице. А та корчила обиженные рожицы, будто речь шла о каких — то детских шалостях:

— Да ну, она хотела сначала, чтобы я ему настучала немного по лицу, объяснила, что девочек трогать нехорошо, — девушка продемонстрировала увесистый кулак в доказательство своих физических возможностей.

— Так и стучала бы, корова! — ярилась по-прежнему Маргарита. — Зачем ты ей про клуб рассказала? И про маму Свету?

Вопросы товарки девица пропустила мимо ушей, зло рыкнула в ответ:

— Ага, у меня условка. Я настучу и опять сяду, ну нет. Я думала, Света сообразит, как там все шито-крыто провернуть, она такое умеет. Я же не бесплатно, за деньги. Бабки лишние не бывают, поделили бы пополам.

Лев уточнил:

— И вы позвали Таню сюда, чтобы она поговорила с Кондратьевой?

Маша смутилась:

— Да не помню я, рассказывала же, столько выпили, что в башке один туман. Звонила ей, наверное, чего-то там несла.

Гуров сунул телефон девушки в карман и поднялся на ноги:

— Так, сидите в квартире и никуда не выходите. Поняли? Без моего разрешения ни одного звонка, ни одного движения.

Обе девицы только и успели открыть рты, а сыщик уже торопливо спускался во двор к своей машине.

Маша Вештина лишь успел крикнуть в удаляющуюся прямую спину:

— Так чего, за пивом даже нельзя в магазин? А как же подлечиться с утра?

Но опер ей ничего не ответил — он уже был на пути к новой цели в этом расследовании.