Домой на Бельское озеро Макар и Клавдий добирались уже в полной темноте. Внезапно Макар резко крутанул руль, сворачивая с шоссе на сельский проселок, тонувший во мраке. Макар был трезвым. Плеснув себе вина в «Рыцарской трапезной», он не пригубил бокал. И Клавдий уважал его за выдержку. Держится братан. Ради Маши не пьет.

— Донос офисной стервы ведет в совершенно иную плоскость, в сторону от прежних наших выводов и предположений, — заметил он. — А ты был в ударе: «Чур, я Джейми Ланистер, а вы Серсея», — передразнил он Макара. — Твои британские однокашники и правда возьмут ее на работу с космической зарплатой? Или понты разводишь, братан?

— Оба давно вернулись в Москву. Возьмут. Сочтут — я хлопочу о бывшей пассии. Пристраиваю ее на хлебное место. Откупаюсь. Я так раньше часто поступал. Они в курсе. — Макар устало вздохнул: — Если придерживаться информации «Серсеи», получается, нет ни малейшей связи между убийствами Акакиевой и Матвеева. Его гибель — плод внутрисемейных разборок. Месть со стороны племянника за вскрытые хищения.

— Мы воришку Иннокентия навестим. Тряхнем, — пообещал мрачно Клавдий.

— Или есть еще нечто тайное в их семейных отношениях, — задумчиво продолжил Макар. — Не только акт воровства… Скрытое за семью печатями, но ставшее мощным мотивом к устранению Дмитрия Матвеева. Я еще не определился. Не могу ясно сформулировать. Но меня ситуация тревожит.

— Когда сразу много версий, легче работать, — заявил Клавдий. — Единственная версия чаще всего тупик, а если они веером…

— А если перебор версий? И они все в никуда ведут? — Макар включил дальний свет.

В желтых огнях фар замаячили ангары и павильоны. И Клавдий внезапно понял — перед ними достопамятный по прошлым приключениям рынок «Садовод», но они приблизились к нему не с шоссе, а полями-перелесками, с тыла.

— И я сюда заглянуть хотел. Синхронно мы с тобой мыслим, — хмыкнул он. — Только я это на утро отложил.

— А я решил сейчас, все равно по пути домой, а пять километров — не крюк. — Макар медленно зарулил на территорию хозяйственно-вещевого рынка, где все казалось закрытым. — Отвлечемся на время от версии «Серсеи» и вспомним про шофера Акакиевой. Он именно здесь сыскал работяг-мигрантов, причем быстро, едва ему поступил от хозяйки приказ убрать забор.

— И мне ее чертов забор не дает покоя, — признался Клавдий.

Провинциальный «Садовод» будто вымер. Клавдий и Макар брели в темноте среди редких фонарей. На крыльце бани (ее держали киргизы для своих соплеменников) сидел пожилой аксакал в стеганом пуховичке и курил трубку, пуская дым к ночным звездам. Вокруг царил хаос — дверь бани сорвана с петель, во дворе разбросаны тазы, грязные скомканные полотенца, мочалки, резиновые вьетнамки.

— Доброй ночи, отец, — вежливо поздоровался Клавдий. — Мамай у вас прошел?

— Менты. — Старик затянулся дымом из трубки. Он внешне вроде совершенно не удивился явлению двух незнакомцев из тьмы. Мало ли кто бродит ночью по рынку в поисках запретного, чего алчет душа?

— Полицейский рейд? Искали тех, кто работал в коттеджном поселке у реки, забор вывозил с участка? — прямо спросил Мамонтов. Он думал: бывшие коллеги идут проверенным традиционным путем. Пусть они еще и не связывались с шофером Акакиевой, но слив про забор наверняка получили от информаторов на рынке.

Старик курил, настороженно молчал.

— Отец, мы тоже вашими земляками, теми, кто болгаркой у забора богатого дома на реке орудовал, крайне интересуемся, — Мамонтов начал уговаривать упрямого старика. — Мы не полиция, мы частные детективы. Нам даже личная встреча с вашими земляками не нужна. Пусть они в Ош улететь успели или в Чуйскую долину откочевать, нам без разницы, нам нужен один звонок: вопросы — ответы. Вот мой номер, отец, очень вас прошу — помогите связаться с ними. Мы уверены: они не совершили ничего дурного. Они просто сделали свою работу тогда, у особняка. Информацию мы купим. Пусть мне они позвонят, и я сразу по телефону перечислю оплату сведений. А это вам, отец, подарок от чистого сердца за будущие хлопоты и посредничество — на кальян и на хороший табак. — Клавдий достал из кармана черного пиджака бодигарда две купюры наличными. — Мы рассчитываем на вас. И ждем звонка ваших земляков.

— Их не было в бане. И они ничего противозаконного не совершали, — лаконично ответил аксакал, забирая деньги и клонясь к ярко светящемуся во мраке экрану мобильного Клавдия с его номером.

— По-твоему, сработает трюк? Позвонят нам насчет забора из Чуйской долины, куда успели впопыхах отчалить? — полюбопытствовал Макар в машине. — Пожилой джентльмен-кочевник уже и позабыл про двух ночных идиотов, сорящих на рынке деньгами.

— Они честные люди, Макар, — возразил Клавдий. — Я нанимал садовников в парк в начале лета. Сначала с одним узбеком договорился и заплатил ему вперед, назвал твой адрес. Он мог деньги взять и не явиться. А кочевник не просто пришел вкалывать в твоем поместье, но и товарищей прихватил подзаработать. С честными людьми стоит по-честному обходиться.

Дома их встретила бодрствующая Вера Павловна, объявила: Вениамин Лейберман заезжал за вещами для Маши, она все собрала ей. Макар выгрузил из багажника сумки с продуктами, Клавдий хотел помочь ему одной рукой, но Макар заявил: справлюсь. И Клавдий… Ноги сами понесли его наверх, в художественную мастерскую Августы. Надеялся ли он все же отыскать скрытую подсказку в ее рисунках? Нет? Или да? Но прошлый ее этюд не принес ничего — ни мистических откровений, ни озарений… Однако жажда познакомиться с новыми картинами буквально захлестывала Клавдия.

Сюрприз ждал его на столике. Лист ватмана, где яркими мелками схематично, резкими штрихами Августа вновь изобразила толстую Золушку в бальном платье с необъятной юбкой. Золушка-Маша отвернулась от зрителей… от Клавдия, созерцающего рисунок с бешено бьющимся сердцем. Золушка сидела на полу, глядя в зарешеченное окно, нарисованное черным углем.

Золушка в тюрьме.

— И я видела ее эскиз, Клава, — послышался голос Веры Павловны. Она и Макар вместе вошли в мастерскую. — Я ничего, конечно, девочкам не говорила. И милый молодой человек — адвокат — со мной тихо секретничал, когда мы собирали Машины вещи. Наверное, Августа с Лидочкой вспомнили сказку «Дикие лебеди». Августа соединила в своем воображении образы Элизы и…

Вера Павловна не договорила. У Макара зазвонил мобильный. Вениамин Лейберман!

— Дзига? В чем дело? — всполошился Макар, привычно именуя Лейбермана его никнеймом геймера.

— Не в силах молчать! Я и спать не могу! — Лейбермана душили эмоции. — Они увезли ее в можайский СИЗО!!

— Машу? — ахнул Макар. — Но ты же уверял… у тебя сложились человеческие отношения с Лейкиным, и ты хотел уговорить его…

— Я примчался вечером, передал через дежурного по ИВС вещи для Марии. Рванул к Лейкину в кабинет, пока он домой не свалил, он кивал-кивал болванчиком китайским, вроде слушал мои доводы и просьбы. И вдруг мотор во внутреннем дворе взревел. Автозак они пригнали. И Марию вместе с разной шелупонью, вместе с бакланами[15] в наручниках — туда под конвоем. Я из окна наблюдал, бессильный воспрепятствовать. Лейкин лишь руками разводил — приказали… — Лейберман на секунду умолк. — С ними порой не получается по-человечески! А я ощутил себя бесславным ублюдком. Мария… Мириам… Эта нежная домашняя простая женщина, ваша повариха и няня, она не создана для тюрьмы.