Впервые кабина «голема», в котором Дарислав и Шапиро уходили с Земли в поход в чреве Копуна, оказалась забитой почти до отказа. В ней разместились пять «живых» пассажиров и двое «виртуальных», созданных Копуном по технологиям, недоступным людям. Сорокалетний с виду мужчина (Копун) и тридцатилетняя женщина (Дианая) не только казались реальными землянами, но и «на ощупь» были ими.

Прежде чем нырнуть в раскалённые вязкие бездны коричневого карлика ТТ Щита, они позаботились об охране Эмбриона, засунув его в трещину в плазменной «коре» звезды, и оставили основное тело моллюскора стеречь Матрицу как зеницу ока. Таким образом, Дианая в кабине катера являлась как бы эмоциональным коммуникатором моллюскора и не управляла его энергетическим конструктом.

Естественно, и «Поиск» играл роль дополнительного охранника Эмбриона, зависнув над поверхностью звезды на высоте десяти тысяч километров. Вместо себя Антон оставил Щёголева, недовольного таким назначением, и скрашивало настроение капитана только наличие командирских полномочий. В случае непредвиденных форс-мажоров он мог увести корабль домой, на Землю.

– Послушай, а где твой курдюк? – спросил вдруг Шапиро у Копуна, когда все расселись по креслам.

– Что? – не понял сорокалетний качок, вид которого изобразил Копун. Как и Дианая, он сидел не в защитном скафандре, потому что «кокос» был не нужен обоим, а в повседневном серо-белом унике.

Спутники тоже посмотрели на Всеволода озадаченно, и он пояснил с улыбкой:

– Курдюк – это жировое отложение у барана перед хвостом, в котором он запасает энергию. Я имел в виду твой основной аккумулятор. Где ты его оставил?

– Всё своё ношу с собой, – весело ответил Копун.

Всеволод выпятил губы.

– Твоё тело в длину достигает десяти километров.

– Говорю же, всё своё ношу с собой.

– Слышал, но не понял.

– Я давно использую эффект квантовой упаковки, Всеволод. Не волнуйся, дружище, я в полном здравии и вооружён.

– Что такое квантовая упаковка?

– О господи! – сказала Вия. – Сева, отстань!

– Понял.

Дарислав глянул на лицо Антона, сидевшего стиснув зубы.

– В путь, командир?

– Я командир на борту «Поиска», – усмехнулся Лихов, почувствовав немалое облегчение. – Здесь вы командуете.

– Тогда поехали, – кивнул Копун, не став меняться местами с Антоном, занявшим кресло пилота.

«Голем» выпорхнул из транспортного отсека эскора и молнией вонзился в буро-малиновую, твёрдую на вид поверхность звезды. Это было так неожиданно, что женщины вскрикнули.

– Осторожнее, Коп! – проворчала Диана. – Так и инфракт получить недолго.

– Слушаюсь, мадам, хотя от инфракта я вас вылечу.

Катер погрузился в реку вязкой плазмы, текущую между «берегами» твёрдой и тёмной фракций поверхностного слоя плазмы, разогретой до температуры в девятьсот градусов. Система визуального обзора притушила накал огня, довольно опасный для человеческого глаза.

Антон думал, что Копун будет гнать катер сквозь весь кисель плазменного слоя «коры» глубиной в двадцать километров, но бывший Вестник поступил иначе.

– Потерпите минуту, – сказал он, и космолётчики на какое-то время погрузились в пещеру бессознательного состояния, а когда очнулись, катер был уже внутри яйцевидного бункера, внутри которого недавно находилась человеколягушка Эмбриона.

Бункер был пуст. Пьедестал посреди гигантского зала темнел на фоне светящихся стен, покрытых выпуклыми иероглифами силовых эффекторов.

С потолка на пьедестал, имеющий форму гриба на тонкой ножке, спускался на чёрной штанге предмет в форме зонта. Десятиметровый Эмбрион в своё время как раз умещался между шляпкой гриба и зонтом, поэтому уместился и катер, когда Копун подогнал его к этой конструкции.

Движение прекратилось.

Копун замер как неживой.

Дарислав вопросительно посмотрел на Дианаю, и подруга бывшего Вестника пояснила:

– Настраивает канал.

– Каким образом? – тотчас загорелся Шапиро.

– Сева!

– Ну интересно же! – виновато воскликнул Всеволод.

– Он сам расскажет, – добавила Дианая. – Копа давно исследует системы вселенского метро. В общих чертах она объединяет все ветви Мультиверса…

– Почему все?

– Потому что они запутаны и на квантовом уровне, и на макроструктурном.

– Я так и думал! А ты хорошо разбираешься в космологии.

– Не разбираюсь, – простодушно ответила «очеловеченная» ипостась моллюскора. – Просто запомнила, что говорил Копа.

Шапиро сконфузился. Вия погрозила ему кулачком.

Дарислав засмеялся.

– Можно подумать, мастер, что ты в космологии дока.

– Кое-что понимаю, – не обиделся Всеволод.

Копун ожил, будто его включили.

– Кажется, нас пропускают. Правда, я не совсем уверен…

– В чём? – поинтересовался Дарислав, не услышав продолжения.

– Ладно, посмотрим. Проверка герметизации!

Космолётчики дружно проверили шлемы.

– Готовы прыгнуть в прошлое до рождения нашей Вселенной?

– Готовы! – за всех ответила Диана.

Всеволод вдруг вскинул руки к потолку кабины и продекламировал с выражением, будто поэт на встрече с поклонниками:

– Белорунных ручьев Ханаана брат сверкающий – Млечный путь! За тобой к серебристым туманам плыть мы будем. О, дай нам взглянуть мёртвым взором на звёздные страны…

Слушатели ошеломлённо уставились на просветлённое лицо физика, видимое сквозь прозрачный конус шлема.

Вия фыркнула.

– Сева, неужели ты пишешь стихи?

– Это Аполлинер, – веско произнёс Шапиро, – очень люблю его поэзию.

– В принципе, всё к месту, – сказала Диана, – только почему мёртвым взором? Мы что, собираемся умирать?

– Можно заменить слово на «живым», но Гийом не согласится.

По кабине разнёсся общий смех.

– Поплыли! – деловито сказал Копун.

Зонт и пьедестал вспыхнули призрачным лунным светом. Вокруг катера образовался световой пузырь, и снова в кабине наступила темнота…

* * *

Антон сотни раз испытывал состояние сродни всплытию ныряльщика из-под воды при пользовании земным метро. Ничего особо болезненного в этом состоянии не было, организм быстро приходил в норму даже у обычных граждан, не говоря уже о тренированных космолазах, и системой мгновенного транспорта спокойно пользовались почти все жители Земли.

Однако нырок не только в бездну пространства, но и в бездну времён оказался не простым делом.

Тьма перед глазами рассыпалась на клочья и кляксы, между ними зазмеились призрачные молнии, начали впиваться в голову, смешивая чувства в одну кучу, и сознание Антона раздвоилось. Он стал видеть и ощущать себя как два разных человека. Причём показалось, что один из них был женщиной!

Он напрягся, пытаясь собрать головы в одну, однако добился лишь увеличения их количества: голов стало пять, рук и ног – вдвое больше! Рассвирепев, он стал сбрасывать руки и ноги, как ящерица хвост, и в конце концов одолел кошмар, чувствуя себя так, будто из него вынули позвоночник!

Зато зрение окончательно вернулось, и Лихов ощутил себя сидящим в кресле катера среди спутников, так же продиравших глаза и оглядывающих в недоумении кабину. Ни Копуна, ни Дианаи среди них не было. Виомы «голема» не работали, поэтому, где он находится в данный момент, было неизвестно.

На внутреннюю поверхность шлема выплеснулись строчки экспресс-анализа, выданные компьютером, но все они касались внутренних оценок, что делается снаружи – искины катера и костюма определить не могли.

– Коп? – позвал Дарислав.

Ответа не последовало.

– Иск, дай обзор!

Виомы кабины медленно, словно нехотя, прозрели.

Катер висел в центре помещения непонятной формы и размеров. Его бело-серые, с голубым оттенком стены представляли собой сгустки сложных узоров, непрерывно меняющие форму и величину. Они то походили на кисейные простыни, то на паруса, то на лебединые крылья, то на фрактальные построения типа губки Серпинского, известной математикам Земли. Кончики «крыльев» светились, но это не помогало определить форму помещения.

Из толщи «крыльев-простыней» вдруг выдавились две металлические отливки, напоминающие дельфинов, приблизились к «голему», катер качнуло, и в кабине проявились фигуры Копуна и Дианаи.

– Где мы? – спросил Дарислав.

– Вероятно, это станция в прошлом эоне, – ответил Копун. Вид у него был озабоченный. – Откуда и стартовал Эмбрион.

– Прямо отсюда, из этого зала?

Копун кивнул на плывущие снаружи катера «крылья».

Часть их съёжилась, образовался углубляющийся тоннель, и стало видно соседнее помещение с такими же мерцающими полотнищами. Тоннель был всего метрового диаметра, и сквозь него нельзя было увидеть всё помещение, но часть находившегося там объекта цвета гранита вырисовывалась отчётливо.

– Что это?

Копун не ответил. «Голем» тронулся с места и, как пробка бутылку шампанского, заткнул дыру. Не остановился, протискиваясь дальше сквозь раздавшееся в стороны отверстие. Антону даже показалось, что при этом раздался чмокающий звук, словно и в самом деле из бутылки вынули пробку. Через несколько секунд катер оказался в зале с «гранитной» глыбой.

Космолётчики застыли, разглядывая объект.

– Не может быть! – тихим голосом проговорила Диана.

Глыба в странном зале до мелочей напоминала Эмбрион, состоящий из двух частей: человекоящерицы и человеколягушки! И они были соединены в одну конструкцию эллиптической формы.

– Коп? – подал голос Дарислав.

– Не поверите, – вздохнул бывший Вестник с виноватой усмешкой. – Похоже, нас отправили в прежний эон не только через всю Вселенную, но и в прошлое. Именно эту Матрицу и собираются запустить через потенциальный барьер в нашу Вселенную местные разумники.

– Ты хочешь сказать, что Эмбрион ещё не отослан?! – выпучил глаза Шапиро.

– Так точно, мастер.

– Сюрприз! А где эти, операторы, местная обслуга, что должна присутствовать? Или тут всем заправляет ИИ?

– Насколько я успел покопаться в мозгах местной ксено-автоматики, Разум здесь приобрёл форму гифа – колоссальной грибницы, которая заполонила половину всей их метавселенной. Это немного похоже на скопления галактик в нашей Вселенной, образующих длинные нитевидные структуры длиной в сотни миллионов и миллиарды лет.

– Почему половину?

– Потому что вторая половина имеет свои претензии на абсолютную власть в эоне, и они воюют.

Шапиро кивнул.

– Я так и думал! А так как они сбрасывают к нам Матричный геном, основанный на дьявольских посылах, то и в нашей Вселенной идут сплошные войны.

На сей раз Вия, часто останавливающая физика, промолчала.

– Можешь дать внешний обзор? – спросил Дарислав. – Что у них за стенами станции? И вообще, как выглядит их реальность?

– Печально, – ответил Копун.

– Страшно! – вдруг добавила Дианая, проявив истинно женские эмоции.

В мерцающих «простынях» парусов и крыльев появилась расширяющаяся чёрная дыра.

Катер повело в сторону, словно под порывом сильного ветра.

Дыра скачком поглотила всю стену, и космолётчики увидели ландшафт мира, породившего Вселенную человека почти четырнадцать миллиардов лет назад.

Станция, как окрестил сооружение для запуска Матрицы Копун, венчала одну из ажурных башен, пики которых возвышались то тут, то там, над невероятно сложным пересечением геометрических форм: зубчатых колёс, решёток, мечевидных конструкций и объектов, напоминавших грозди винограда. Небо над этим уходящим в беспредельность ландшафтом было ослепительно-жёлтым и напоминало лист золота.

Над городом, если можно было назвать городом геометрический хаос, реяли пузырчатые конструкции («Дирижабли?» – подумал Антон), испускающие яркие синие лучи. С виду лучи выглядели праздничной иллюминацией, но это была иллюзия. Здесь шло сражение!

С неба на «дирижабли», окружавшие башню станции кольцом, падали чёрные диски, взрывались при подлёте, но некоторые успевали долететь до серых баллонов и взрывали их.

– Мощно! – Шапиро зябко потёр ладони. – Похоже, им сейчас не до нас. Я бы не стал здесь задерживаться.

Словно в ответ на его признание совсем рядом с башней станции взорвался «дирижабль», из него вырвался просиявший золотом аппарат и спикировал на станцию. Вдогон за ним рванул ещё один чёрный диск.

Копун закрыл окно обзора.

Но это на действиях воюющих сторон не отразилось.

– Я предполагал, что мы можем вляпаться… – Шапиро не договорил.

В перистой стене зала вспыхнуло ослепительное кольцо, из него вылетел тот самый стреловидный аппарат, который спасся из взорванного дирижабля, метнулся к центру зала и остановился, едва не столкнувшись с катером. Антону показалось, что вместе с аппаратом в зал ворвался тихий тонкий голос, поющий всего одну ноту «ля». Впрочем, этот звук был слышен всем и сопровождал все дальнейшие события.

Вслед за аппаратом ворвался в кольцо и чёрный диск, открыв огонь из оружия, напоминающего земные ракетно-зенитные комплексы: стая небольших ракеток понеслась к аппарату, который вывернулся наизнанку и выбросил некую фигуру, напоминающую человека.

Ракетки попали в аппарат, взорвались, разметав осколки и клубы пламени по сторонам.

– Коп! – рявкнул Дарислав. – Не медли!

Диск ударил по «голему».

Ракетки не долетели до катера, растворяясь в воздухе без следа. Их участь постигла и сам диск, исчезнувший через секунду.

Кольцо входа в зал погасло.

Гость, выпавший из взорванного аппарата, обратил внимание на катер, и возбуждённые космолётчики с интересом принялись рассматривать существо довселенского мира.

На них смотрело нечто древнее, не человеческой природы и от того абсолютно чуждое всему человеческому опыту, даже несмотря на сходство облика. Оно действительно напоминало человека, имея торс с выпуклой грудью, голову на длинной шее, руки и ноги. Но всё тело существа было слеплено из капель жидкого металла, цветом похожего на золото, лица как такового у него не было, а глаза заменяла ровная выпуклая цепочка из десятка продолговатых капель.

– Мой ты красавец! – пробормотал Всеволод. – Спроси у него, кто с ними воюет.

– Это я и сам знаю. Кто у вас на Земле воюет с грибницей и грибами?

– Грибники! – фыркнула Вия.

– Здесь это система разумных червецов.

– Угаага, что ли?

– Нет, черви Угаага выросли в нашей Вселенной. В этом эоне обрели разум особые черви, со щупальцами и распределённым вдоль всего тела мозгом, образовав коллективный интеллект.

– Диски, что нападают на «дирижабли», не очень похожи на червей, – сказал Всеволод.

– Это просто дроны, созданные червецами. Точно так же то, что мы приняли за город за стенами станции, на самом деле те же грибы.

– Грибы? – удивилась Вия. – Ничего себе грибочки – чистой воды детали конструкций!

– Теперь главное! – твёрдо объявил Дарислав, и Антон с грустью и завистью подумал, что адмирал имеет гораздо большую харизму, чем он. Такому хочется подчиняться беспрекословно. Хотя пришла более позитивная мысль: он старше на пятнадцать лет, так что шанс дорасти есть.

– Как нам вернуться назад? – закончил Дарислав.

Копун неслышно заговорил с оператором станции, выращенной грибной цивилизацией.

– Наверное, тем же путём…

– Но если чёртово вселенское метро бросило нас в прошлый эон ещё до посыла Эмбриона, то мы выйдем в нашей Вселенной сразу после Большого Взрыва? То есть за тринадцать с лишним миллиардов лет до нашего времени?

– Браво, Дар! – восхитился Шапиро. – Снял с языка!

Копун вдруг напрягся. Лицо бывшего Вестника вытянулось, как у нормально рождённого человека, глаза посветлели.

Дианая, молча наблюдавшая за ним, улыбнулась.

– Что с ним? – обратилась к ней озадаченная Диана.

– Я ошибся! – взорвался Копун, вскакивая, ответив за подругу. – Он говорит, что это вторая Матрица!

Тишина овладела кабиной.

Шапиро поёрзал, нахмурился.

– Не понял. Ты хочешь сказать, что…

– Первый Эмбрион действительно прорвался в нашу Вселенную тринадцать миллиардов семьсот миллионов лет назад. Мы шли по его следу. Но так как всё у грибницы пошло не по плану, Матрица сорвалась с рассчитанного трека, грибница подготовила вторую и собирается запустить её, так сказать, в другую сторону.

В тот же момент тонкий звук в ушах космолётчиков превратился в мощный рёв, и люди машинально схватились за шлемы, словно звук прилетел откуда-то со стороны, хотя в реальности пронизывал всю голову на ментальном уровне, и отстроиться или защититься от него было невозможно.

– Коп!

Рёв стих.

Копун застыл на мгновение, кивнул сам себе.

– Больше так не делай!

Капельный человек кивнул в ответ.

Три пары глаз объяснили Копуну состояние спутников.

– Зашквар! – выдохнул Шапиро. – Ты что, разговариваешь с ним?

– Обмениваюсь лингвистическим контентом. Они не общаются в звуковом диапазоне.

– И ты его понимаешь?

– Одну минуту.

– Если эти капельницы запустят второй Эмбрион в другую сторону, мы вообще не попадём в свою Вселенную?

– Попробую сначала уговорить отправить нас по старой ветке.

– А если не уговорится?

– Я останусь и проконтролирую.

– Дай прямую связь с ним, – попросил Дарислав.

Копун снова замер, кивнул, сказал, обращаясь к гостю:

– Передаю канал общения начальству.

Капельный человек оглянулся на развевающиеся полотнища стены за спиной, повернул слепое лицо к «голему».

– Мы его не слышим, – покачал головой Всеволод.

– Он будет говорить через меня.

Капельный вырос в размерах, сжался, покачался так несколько секунд, вернул былую величину: рост его достигал не меньше трёх метров.

– Вы меня озадачили, – перевёл Копун манипуляции собеседника.

– Кто ты? – спросил Волков.

Копун помолчал, повёл рукой, как бы охватывая жестом весь зал.

– Я тут всё.

Шапиро хохотнул, сказал насмешливо:

– Отрадно слышать, друг, однако не похоже, что ты тут владеешь всем, раз едва спасся от преследователя.

Капельный человек остался неподвижным, лишь капли его тела продолжали вибрировать вразнобой и менять размеры.

– Это всего лишь сервисмех.

– Как? – удивился Всеволод. – Он знает такие термины?

– Нет, – усмехнулся бывший Вестник, – это мой вольный перевод. Но он действительно представляет собой нечто вроде оператора, обслуживающего местную ксеноавтоматику, и говорит от имени главного мыслителя грибницы.

– Тогда ладно.

Диана наклонилась к своей копии.

– Не хочешь отговорить его от этого шага? Оставаться здесь… чистое сумасшествие!

Дианая качнула головой.

– Я тоже останусь с ним. Мы вернёмся вслед за вами.

– А я возражаю! Это ничем не оправданный риск!

– Оправданный, – мягко возразил Копун. – Я взял вас сюда, я и должен вернуть.

– Мужчины, что молчите?!

Всеволод растерянно посмотрел на Дарислава, оба – на Антона.

– И я могу остаться с ними, – сказал Лихов неожиданно для себя самого.

Шапиро захохотал.

– Тогда все останемся.

Копун покачал пальцем.

– Благодарю за добрые пожелания, парни, но я справлюсь.

Капельный человек вдруг скользнул к овальной «гранитной» глыбе Эмбриона, состоящей из двух частей.

Копун исчез, и прямо перед золотым капельным человеком возникла фигура такого же капельного существа, только эти капли были на вид из жидкой стали.

Золотой гигант остановился. Несколько секунд они неподвижно созерцали друг друга.

– Неужели подерутся? – развеселился Всеволод.

Однако драки не случилось. Золотые капли оператора станции поплыли ручейками, фигура его осела, тая как масло, превратилась в лепёшку. Стальной человек взял эту сверкающую лепёшку и засунул себе в живот.

– Я его уговорил, – раздался в кабине голос Копуна.

Он повернулся к «гранитной» глыбе Эмбриона, расставил руки. Глыба медленно выплыла из-под антенн эмиттера, двинулась к стене. Колышущиеся занавески выпятились бугром, обхватили глыбу, втянули в себя и вытолкали Эмбрион наружу.

Зал содрогнулся.

– У вас пять минут, – сказал Копун. – Антон, установите катер в эмиттер.

Не ожидавший просьбы Лихов включил вириал управления «големом».

Катер плавно занял место Эмбриона между основанием и зонтом эмиттера.

– До встречи, девочки, – встала Дианая.

Диана вскочила, обняла её. С другой стороны подошла Вия.

– А с мальчиками не хочешь попрощаться? – ворчливо заметил Всеволод.

– Хочу.

Мужчины выбрались из кресел, и Дианая оказалась окружённой со всех сторон. Потом исчезла. Рядом со «стальным» человеком выросла такая же фигурка.

Антона вдруг пронзила мысль, что они больше никогда не встретятся. Защемило сердце.

– Счастливого пути! – донёсся голос бывшего робота Мёртвой Руки, принадлежащего древней цивилизации с планеты-бублика, давно исчезнувшей в веках.

Вокруг катера сгустилась мгла, и он устремился сквозь бездны пространства и времени к Галактике человечества двадцать второго века.