– Ну что, мои черные пестрянки, в рядах Харрисинов сегодня пополнение, – громкий и воодушевленный голос Вейса разносился по всему зданию. – Лично я считаю – нам крупно повезло, что он попал именно к нам. Элиан, прошу.

Зачем этот цирк? Проверить реакцию группы, или мою выдержку? А может и то, и другое. С чего бы Вейсу вообще брать меня под свое крыло? По слухам Призрак всегда на три шага впереди и ничего не делает просто так. Значит, я ему для чего-то нужен…  Плевать, мне абсолютно все равно, за какой из ячеек сопротивления меня закрепят. Я сюда не в семью играть пришел, а вытаскивать из Общин таких же, как я.

С большим нежеланием, но я все же отлепился от стены и зашагал в кабинет, навстречу тем, с кем теперь придется сражаться против Культа. Я вошел в самую большую комнату особняка и после полумрака коридора невольно сощурился от яркого света.

– Элиан Дирп, – пробормотал я без особого энтузиазма, быстро проморгавшись. – Рад оказаться здесь вместе с вами.

К моему удивлению, боевой состав был совсем немногочисленным – всего семь человек, не считая меня и Вейса.

– Ага, расскажешь, – с насмешкой бросил мудак, на вид всего года на три старше меня.

Впрочем, ничего нового, как и в повстанческих лагерях – атмосфера дружбы и полевого соратничества…

– Разговоры, Жак!

По тону Вейса, да и его угрюмому виду было понятно, что стоит остановиться, но Жаку, видимо, мозгов не хватало это понять.

– Что? Да вы только посмотрите на этого гибрида! – Вскинув руку он указал на меня всего, с ног до головы и снова обратившись к Призраку, уже более возбужденно продолжил: – А вы в курсе, что он творил во время обучения?

Что я там творил? Ах да, опускал таких, как ты, мордой в навозные кучи… Я мысленно глубоко вздохнул, понимая, что лучше держать язык за зубами. Начинать знакомство с драки – не лучшая тактика. Особенно для меня.

– А ты что, не ровно дышишь к гибридами? – раздался вдруг спокойный, нежный голос.

Повернув голову к огромному дивану и невольно поднял брови от удивления. Девушка, которую я сначала не заметил, сидела, почти полностью скрывшись за спиной другого бойца. Но сейчас, подавшись вперед, она смотрелась настоящей воительницей. Ее голубые глаза сощурились, и во взгляде читалось столько презрения, что Жак невольно сглотнул.

– Половина состава Харрисинов – из Общин, Жак, – на ее губах расплылась хищная улыбка. – Может, по флиртуешь хотя бы со мной? Новичок так тебя не развлечет.

Уголок губ сам собой пополз вверх. Я тут же одернул себя, плотно сложил руки на груди и слегка прикусил щеку изнутри, чтобы сдержать смешок.

– Ой, да ладно тебе, Люмен, – с пренебрежением буркнул тот. – Ты поняла, о чем я.

– Конечно, поняла, – во взгляде светловолосой бестии читалось раздражение. – Но если бы его прислали нам по обмену, ты бы уже собирал свои чемоданы!

Атмосфера в кабинете уже давно переменилась. Если когда я появился, тут просто царило безразличие, то теперь по воздуху летали искры войны. И вся эта враждебность исходила от человека, который мне до груди-то еле доставал.

– Да с чего бы это?! – все никак не унимался Жак.

И почему Вейс допускает такой раздрай? Вскользь переведя на него глаза, мое приподнятое настроение стало угасать. Призрак оценивающе наблюдал за мной… Черт, надеюсь, моей ухмылки он не заметил.

– С того, что он, – Люмен, не глядя, указала на меня, – как минимум, летает, а ты – как максимум, тупой, раз забыл, что мы единственная ячейка, где до сих пор не было ни одного летуна.

Легкий хмык вырвался из меня сам собой. За наличие лишней пары конечностей меня еще никто не хвалил. Похоже, с ней мне удастся найти общий язык.

Придурок Жак сразу не нашелся, что ответить, но за живое его сильно задели. Он уже весь покраснел, а кулаки сжимал так сильно, что костяшки побелели. И только он собрался с мыслями, чтобы продолжить спор с Люмен, из-за стола поднялся Вейс.

– Так, – ровным тоном произнес он. – Люмен – три дежурства в городе за несоблюдение субординации.

Не было похоже, что ее это сильно расстроило. Она лишь повернулась ко мне и игриво подмигнула. От ее враждебности не осталось и следа. Вейс тем временем продолжил:

– Элиан – отправляешься вместе с ней за то, что нашел эту ситуацию уморительной.

Проклятье… Все-таки заметил. Пора бы научиться лучше скрывать свои эмоции.

– И ты, Жак, с ними за компанию, – Вейс обвел всех собравшихся таким взглядом, будто хотел получше запомнить лицо каждого. – Все свободны, если понадобитесь – как и всегда, пришлю посыльного.

Я двинулся к выходу вместе со всеми. Что ж, пока что это одна из моих лучших попыток влиться в новый коллектив. По крайней мере, челюсть за первые полчаса никому не сломал. Посмотрим, что будет дальше.

А дальше Жак так и остался мудаком, но мудаком, на которого можно положиться. По какой-то причине он козлился только когда сидел без дела. Но ко всеобщему облегчению его часто отправляли работать на улицы Аурелии. Он получал от Моли крупицы информации о перемещении стражей, слухах и общем настроении людей. На основе всего этого составлял карты с отчетами, что существенно облегчали жизнь сопротивлению.

Став секретным воздушным оружием нашей ячейки, Вейс гонял меня нещадно. Я был в составе практически каждого рейда, а в свободное время учился накладывать сложные печати. Мне было непонятно, зачем отказываться от своего главного преимущества и полностью парализовать крылья… Пусть это и делало их невидимыми. Но спорить с Призраком было бесполезно, и, плюнув на это, я просто доверился его опыту.

А Люмен… Люмен стала тем маяком, который я боялся даже себе представить, ведь свет в этом мире имеет привычку внезапно гаснуть. Мы прошли огонь, воду и медные трубы – буквально. Я до сих пор помню, как она спихнула меня с моста в воду, решив, что воздух, струящийся маревом – признак смертельного для меня перегрева. А однажды в обвалившейся пещере, мы просидели несколько дней. Я служил обогревателем для нас обоих, а она, на пределе своих сил, сгущала влагу из земли, чтобы было хоть немного воды. Именно тогда что-то изменилось. Мы больше не были просто напарниками.

Полтора года в Харрисинах пролетели в одном сплошном вихре. За это время я научился не просто драться, а воевать. Чувствовать группу, предугадывать замыслы Культа, гасить свои эмоции до того, как они проявятся на лице. Со временем я более-менее освоил нанесение печатей. Теперь у меня получалось парализовать только мышцы крыльев, оставляя их невидимыми. Это позволяло без опаски выполнять задания и в городе.

Однако несколько раз у меня были серьезные проколы. Из-за внезапных дождей мои замаскированные крылья становились всеобщим достоянием… И за мой необычный внешний вид Мухобои окрестили меня Летучей Крысой, но, по-видимому, решив, что для Харрисина двойное прозвище – это роскошь, сократили до Крысы.

###

Два дня назад меня направили на разведывательное задание, но, к сожалению, Селекционная Община уже была заброшена несколько месяцев. Уроды успели переехать в другое место, а мы – опоздали. Но в тот момент меня волновало не это.

Я мчался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки за раз. О ней не было вестей уже больше недели, и Вейс, как на зло, еще не вернулся со сборов. Умом я понимал, что с ней все в порядке – иначе бы вся ячейка уже получила информацию о потерях, – но сердце все равно неумолимо барабанило по ребрам, выбивая нервный ритм.

Впопыхах дрожащей рукой начертить верные символы на двери с первого раза не удалось. Ее отряд вернулся несколько часов назад и уже успел напиться до состояния, когда становится непонятно: они празднуют, что все прошло как нельзя лучше, или скорбят, что кого-то потеряли. В любом случаи это зрелище не сулило ничего хорошего.

С третьего раза рунический замок наконец соизволил впустить меня в мою же квартиру. Под пронзительный скрип двери я ввалился в нашу комнату, и так долго копившееся напряжение наконец нашло выход. Жива. Не просто жива – цела, невредима, дышит ровно и спокойно. Вся моя недельная тревога, все страхи разом испарились, оставив после себя лишь одно – жгучую потребность убедиться, что она действительно здесь, со мной, что я могу прикоснуться, почувствовать…

– Люмен? – выдохнул я с облегчением.

Она лежала на животе, укрытая по пояс. Лампы не горели, и в полумраке я не видел ран на ее спине, но тело выглядело расслабленным, не искаженным болью.

Стараясь не издавать лишнего шума, я подошел к кровати и аккуратно присел на край. Ее обнаженная спина всегда заводила меня с пол-оборота. Порой мне даже казалось, что касаться ее нежной, бархатистой кожи такими руками, как мои, – кощунство. Но отказать себе в таком удовольствии было выше моих сил.

Аккуратно, пытаясь не разбудить ее раньше времени, я положил ладони ей на поясницу и медленно повел их вверх, по ребрам, попутно целуя в углубление между лопаток.

– М-м… Летучий мышонок вернулся? – медовым голоском пробормотала она сквозь сон.

Одним плавным движением я оказался на кровати, нависнув над ней, и продолжил исследовать губами ее плечи.

– Я скучал, – прошептал я приглушенно.

От нее пахло как от леса после дождя – свежо и немного мятно. Длинные волосы цвета пшеницы щекотали, цеплялись за мою щетинистую щеку, пока я продолжал целовать ее, уже в шею.

– Правда скучал? – промурлыкала Люмен.

Вальяжно потянувшись всем телом, она ловко перевернулась подо мной на спину, и моему взору предстала великолепная картина.

Взгляд скользнул вниз, и дыхание перехватило. На розовой коже под ключицей темнел знакомый шрам – след от клинка, который я когда-то собственноручно прижигал. Эта отметина, эта уязвимость делали ее прекрасной, единственной, настоящей.

Люмен лукаво улыбнулась и, привстав на локтях, коснулась моих губ своими – легко, почти невесомо, словно дразня меня. Это прикосновение, столь отличное от ее обычной уверенности, заставило вздрогнуть крылья. Я ответил медленно, давая губам привыкнуть к такому чуждому темпу, но смакуя такой родной вкус персика. Ее вкус. Пальцы сами потянулись к ее щеке, коснулись прохладной кожи, согревая ее сухим теплом ладони.

– До боли, – признался я, чувствуя, как эта простая правда раскаляет в груди маленькое солнце.

И только тогда она позволила поцелую углубиться, отдавшись ему с той самой отчаянной нежностью, что всегда была нашим наркотиком.

Я чувствовал, как от моей кожи исходит жар, колыхая воздух, а в ответ ее тело отзывалось влажной прохладой. Наша магия смешивалась, создавая в комнате едва заметное сияние – танцующие блики на ее коже.

– Ты сияешь, – прошептал я, касаясь губами ее груди.

– Просто кто-то очень горячий, – с легким смешком ответила она, и в воздухе едва уловимо запахло озоном и грибным дождем.

В ее объятиях весь мир отходил на второй план. Война никуда не денется еще час или другой, а потому я укрыл нас бархатным коконом, сомкнув его плотнее, чтобы не нарушить ритма двух сердец, бьющихся в унисон. И в эти мгновения, под этот глухой двойной стук, я был готов добровольно расплавить эти проклятые крылья собственной магией… Пожертвовать чем угодно, лишь бы не нарушить эту хрупкую, украденную у войны идиллию. Здесь, в этой комнате, мы были просто людьми – любящими и любимыми.

Позже, когда дыхание выровнялось, а тела, влажные и усталые, наконец начали остывать, она прижалась щекой к моей груди. Ее пальцы медленно выводили круги на перепонках крыльев.

– Иногда мне кажется, – прошептала она, – что в них заключена не только твоя сила, но и вся твоя боль.

Я не нашелся, что ответить, просто притянул ее ближе. В тишине комнаты мне казалось, что я наконец нашел во мраке этого мира свет, ради которого стоило сражаться.

###

Стоя, прислонившись к стене в коридоре, я старался не издавать ни звука.

– Нам наконец-то удалось определить месторасположение фабрики. Возьми, – голос Вейса затих.

Чувствовал я себя как ребенок, подслушивающий разговоры взрослых. Когда посыльный влетел в нашу комнату и передал Люмен бессвязный набор слов, она заметно напряглась. Либо кого-то раскрыли, либо намечается что-то серьезное. Я решил услышать все сам.

– Далековато, – безрадостно произнесла Люмен. – И пять магрезервуаров?

– Шесть, один подземный.

Сколько?! На всех фабриках один, ну максимум два. С чего бы культистам концентрировать такой объем ресурсов в одном месте…

– Ячейка, передавшая эти данные, считает, что это своего рода сборочный пункт…

– А организацию рейда поручили нам из-за моей магии, – договорила Люмен за Вейса.

– Можно было бы там все взорвать к чертям, но…

– Главный приоритет – спасение батареек, – тут же закончила она.

Воцарилась тишина. Я слышал только, как мерно билось мое сердце и как иногда шуршали листы бумаги в кабинете.

– Собери группу, какую сочтешь нужной, – наконец, нарушив молчание, сказал Вейс. – Отправляйтесь сразу, как будете готовы.

– Поняла.

Люмен уже выходила из кабинета, когда ее окликнул Призрак:

– И передай Элиану, что у него два дежурства вне плана – за то, что уши свои развесил.

Она ничего не ответила ему, лишь лукаво улыбнулась мне, и мы вместе пошли на выход.

– Как он узнал? Через стены видит, что ли? – с искренним изумлением спросил я.

Люмен взяла меня за руку и кивком указала на облачко тьмы, сидящее в углу.

– Почти, – с благоговейным трепетом произнесла она. – Этот фамильяр – как вечный страж поместья. И я не припомню, чтобы он покидал его когда-либо.

Подумать только, не смог заметить черного кота. По моему телу прокатилась волна жара от негодования, что так глупо прокололся. Ощутив изменение температуры моей руки, она, смеясь, пихнула меня в бок.

В тот момент мне казалось, что наша с ней идиллия будет длиться вечность. Каким же я был наивным глупцом.

С самого начала рейда все шло по плану, но во время зачистки подвала совсем недалеко прогремел мощный взрыв, а спустя несколько секунд я почувствовал, как через все мое тело прокатилась неимоверной мощи магическая волна, едва не сбив меня с ног и ударив в нос едким запахом озона. Разгерметизация магрезервуара? Проклятье! Люмен же должна была быть там!

Лихорадочно осмотрев помещение и понадеявшись, что никакой культист не спрятался в камере, я в панике побежал к выходу. Случилось что-то непредвиденное, и ей могла понадобиться моя помощь…

Выскочив на улицу, я, наплевав на все правила, тут же взмыл в небо. Самый быстрый способ оценить обстановку – взлететь повыше. Подниматься слишком высоко не пришлось – я почти сразу заметил Люмен, придавленную обломками. Она тщетно пыталась выбраться, и сердце мое сжалось, когда я увидел культиста, крадущегося к ней с тыла.

Нас разделяли каких-то двести метров, но мне казалось, что это расстояние растянулось в километры. Крылья рвали воздух, а дистанция словно не сокращалась. И все же мой короткий меч наконец нашел основание черепа подонка.

На шум, поднятый моим жестким приземлением, Люмен оглянулась и гневно бросила через плечо:

– Какого черта ты тут делаешь?

– Задницу твою спасаю, – прикрикнул я, вытаскивая свое оружие из поверженного врага.

Она злобно перевела взгляд с меня на труп у моих ног и обратно. После рейда меня точно ждала взбучка за самовольное отклонение от плана, но сейчас мы оба понимали: если бы не я, она была бы мертва. Какое наказание меня ждет, подумаю потом, сейчас нужно поскорее вытаскивать ее.

– У меня ничего не сломано, – отчеканила она, пока я приближался. – Но сил поднять эту штуку не хватает.

– Понял.

Наспех осмотрев тело Люмен, я и сам убедился, что все ее конечности выглядели так, как должны, торчащих костей и открытых ран тоже не наблюдалось. Это можно было назвать везением, учитывая, что лежала она под здоровенной железной лестницей. Схватившись за перекладину, я начал пытаться приподнять ее.

– Мне всегда казалось, – пыхтя от натуги, пытался пошутить я, – что ты работаешь более… деликатно.

– Я даже не начинала, – сквозь стиснутые зубы прохрипела Люмен, всеми силами стараясь мне помочь – Безмозглый культист решил, что плеваться огнем возле магрезервуара – хорошая идея.

– Ну… неплохая, – буркнул я невнятно, чувствуя, как приподнимается проклятая груда металла. – Был бы очень признателен, если ты вылезешь оттуда побыстрее.

От огромной тяжести и напряжения мне казалось, что еще немного – и мои руки оторвутся от плеч. Я даже в помощь себе махал крыльями, хоть и понимал, что это бесполезно. В глазах появились багровые пятна, а в ушах зазвенело от натуги. Казалось, еще одно усилие – и кости треснут, не выдержав чудовищного веса.

– Все, – услышал я нервный выдох за спиной.

И тут же пальцы разжались, с глухим лязгом роняя конструкцию на землю. У меня аж в глазах потемнело от резкого скачка адреналина и схлынувшего напряжения, но, пару раз тряхнув головой, мир вернулся в норму. Помогая Люмен подняться, я почувствовал, как по моему телу медленно распространялось приятное тепло. Сегодня мы не умрем.

– Спасибо, – сделав шаг, сказала она, но тут же с протяжным шипением схватилась за бок.

Как только она убрала руку от ребер, облегчение тут же сменилось ледяным страхом. Мы оба безмолвно смотрели на окровавленную ладонь.

– Я унесу тебя.

Мысленно чертыхаясь за предательски дрогнувший голос, я уже бережно взял ее за плечо, готовый подхватить и улететь отсюда подальше.

– Я в порядке, – она отступила на шаг, и ее тон стал резким. – Культ никогда не собирал столько энергии в одном месте. Если мы не уничтожим это сейчас, другой подобной возможности не будет!

У меня под ложечкой предательски засосало. Люмен, сдвинув брови к переносице, свирепо смотрела на меня. Мне совсем не нравилось ее учащенное, прерывистое дыхание.

– Позволь хотя бы посмотреть…

Приблизившись к ней и попытавшись взглянуть на потенциальную рану, я был грубо остановлен – она, резко вскинув руку, уперлась ладонью мне в грудь.

– Будь хорошим парнем и иди уже вытаскивать батареек. Мы в первую очередь здесь для этого.

Тон ее не подразумевал возражений, но дурное предчувствие стальным кольцом все сильнее сжимало мне горло.

– Я зачистил свой сектор, другие могли бы…

– Хватит! – гаркнула Люмен, отталкивая меня назад. – У каждого из нас свои задачи!

Между нами словно выросла невидимая стена. Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Я – с тревогой и смятением, она – с уверенностью и решимостью. Затем уже с привычной мягкостью Люмен произнесла:

– Элиан, я правда в порядке, – подойдя и взяв меня за руку, она продолжила: – Лети, делай что должен, а я займусь выполнением своего задания.

В этой хрупком теле было столько храбрости и желания все делать правильно, что мне невольно стало стыдно. Такой здоровяк, как я, думает о том, как бы сбежать и побыстрее залечить первую же царапину. Она права, мы месяцами искали эту фабрику. Чем быстрее закончим с миссией, тем быстрее Люмен позволит себя осмотреть.

– Ладно, – неохотно буркнул я, хотя все инстинкты кричали, требовали схватить ее, закинуть на плечо и унести.

Улыбнувшись, она схватила меня за воротник и притянула к своему лицу. Ее мягкие губы, как и всегда, напомнили мне вкус персика. Мир сузился до теплоты ее поцелуя, а потом она отстранилась, и в ее глазах я увидел что-то неуловимое, какую-то решимость, от которой у меня перехватило дыхание.

– Мне понадобиться примерно час, чтобы разобраться с пятью оставшимися магрезервуарами, – продемонстрировав все свои зубы и ямочки на щеках, она сделала шаг назад и добавила: – встретимся позже.

А затем развернулась и побежала в сторону своей цели. Ее магия была просто находкой для Харрисинов. Управление водой на молекулярном уровне… Это позволяло безопасно уничтожать то, что культисты выкачивали из детей, а потом хранили в специальных растворах для дальнейшего использования.

Со странной болью в груди я провожал взглядом любимую женщину, которая, как могла, спасала этот мир. Только когда она скрылась за какой-то постройкой, я, расправив крылья, взлетел, чтобы начать делать то, что должен…

Весь последующий час прошел как в тумане. Вернувшись в брошенный мною подвал, я вывел оттуда четырех дрожащих батареек. После направился в другой сектор на помощь товарищу. Тревожное чувство, что я нахожусь не в том месте, никак не отпускало меня. Хоть как-то успокаивало только чувство постоянного, мерно текущего сквозь тело потока магии. Люмен жива. И выполняет свою задачу. Совсем скоро я смогу убедиться что она действительно в порядке.

По дороге к месту сбора я пытался думать о хорошем. Это может оказаться один из самых удачных рейдов. Удалось спасти семерых из девяти несчастных. Уничтожить склад аккумуляторов и опустошить все магрезервуары. Если в нашей группе все живы, то…

– Элиан! – окликнули меня, выдергивая из размышлений.

Подняв взгляд на соратника, я невольно вздрогнул. Правая часть его лица от глаза до скулы была рассечена рваным глубоким порезом, но по-настоящему все внутри у меня похолодело от следующих его слов:

– Люмен… – он запнулся. – Я старался подлатать ее, но…

Ускорив шаг, я нервно бросил:

– Когда я видел ее час назад, она была в норме.

– Ребро пробило легкое… Но она, видимо, сгущала кровь вокруг раны, поддерживала давление… Магия ее на износ работала. – друг сжал мое плечо, когда мы поравнялись. – Мне жаль.

Она знала. Поняла, едва поднявшись на ноги. И уже тогда… прощалась? Нет. Этого не может быть!

Когда я выбежал на условленное место сбора, сердце заколотилось с утроенной силой. Двое наших, сидевших возле Люмен, поднялись и, взглянув на меня полными боли глазами, двинулись прочь, оставляя нас одних.

Опустившись перед ней на колени, я расстегнул молнию ее костюма. Вся одежда под ним была пропитана кровью. С каждым ударом мое сердце в груди разбивалось на все более мелкие осколки.

– Ты умираешь из-за своего упрямства, – тихо произнес я, прикладывая ладонь к ране на ее боку. – Нужно было хватать тебя… и улетать к чертям…

Люмен взглянула на меня с вызовом.

– Не смей винить себя, – силясь сжать мои пальцы, прохрипела она. – Это был мой выбор.

Отказываясь верить в то, что могу ее потерять, я сильнее давил на рану, безуспешно пытаясь остановить кровотечение. Бурая жидкость продолжала сочиться сквозь пальцы, будто насмехаясь над моими усилиями.

Ее кожа уже потеряла прежний лоск и с каждой секундой становилась все серее. Закрывая глаза, уже шепотом, Люмен спросила:

– Скольких удалось вытащить?

Горло сжало так, что стало больно дышать. По щеке скатилось что-то горячее, и я с удивлением понял, что это слеза. Почему сейчас она думала о чем угодно, только не о себе?

– Почти всех.

Я прижимал ладонь к ране, чувствуя, как жизнь утекает сквозь пальцы. Ее кожа, еще недавно такая теплая, становилась восковой и холодной. Это было несправедливо. Она могла бы осветить весь этот проклятый мир, но ее свет неумолимо гас, и я ничего не мог с этим поделать.

– Хорошо, – выдохнула она, а потом еле слышно произнесла: – Всегда мечтала об огненных похоронах на воде, устроишь?

Ее образ поплыл, размываясь в глазах. Руки предательски задрожали, и я, стиснув зубы до боли, пытался сдержать эту дрожь, но тщетно. По лицу текли слезы, а я уже и не обращал на них внимания.

– Да… – с сорвавшимся на хрип голосом кивнул я.

Кожа на ладонях горела – моя собственная магия выходила из-под контроля от отчаяния. Ну почему даже этого жара не хватает, чтобы отогреть ее остывающее тело?

– Спасибо… – уже одними губами шептала та, кого я любил. – Элиан…

И затем я остался совсем один. Мгновение – и собственный крик скорби оглушил меня, а потом наступила тишина… Что-то внутри оборвалось. Окончательно и бесповоротно. Не оставив после себя ничего, кроме пустоты.

Всего несколько часов назад она смеялась, и ее глаза блестели озорными искорками. Теперь Люмен мертва. И весь свет в моей жизни внезапно погас.