— Твоя «Серсея», — произнес Клавдий. — А у нас до сих пор о ней лишь крохи информации. И то с ее слов.

Макар молчал.

— К Дмитрию наведывались бабы, — продолжил Клавдий. — Невестку Нюту мы исключили. А «Серсея»? Они с Дмитрием годами работали в одной фирме. Не завязался ли между ними служебный роман? Не ее ли Дмитрий катал на родстере на зависть акакиевской обслуге? А затем он бросил ее, и она, озлобившись, люто ему отомстила?

— У Матвеевых в фирме и Анета Кузнецова подвизалась, — откликнулся Макар.

— Анета была любовницей Ивана, затем переключилась на сынка-наследничка. Могла и брата Диму между двумя связями охмурить. Офисный переходящий приз. В компаниях всегда имеются подобные особы. Дмитрий ее приревновал к мальчишке-племяннику, а она его двинула в висок… молотком или кочергой. Чем не версия?

— Анета не блондинка, — заметил Макар. — И она худая и хрупкая… Хотя от злости и у нее могло сил прибавиться: теоретически она способна тащить Дмитрия на себе в тупик. Насчет «Серсеи»…

— Вообще нет проблем. Крупная тетя-лошадь, — хмыкнул Клавдий. — Ее не только с Машей в дождевике, но и с мужиком легко перепутать. А если свидетель Петрыкин видел той ночью с Дмитрием именно ее?

Макар все еще колебался, затем набрал номер Ивана Матвеева.

— Снова вы? — угрюмо ответил на приветствие тот.

— Как чувствует себя ваша жена? — поинтересовался Макар.

— Лучше. Я ухаживаю за ней. Врачу показываться она пока категорически не хочет. Сын спозаранку сдал образцы на тест. Но… я не настаивал уже. Жена ему велела сделать.

— Понятно, — произнес Макар. — От нас передайте супруге пожелания скорейшего выздоровления.

— А вы не могли бы просто от нас отстать? — совсем неласково буркнул Иван.

— Шутите? — по громкой связи вклинился Клавдий. — Вы же сами с женой предлагали нам вчера помощь в розысках убийцы брата. Уже идете на попятный?

— Я не отказываюсь. Просто мы с женой очень устали — и физически, и морально.

— Вам, Иван, еще убираться в подвале, пол драить, — безжалостно напомнил Клавдий. — Успокойтесь, ваша семейка нас больше не интересует. У нас вопросы иного порядка. Сотрудница вашей фирмы Наталья…

— Она написала заявление на увольнение, — ответил Иван. — Я сегодня утром в электронной почте с удивлением обнаружил. Она мне на мейл скинула, представляете? Я несколько отвлекся в последние дни от дел, брал отгулы, — Иван вздохнул, он подвирал. Клавдий за версту ощущал его ложь: «Отгулы! Лучше скажи прогулы…» — Я связался с менеджером по кадрам: Наталья со вчерашнего дня не выходит на работу. Я ей позвонил: «В чем дело?» — А она мне нагло: «Я вас покинула, босс, нашла работу мечты с достойной зарплатой». Словно мы ее с Димой обделяли!

— Вынуждены спросить вас, — Макар вновь взял инициативу допроса в свои руки, — у вашего брата с ней не было личных отношений?

— Пару лет назад они сблизились, — нехотя ответил Иван. — Встречались. Проводили вместе выходные. Потом расстались, но порой общались уже спонтанно — по настроению. У Натальи ребенок от первого брака, она не могла его надолго оставлять. Кажется, она намекала Диме насчет женитьбы, но… Короче, ее непомерные притязания оттолкнули его. Он никогда не рассматривал интрижку с ней всерьез.

— А с Анетой Кузнецовой ваш брат спал? — грубо вклинился Клавдий.

— Идите вы знаете куда! — слабо вспылил Иван.

— Увы, не могу. Опять мои хамские вопросы, да? — почти доброжелательно произнес Клавдий. — Но в полиции вас бы хуже доставали. Ну и?

— Нет. Он бы не посмел за моей спиной закрутить с ней! Он никогда мне не переходил дорогу — ни в юности, ни в зрелые годы. Он меня уважал и почитал. Между ними ничего никогда не существовало.

— Отлично. Вас понял, — примирительно ответил Клавдий. — А Наталья-то восприняла отставку со стороны вашего брата нормально? Или взбесилась?

— Она на него затаила обиду и злость. — Иван тоже смягчился, голос его звучал устало. — Но мы все продолжали работать вместе, в одной команде. На делах фирмы личные отношения не отражались.

— Вам известен ее домашний адрес? — спросил Макар.

— Сейчас найду в телефоне, мы ее с Димой забирали из дома, когда в прошлом году вместе летали в Китай по делам бизнеса. — Иван тоже включил динамик, пролистал мобильный, продиктовал адрес. — Между прочим, эту квартиру в Новогиреево она купила с зарплаты на фирме год назад. Чего ей у нас не хватало, интересно? Где она место лучше нашла?

— Мало ли причин, заставивших ее уйти от вас, — осторожно заметил Макар. — Судя по всему, она торопилась покинуть фирму после убийства вашего брата.

Пауза.

— Думаете, это она его? — ахнул Иван. — Наташка?!

— Вы ее знаете лучше, Иван Валерьевич, сами прикиньте: могла она расправиться с вашим братом, например, из мести за разрыв отношений?

— Я… не знаю, не хочу ее обвинять. Но…

— Что? — спросил Клавдий.

— У нее холодное сердце. Кусок льда в груди. Дима мне жаловался на ее… чрезмерное хладнокровие. Сравнивал ее со змеей.

— Подколодной или гадюкой? — поинтересовался Клавдий.

Иван молчал. Обдумывал услышанное. А затем вдруг выдал:

— Анета меня больше ненавидела, чем Наташка Диму. Эта стерва увела моего сына после нашего с ней разрыва… Она вполне способна отнять у меня и любимого брата в отместку.

Макар вспомнил информацию судмедэксперта из заключения про обломанные зубы Дмитрия Матвеева и представил себе: дилер сначала пьет либо с одной, либо со второй где-то в баре, а затем, уже беспомощный, с кровоизлиянием в мозг от удара в висок, подвергается пытке размыкания челюстей с помощью ножа и насильственного вливания в рот огромной порции алкоголя. И все это сотворили с ним — они… офисные дамочки… Анета или «Серсея»?

— Вашего несчастного раненого брата где-то держали больше суток до железнодорожной трагедии, — заметил Макар. — У кого-то из женщин, возможно, имеется гараж… или дача с подвалом?

— Брата? Держали? Где?!

— Мы пока сами не знаем.

— Кузнецова в Москве снимала квартиры, она из понаехавших. Кажется, из Томска или Омска. У нее полно провинциальной родни, правда дальней, гаража у нее точно нет, у нее и прав не имеется, — хмыкнул Иван. — Наташка с юности лихо водит тачку, но гаражом не разжилась. А сама она родом из Раменского. Мы почти земляки с ней. Когда мы с Димой брали ее в офис, сразу на тот пункт в ее резюме обратили внимание.

«Я в Раменском на складах», — вспомнили оба друга слова Серсеи. Тогда они посчитали: она там по делам фирмы, а оказалось, она местная и окрестности близлежащих к Раменскому Бронниц, в том числе и местонахождение тупика, ей отлично известны!

— В Раменском у нее есть родственники? — насторожился Макар.

— У ее матери частный дом в Огрубино. Мать проживает вместе с внуком в нем постоянно. Когда Наташка приобрела себе квартиру в Новогиреево, она не перевела ребенка в столичную школу. Оставила под присмотром матери.

— Мы бы хотели взглянуть на локацию, — честно признался Макар. — Прямо сейчас. Адрес не подскажете?

— Точного адреса я не помню уже, но могу рассказать, как туда проехать. Мы с Димой, с Наташкой и Анетой как-то давно отмечали корпоратив в тамошнем загородном ресторане. Наташка его нам предложила — чистой воды кич: стилизован под рыцарский зал. А после корпоратива мы отвезли ее к матери в Огрубино. От ресторана вьется одно шоссе, заблудиться невозможно. А дом предпоследний, если ехать со стороны ресторана. Стоит прямо на тракте — окнами на дорогу, по-деревенски.

Они поблагодарили его за информацию и попрощались. А Клавдий изрек:

— «Серсеюшка» солгала нам и про Замостье. Мол, в деревне ей еще ужинать не приходилось. Оказывается, рыцарскую трапезную она и до нас посещала, с любовником Димой и компанией.

— Она и про их отношения прежние словом не обмолвилась, — кивнул Макар.

— Большая ложь плюс маленькая про рыцарскую трапезную, — хмыкнул Клавдий. — А в сумме…

— Надо сначала отыскать ее дом в Огрубино, — заметил Макар. — И лишь потом планировать дальнейшие действия. Попытаемся для начала расспросить ее мать.

И они отправились на поиски родового гнезда «Серсеи».

Добрались до Замостья, до знакомого ресторана. Он и стал отправным пунктом. Обычное подмосковное дачное шоссе вело в сторону поселка Огрубино. По обеим сторонам — плотная застройка, серый индустриальный пейзаж. Место бойкое и не живописное.

Проехали указатель «Огрубино». Домишки вдоль дороги походили на грибы — вросшие в землю деревенские избушки в три окошка, предназначенные под слом, а между ними солидные кирпичные двухэтажные дома. Предпоследний от конца дом оказался чем-то средним: из белого силикатного кирпича, не новый, под ржавой от дождей крышей. Дом и участок просматривались с дороги сквозь частокол штакетника. Клавдию бросились в глаза окна дома, закрытые деревянными ставнями снаружи на висячие замки. Он вновь вспомнил рисунок маленькой Августы.

Макар миновал околицу Огрубино и свернул в поле-пустырь. Они остановились, вышли из машины и вернулись в поселок к дому «Серсеи» уже пешком.

— Никого нет, — произнес Клавдий, приближаясь к калитке. — Ставни. И на калитке замок. Мамаша ее отчалила. И потомство тоже.

— У дома подвала нет, фундамент совсем низкий. — Макар тоже внимательно разглядывал жилище Серсеи. — Но видишь сарай?

Пристроенный к рубленой бане сарай тоже когда-то сложили из силикатного кирпича, оставшегося после строительства дома. Строение не имело окон.

— Дверь в сарай с дороги не видно, но конструкция крепкая, — оглядывал участок и постройки на нем Клавдий.

— Кирпичный. Смахивает на тюрьму. Кричи внутри не кричи, все равно никто не услышит. Ни проезжающие по шоссе, ни соседи, — произнес Макар. — Красную смородину на кустах никто не собирал… давно осыпалась… Грядки, но на них лишь картошка, ее рано копать в августе. Парников с огурцами я не вижу. Где же ее мать и ребенок?

Клавдий направился вдоль забора к соседнему участку. Но тот тоже оказался необитаем. Тогда они вместе с Макаром перешли через дорогу к соседям напротив. им повезло больше. У покосившейся калитки прилепилась по деревенскому обычаю лавочка. А на ней банки с букетами — фиолетовые флоксы вперемешку с хилыми гладиолусами и «разбитым сердцем», выставленные на продажу.

— Хозяева! — окликнул соседей Клавдий. — Цветики-семицветики можно у вас купить? Подарю Вере Павловне, — сообщил он Макару.

Из-за кустов смородины по заросшей дорожке к ним семенила полная загорелая женщина в сарафане, вязаной кофте и вьетнамках.

— Выбирайте любой букет. На здоровье, — приветливо предложила она.

Клавдий выбрал.

— Мы из страховой фирмы, — ввернул Макар. — К соседям напротив насчет договора, а у них никого, и даже ставни на окнах.

— Светланы Васильевны с июля здесь нет, она с внуком на море отдыхает. Каждый год летом на два месяца уезжает к двоюродной сестре в Лазаревское. Просит всегда меня за домом приглядывать.

— А, понятно, мы с ее дочерью Натальей знакомы, не с ней, — нашелся Макар. — Ее мать — педагог?

— Школьная учительница, — ответила соседка, принимая от Клавдия деньги за букет. — Повезло им с родственниками на Черном море.

— Да уж! — согласился Клавдий. — А Наталья сюда не заглядывает? Нам перед оформлением страхового договора неплохо бы осмотреть дом снаружи и внутри. И хозяйственные постройки.

— Это уж вы с ней решайте, — ответила соседка. — У меня ключей ни от дома, ни от калитки нет. В прежние годы Светлана Васильевна мне ключи оставляла, но на сей раз не стала. А дочка ее приезжала на днях. Я ее машину видела.

— А когда она здесь появлялась? — спросил Клавдий.

— Примерно неделю назад. К вечеру примчалась, видно, поздно с работы. Машина ее фарами светила.

— Она ночевала в родительском доме? — Макар задал не совсем корректный для «страхового агента» вопрос. Но они были обязаны разобраться досконально.

— Утром я ее машину уже не видела под навесом, а я раненько поднялась кроликам траву в кормушки задавать. — Соседка прищурилась. — Но она в тот день, точнее уже вечер, снова приехала. В непогоду. Дождь шел, я еще подумала: и охота ей с работы в ливень за город мотаться.

В машине Клавдий аккуратно положил садовый букет на заднее сиденье.

— Подвала нет, но есть крепкий сарай, — медленно произнес он. — И была она здесь в пустом доме примерно тогда, когда нашего дилера стукнули по голове. Привезла его сюда, заперла в сарае, а через сутки ночью в ненастье вывезла в тупик.

— Логично. Если это она убийца. Только мне непонятно, зачем она выжидала? Почему прятала Матвеева у матери? Раз она отсюда, из Раменского, и район ей знаком, и Бронницы тоже, и злополучный тупик… Отчего она сразу не отвезла бывшего любовника на пути? Получается, она сознательно медлила и одновременно шла на риск: ее же могли здесь увидеть. Так и произошло, соседка ее засекла.

— Она колебалась… Женщина ж… Итак, здесь ее нет, из автофирмы она уволилась. Где будем ее брать? — осведомился Клавдий. — В компании, куда ты ее рекомендовал? Или же по ее московскому адресу подкараулим?

— С владельцами компании я бы не хотел портить отношения, — честно признался Макар.

— Тогда айда в Новогиреево и ждем ее у дома. — Клавдий уже принял решение.

— Букет для Веры Павловны завянет, — Макар глянул в зеркало заднего вида. — «Серсея» домой раньше вечера не вернется, если она уже устроилась на новое место. Впрочем, я ей могу сейчас позвонить и узнать все точно.

— Не нужно. На нашей стороне сейчас фактор внезапности. Ладно, отвезем цветы Вере Павловне и сразу в Москву, — Клавдий мгновенно перестроился.

— Мы с тобой предполагали: нашего дилера в беспомощном состоянии перевозили куда-то на его же «БМВ», а «Серсея»… если это, конечно, она убийца, пользовалась собственной тачкой, — Макар размышлял вслух. — Интересно, успела она сделать полную химчистку салона и багажника? Избавилась ли от улик?

— И убралась ли в сарае? — дополнил Клавдий. — Впрочем, сарай я предоставлю обследовать Лейкину с экспертами, когда… выверну лживую «Серсею» наизнанку.

Он не стал добавлять «ради Маши». Макар понял его. А он просто не желал упоминать имя Маши рядом с именем той, которая своими деяниями фактически обрекла ее на несправедливые страдания.