Спортзал эскора был невелик, умещая всего лишь одну баскетбольную площадку, но функционально насыщен, и Антон, посетив его впервые за неделю полёта, осознал в полной мере прелесть физического движения. Когда «Поиск» без особых усилий вырвался из-под пузыря невидимой ловушки чёрного карлика и добрался до системы UY Щита, радовались все: и спасители, и спасённые, и сам Антон не меньше остальных космолётчиков. Он и дал команду отдыхать двенадцать часов – кто как хочет, пока интеллектроника эскора изучала окрестности звезды размером не меньше уже знакомой Стивенсон 2–18.

Учёные во главе с Бартошем Сталиком решили тихо пофилософствовать в своём исследовательском модуле «за чашкой чая», то есть с непременным вином и пуншем.

Южноамериканцы в свою очередь собрались в кафетерий корабля, и тоже не без алкоголя, пригласив с собой и Лихова, но тот отказался, решив отдохнуть иным способом. Для этого Антон позвал в спортзал Щёголева с его подчинёнными, к ним присоединились трое членов экипажа, и около часа, разбившись на две команды, парни играли в обычный баскетбол, найдя в этом простом состязании забытое после старта удовольствие от физической нагрузки.

Однако уже после игры, стоя под душем, Антон вдруг почувствовал странное отвращение к льющейся воде, подумав, что сервисбот спортзала слишком сильно нагрел воду, и с трудом дотерпел до конца процедуры.

Поменяв бельё, показавшееся слишком мягким, прилипающим к телу, хотя на самом деле стандарты ухода и переодевания не поменялись, он даже рыкнул на автомат, вежливо спросивший, не сменить ли бальзам после бритья:

– Отстань, не твоё дело!

Сервисбот спортзала обижаться не умел, а Лихов, задумавшийся на пару секунд о причинах своего гнева, тут же забыл об инциденте.

Однако вспомнил через несколько минут, когда Стоум напомнил ему о приглашении Рокиты посидеть с её подчинёнными в кафе.

«Не суйся, умник! – мысленно ответил он искину. – Занимайся своими делами!»

Компьютер эскора мало чем отличался от человека по части эмоций и чувственности, поэтому с мягкой озабоченностью спросил:

«Что-то случилось, товарищ полковник? У вас изменился пси-фон, подскочило давление и пульс».

– Иди к чёрту! – рявкнул Антон вслух. – У меня всё в порядке! Я просто играл…

«А я обязан контролировать ваше состояние, – с укоризной произнёс Стоум. – Простите за назойливость. Могу предложить мятный коктейль…»

– Заткнись и не приставай!

«Хорошо».

– Кому это вы? – появился в коридоре жилого отсека Луи Кецаль, одетый в российский костюм «баклан» для персонала космических станций.

Антон с трудом удержался от возгласа «Иди к чёрту!»

– Устал немного…

– Так вы к нам? Мы хотим посмотреть один из ваших старых фильмов. Не присоединитесь?

Раздражение из мозга опустилось к языку, но Луи Кецаль отступил, сделав приглашающий жест, пришлось напрячь последние силы, чтобы сдержаться.

В кафетерии грохотала музыка в стиле бразильских мотивов: там-тамы, джазовые визги, гул моторов, крики быков и обезьян – типичная «мелодия джунглей». И в другое время Антон просто приказал бы выключить её, но Рокита (чёрт побери, как же она красива!) гибко поднялась навстречу, и он в порыве странной страсти взял её руку и поцеловал, вызвав смех Херарда (ну и морда у него, прямо-таки кирпича просит) и хлопки в ладоши капитана со странной фамилией Карма.

Только Санкритьян отвёл глаза, демонстрируя неоднозначную реакцию, вызванную неизвестно чем.

– Присаживайтесь, – повела рукой Рокита.

Санкритьян молча пересел за соседний столик.

Антон заколебался. Но, уловив в её глазах недоумение, всё-таки сдержался, присел за столик, на котором стояли две бутылки вина: немецкое «Либ фрау мильх» и розовое шампанское «Абрау-Крым», а также бокалы и закуски.

Кецаль налил начальнику экспедиции немецкого вина. Антон посмотрел на бутылку с удивлением, потому что не помнил, чтобы служба снабжения предлагала что-то из алкоголя помимо российского шампанского. Но пальцем указал на «Абрау», и заместитель министра обороны Перу сменил напиток.

Это почему-то подействовало на Серхио раздражающе. Он перестал улыбаться, нахмурился, выпятил губы:

– Не нравятся немцы, господин полковник? А вино, между прочим, неплохое. Хотя я лично предпочитаю аргентинское «Алма мора».

– При чём тут немцы? – осведомился Антон.

– Ну как же, разве вы забыли, что недавно вели охоту на немца Шнайдера, угнавшего Мурекса, Вестника с планеты-капли?

Антон заставил себя казаться невозмутимым.

– Мы не охотились на немца, сеньор Херард, мы ловили преступника, нападавшего на поселения вне Земли с помощью боевого робота.

– Ну это вы так считаете, – небрежно отмахнулся помощник Кецаля. Он уже выпил и, судя по всему, был на взводе.

Антон сделал заметку, что впредь на борту эскора не будет ничего алкогольного.

Кецаль посмотрел на него с любопытством, ожидая реакции. Но не его взгляд остановил Лихова, а взгляд Рокиты, в котором боролись осуждение спутника и лукавое ожидание умного ответа.

– А вы как считаете?

– Шнайдер был один, а вы, русские, выставили против него целый флот плюс ваш киллербот Копун.

Зачесались кулаки. Захотелось как следует врезать Херарду (интересно, что он делает на борту корвета, не имея никакого специального образования?) по одутловатой физиономии.

Воля сдержала желание.

Антон улыбнулся.

– Вы напомнили анекдот, господин Херард.

– Да? – удивился перуанец. – Какой?

– Левая нога говорит правой: «Напарница, тебе не кажется, что наш хозяин думает не тем? Но это строго между нами!»

Рокита засмеялась.

– Отличная шутка, сеньор Лихов.

Кецаль с недоумением приподнял брови, не обладая большим запасом русских слов, но, хоть и с опозданием, улыбнулся вслед за начальницей.

– Не понял! – Серхио набычился. – Что тут смешного?

Антон поднял бокал.

– Вы похожи на хозяина этих ног. За нашу победу, сеньоры, донна Рокита. После отдыха мы начнём исследовать систему и, возможно, найдём немало интересного.

– Я не понял! – с вывозом повторил Херард, наливаясь злостью. – При чём тут ноги, полковник? Вы хотите нас унизить?

– Серхио! – помрачнела Рокита.

– Что – Серхио?! Я полковник Перуанской косгвардии, награждён «Радугой Галактики», орденом «За заслуги» с тремя пальмами, а какой-то русский будет надо мной шутить?!

Антон сделал глоток, аккуратно поставил бокал на стол, поднялся и направился к выходу, провожаемый взглядами южноамериканских космолётчиков и двух сервисботов в образе девушек в передничках. Он не обернулся, когда сзади послышалась возня, со стола со звоном упал бокал, сдавленным голосом взвыл Серхио:

– Пусти! Я ему пасть порву!

Рокита догнала Лихова в коридоре.

– Сеньор Лихов!

Антон оглянулся.

– Прошу прощения за инцидент, – продолжала женщина с огорчением. – Он просто слегка перебрал вина.

– Я понял, всё в порядке. Хотя ваш полковник с тремя пальмами уж слишком быстро охмелел от одного бокала шампанского.

– Он выпил бутылку.

– О, тогда без вопросов. Но это я виноват, не проверил запасы пищи и напитков. В следующий поход на борту эскора не будет алкоголя ни в каком виде.

– Вы верите, что будет следующий раз?

Антон зашагал к лифту.

Рокита пристроилась рядом.

– Вы чего-то боитесь, – сказал он. – Чего? Вам известны какие-то секреты, о чём мы не догадываемся?

– Можно сказать и так.

Антон остановился перед прозрачной плитой корабельных транспортных коммуникаций, пронизывающих весь космолёт.

– Говорите.

– Не в коридоре же? Идёмте ко мне.

Предложение прозвучало двусмысленно, однако он был занят своими мыслями и не обратил внимания на тон перуанки.

«Стоум, что нового?»

«Анализ не закончен, идёт обработка данных с внешних планет», – ответил компьютер.

«Как только закончишь…»

«Свяжусь».

– Идёмте, – вслух произнёс Лихов.

Они перешли на палубу выше, и сервисбот жилого отсека открыл перед Рокитой дверь каюты.

В лицо гостю ударила смесь запахов, характеризующих жильё женщины: тонкий аромат духов, белья, тела и неуловимого отпечатка её личного порядка, лежащего на всех деталях интерьера.

Бедро слева отозвалось вибрацией: это на миг нагрелся конэцкэ, лежащий в кармане кокоса.

Показалось, что по каюте метнулся солнечный зайчик, нырнув в статуэтку второго конэцкэ, стоявшего на полке как необычное украшение.

Рокита поймала взгляд гостя, усмехнулась.

– Он на вас посмотрел.

Антон, помедлив, кивнул.

– Мой конэцкэ нагрелся. Впечатление такое, будто они поздоровались.

Глаза женщины расширились.

– Иногда мне самой кажется, что они живые.

Из стены вырос мягкий стул. Она указала на него.

– Присаживайтесь.

– Я постою.

Рокита хотела сесть, но внимательно вгляделась в каменное лицо Лихова и передумала.

Женщина стояла так близко, что ему стоило огромных усилий сдержать желание обнять перуанку, необычная красота которой заставляла сердце давать сбои. Она заметила перемену в мимике собеседника, сама положила ладошки на его плечи.

– Вы не против, сеньор Лихов?

Он растерялся от неожиданности, с трудом сдерживая ответные объятия, и судорожно попытался сообразить, что нужно делать в таких обстоятельствах. Пришла неуверенная мысль: «Это пси-атака!» Перед глазами на мгновенье соткалось лицо Олеандры. Губы исторгли наивное:

– Вы… слишком торопитесь… я женат…

– Ну и что? – удивилась она.

– У нас так… не принято.

– А как у вас принято? Это же нормально – удовлетворять свои желания.

– Не так… быстро.

Красивого рисунка брови перуанки вскинулись крыльями, словно собираясь взлететь. Голос Рокиты выдал её разочарование:

– Вы, наверное, предпочитаете другой пол?

– Н-нет!

– Тогда в чём дело?

Антон отвёл руки женщины, усадил её, растерянную, на откинувшийся лежак, присел перед ней на корточки, пытаясь держаться как с ребёнком.

Внезапно в голове заструился мыслеголос Стоума:

«Командир, разрешите снять криз? С таким пульсом и нейронапряжением вам надо срочно в медотсек!»

«Я справлюсь, скройся!»

– Донна Ахаа…

– Рокита… друзья называют меня Роки.

– Рокита, не время заниматься… интимом.

– А когда настанет это время?

– Не знаю, не сейчас, слишком много проблем приходится решать. Не обижайтесь, ладно? Что вы хотели мне рассказать?

Лицо командира южноамериканской экспедиции разгладилось, в глазах появилось сожаление пополам с уважением.

– Странные вы люди, русские. Ведь такие отношения ни к чему не обязывают, разве не так? Я ведь не предлагаю долгий союз.

– Мы разные, я имею в виду – русские люди. – Он улыбнулся, вставая и садясь на стул. – Просто я потом не смогу смотреть в глаза моей любимой женщине.

– Да, я слышала, что вы совершаете браки в космосе, хотя не понимаю, чем они лучше земных.

– У нас существует сентенция «брак на небесах», но это не значит, что русские люди предпочитают заключать браки в космосе. Говоря о «браке на небесах», имеют в виду людей, которых соединил Господь.

– Господь?!

– Ну или высшая сила, не божество, ангел, хранящий любовь.

– Ангел-хранитель?

Антон понял, что не сможет объяснить перуанке, человеку с иным кодексом душевных и духовных отношений, смысл понятий, заключённый в словосочетании «заключить брак на небесах». Расслабился.

– Роки, мы ещё поговорим обо всём, что вас интересует. Но чуть позже. Слушаю вас.

Она пристально посмотрела ему в глаза, ища в них насмешку, не нашла, покачала головой.

– Хорошо, поговорим позже. Я вам уже признавалась, что боюсь Хомозавра.

Оба посмотрели на статуэтку человекоящерицы.

Рокита передёрнула плечами.

– Я не трусиха, если вы решили…

– Ни в коей мере! – энергично возразил он.

– Когда мне подарили конэцкэ, это было вечером, я даже положила статуэтку на тумбочку… – Рокита начала хрустеть пальцами, смущённо отводя глаза, – и мне приснился удивительный сон. Я никому не говорила, иначе меня не допустили бы до командования рейдом.

Захотелось спросить: «Зачем вы рассказываете это „странным русским“?» Но вместо этого произнёс:

– Успокойтесь, я вас не сдам.

На щёки южноамериканки легла краска, усилившая смуглость кожи.

– В общем, мне начали сниться сны, причём совершенно одинаковые, будто я разговариваю с муравьиной кучей…

– Муравьиной?! – невольно удивился он.

– Иногда куча выглядит термитником, только вместо термитов или муравьёв она состоит из блестящих капель ртути.

Антон шевельнул уголком губ, и собеседница виновато улыбнулась.

– Вам неинтересно?

– Наоборот, очень интересно, продолжайте!

– Эти капельки ползают как живые и… дышат!

Она подождала реакции Лихова, но он на сей раз удержался от мимики.

– Они то увеличиваются в размерах, то уменьшаются, такое впечатление, будто дышат и ещё… смотрят. А весь термитник при этом производит впечатление живого организма. Он что-то говорит, только не на испанском, совсем непонятно. Вам такое не снится?

– С чего?

– Ну, ведь и у вас есть конэцкэ?

– Нет, – качнул головой Антон. – Зато иногда мой лягушонок нагревается, и мне грезится тонкий писк. Бартош утверждает, что наши конэцкэ не просто статуэтки, а какие-то устройства. Была идея просканировать фигурки многодиапазонным МРТ, да руки не дошли.

– Кто такой Бартош?

– Бартош Сталик, начальник экспертной группы, ксенолог.

– Как наш Санкритьян. А что вы думаете по поводу открытия потока астероидов, похожих на конэцкэ?

– Бартош предложил гипотезу о существовании цивилизации в системе ТТ Щита, где мы и обнаружили бункер под плазменной «корой» звезды, в котором была запрятана статуя человеколягушки. К сожалению, нам пришлось спешно бежать оттуда, и мы не смогли обследовать артефакт. Сделаем это на обратном пути.

– Что за гипотезу выдвинул ваш Бартош?

– Цивилизация ТТ Щита попыталась уцелеть в войне и сбежала через квадрант Щита к границам Вселенной, где недавно открыли мегаскопление галактик Великая Арка. По пути она посетила другие системы: UY Щита, Стивенсон 2–18, RS Set Щита и, возможно, другие. Мы хотим пройти по следу беглецов.

– Хорошая идея, – кивнула женщина, успокаиваясь. – В таком случае этот астероидный поток вокруг UY – след цивилизации ТТ Щита.

– Верно.

– Но всё равно непонятно, что такое эти астероиды. Один к одному статуи конэцкэ, только разной величины. Может быть, это и есть щитовики? Или их скелеты?

– Что?

– Как-то надо называть обитателей ТТ Щита?

– ТТ Щита – коричневый карлик, жалкая копия звезды. Но в принципе, можно назвать жителей ТТ и щитовиками. Хотя я не думаю, что эти скульптуры – скелеты разумных существ.

– Тогда что это?

– Скоро узнаем. Стоум уже собрал сведения о системе, можно начинать активные исследования.

– Мы можем помочь?

– Нет, мы… – Антон заметил мелькнувший в глазах перуанки огонёк разочарования и поспешил исправиться: – Впрочем, почему бы и нет? Катеров хватит, а лишних экспертов в таких делах не бывает. Только прошу слегка умерить пыл вашего спутника.

Рокита поморщилась.

– Мне его навязали, несмотря на то что на борту «Инки» ему делать было нечего. А вот почему он стал задираться…

– Может, и на него действует конэцкэ? – пошутил Антон, вдруг вспомнив, что и он сам с трудом справился с нервами, пережив момент раздражения.

Рокита посмотрела озадаченно, сдвинула брови.

– Не вижу ничего смешного, коллега. Будь я на вашем месте, немедленно вернулась бы на Землю с артефактом!

– Я человек военный, – мягко сказал он, – и должен выполнять приказы.

– Да, но при этом необходимо считаться и с обстоятельствами, учитывать степень риска. Неужели не чувствуете, что Хомозавр опасен? Понимаю, вы опираетесь на возможности вашего корабля, но не забывайте, что можете нарваться на киллербота Древних типа джинна или моллюскора, возможности которых намного больше.

«Не так уж и намного», – вспорхнула в голове хвастливая мыслишка, однако утверждать это вслух было бы совсем по-мальчишечьи, и Антон заметил с лёгкой укоризной:

– А как же вы полетели к Стивенсону на корвете, возможности которого ещё меньше? Почему не учли степень риска?

Рокита с прежней озадаченностью смерила его взглядом.

– Но ведь и я военный человек?

Он засмеялся.

– Ну, раз мы оба подчиняемся приказам своих командиров, давайте помогать друг другу. Почувствуете что-либо странное – сообщите, а я буду информировать вас. – Он встал. – Отдыхайте.

Дверь бесшумно ушла в стену.

Он вышел, чувствуя на спине разочарованный и одновременно обиженный взгляд перуанки. Шевельнулись мышцы живота. Захотелось вернуться… но дверь закрылась, и стало легче.

Стоум закончил обработку потоков развединформации к семи часам бортового времени, вернув к кораблю почти все разосланные по системе беспилотники. До объявленного начальником экспедиции конца двенадцатичасового отдыха ещё оставалось немало времени, но возбуждённая беседой с Рокитой и инструкциями протокола ВВУ психика Антона не давала ему покоя, постоянно мерещилась всякая чепуха. А когда с ним вдруг связался Стоум, стало не до отдыха.

«Командир, эскулап требует психической перезагрузки, – сказал он, инициировав мыслесвязь. – Экипаж перевозбуждён. Начались инциденты, которых не должно быть на военном судне ни под каким соусом».

«О чём речь?» – мрачно спросил он, действительно перестав анализировать состояние космолётчиков.

«Поиск» завис над главным облаком астероидного хвоста, вившегося петлёй под ним на расстоянии всего ста километров, поэтому без телескопа хвост казался состоящим из кроваво светящейся пыли. Но отдельные окна дальобзора показывали астероиды, освещённые лучами красного гиганта UY Set, от которых невозможно было отвести взгляд.

«Речь о тонком воздействии на мои нейроструктуры. Кто-то пытается корректировать память и потрошить нейросвязи. Кроме того, появились пси-деструктивные явления среди наших и перуанских космолётчиков. Серхио Херард спустился в трюм к Хомозавру и попытался снять с него страховочную сеть».

«Египетский городовой! – вырвалось у Антона. – Когда это случилось?»

«Полчаса назад».

«Почему не доложил?!»

«Вы приказали не беспокоить без причины», – невозмутимо сказал искин.

«А пьяная выходка генерала не причина?!»

«Он действительно был нетрезв после трёх бутылок вина, сейчас спит. Я посчитал его действия неосознанными. Но и среди наших парней произошёл неприятный инцидент. Поссорились оператор ТС Никита Чуприна и лейтенант Артур Редин».

«Бред какой-то! Причина?»

«Обсуждали женские прелести. Слово за слово…»

«Женские прелести?!»

«Или достоинства, не уверен, что правильно понял. Никита уверял, что ваша жена красивее полковника Ахаа, лейтенант Редин утверждал обратное».

Память вывела на обозрение лицо Олеандры. Потом сравнила с лицом Рокиты. Обе женщины были необычайно красивы, хотя по-разному, но Антон так и не понял, почему пилот-оператор «Поиска» отстаивал красоту Олеандры. С другой стороны, парня можно было понять.

«Зашквар!»

«Совершенно с вами согласен».

Антон связался с Войсковым.

«Артур, разобрался с Никитой?»

«Так точно, – с досадой отозвался капитан эскора. – Прилетим обратно, спишу на берег ко всем чертям!»

«Не горячись, парнишка просто высказал своё мнение».

«Он полез драться!»

«А вот с этим надо разобраться».

Антон вызвал Щёголева:

«Майор, что произошло?»

«Хотел доложить…»

«Почему не доложил сразу?»

Щёголев помолчал.

«Ну, повздорили… глупо, по-пацански… Никита начал сравнивать женщин…»

«Я в курсе».

«Командир, тут что-то не так. В команде началось какое-то озлобление, нервы не выдерживают, я сам с трудом сдерживаю эмоции, хотя всегда считал себя сдержанным человеком».

«Возьми своих на контроль!»

«Взял уже».

Антон связался с искином:

«Стоум, подключи эскулапа, мне нужен полный анализ пси-состояния команды!»

«Эскулап рекомендует антистрессовую обработку всего личного состава экспедиции. В поведении экипажа отмечен нездоровый возбуждающий агент неизвестного происхождения».

Вспомнился «взгляд» Хомозавра при погрузке его в трюм эскора. Сработала интуиция.

«Артефакт!»

«Не понял?»

«Источник пси-радиации – Хомозавр! Неужели не догадался? Рокита опасается этого булыжника. Нужен независимый аудит всех защитных систем. Подключи Нику, она врач, и Бартоша, определите тип излучения, его источник и последствия воздействия».

«Выполняю».

«Теперь главное: начинаем активный поиск базы Предтеч!»

Антон включил интерком:

– Капитан, экипажу – садимся «на уши»! Три минуты на изучение полученного объёма данных по системе!

– Принято! – ответил Артур.

– Бартош, подключайтесь к Стоуму в режиме «один на один», у нас сложная проблема!

– Уже работаю, – ответил Сталик.

– Время пошло! – Антон сделал то же самое, что рекомендовал начальнику группы, и в голову хлынул «водопад» информации, уточнённой и дополнительно собранной Стоумом с помощью всего исследовательского комплекса.

Объектов с большой сфинктурой (ближе к девяти) и степенью враждебности (чистая десятка «гитлеров») в системе красного гиганта UY Щита было обнаружено всего два: спутник пятой планеты величиной с астероид Церера и тот самый поток камней, имеющих форму человекоящериц. Отыскались и следы воздействия на планеты системы в виде гигантских разломов и кратеров, созданных энергетическими ударами. Все эти объекты требовали изучения, но средств эскора на всю структуру не хватало, и после обсуждения ситуации, в котором приняли участие и южноамериканцы, Антон решил заняться наиболее перспективными объектами, то есть искусственным астероидным полукольцом и «дублем Цереры». К остальным загадочным спутникам UY Set послали по одному дрону, управляемому ИИ, а всю армаду беспилотников кинули на изучение систем явно искусственного происхождения.

При обсуждении плана действий снова дал о себе знать неуловимый «агент влияния» на психику космолётчиков. Сначала опять возбудился Никита Чуприна, которого капитан эскора отстранил от управления техническими системами, и Нике с трудом удалось его успокоить.

Потом вышел из себя Серхио Херард, объявивший о намерении обследовать объекты самостоятельно. Роките пришлось проявить характер, показавший решительность настоящего полковника космических сил ЮЖАСА. Она посетила каюту генерала, и, хотя никто не знал, что там случилось, Херард после этого больше не пытался раздавать приказы и эпитеты оппонентам.

Кецаль молчал. Но Антону этот человек перестал нравиться окончательно, когда он с группой Щёголева спустился в транспортный отсек, чтобы отправиться к струе астероидов на катере. Заместитель министра обороны Перу находился в отсеке, хотя не должен был заниматься самостоятельными изысканиями на борту чужого корабля. Кецаль с задумчивым видом стоял перед фасадом Хомозавра, то есть перед его вытянутой ящеро-человеческой мордой величиной с одноместный пинас, и даже не сразу отреагировал на появление спецназовцев «Поиска». Впечатление было такое, будто он в ступоре мысленно разговаривал с Хомозавром, прислушиваясь к его речи. Лишь когда Лихов во главе группы приблизился к гигантской «статуе», перуанец очнулся и поспешил навстречу.

– А я жду вас, – сказал он с преувеличенным оживлением.

«Врёт!» – отреагировал терафим Антона.

– Зачем?

– Возьмите меня с собой, полковник.

– Это разведывательный полёт, ещё успеете поучаствовать в исследованиях.

– В прошлом я кос-майор контрразведки ЮЖАСА.

Антон усмехнулся.

– Не слишком лестная рекомендация.

Глаза Кецаля сузились.

И тотчас же Хомозавр за его спиной тихо зарычал. Во всяком случае, так показалось Антону. Он внимательно глянул на каменную глыбу, покрытую сыпью зеленоватых «прыщиков».

Кецаль оглянулся, снова повернулся лицом.

– Я не помешаю, командир.

– Нет! – отрезал Антон. – Вернитесь, пожалуйста, в жилой отсек.

Глаза заместителя министра приобрели кроткое выражение.

– Понимаю вас, никаких возражений.

Он кинул ещё один взгляд на человекоящерицу и направился к лифтам.

– Двое останьтесь, – сказал Антон.

Щёголев приподнял брови, но возражать не стал.

– Лейтенант Редин и Ника.

– Готовьте второй шлюп, – добавил Антон.

Белобрысый, с причёской «шмель», лейтенант, повздоривший с Никитой, с обидой посмотрел на Шёголева, пожевал губами, но вспомнил своё недавнее прегрешение и отступил.

Ника нахмурилась, переводя взгляд с одного командира на другого, но Щёголев потянул себя за мочку уха, что означало «мы сидим „на ушах“», и возражать она не решилась.

Подошёл Сталик, беседуя с Лог-Логиным, который был выше ксенолога на голову. За ним двигалась ещё пара: ксеноархеолог Селена Ванина и психолог Серж Ломовой, на губах которого навечно отпечаталась скептическая полуулыбка.

– Бартош, оставьте двоих, – сказал Антон.

Учёный удивлённо посмотрел на него.

– Я и так взял не всю группу.

– Оставьте двоих, полетите за нами на втором катере после небольшой разведки.

Сталик поскрёб подбородок.

– Серж, Селена.

– Мы и без того редко выходим… – с обидой произнёс ксенопсихолог.

– Скоро и мы полетим, – успокоила его Селена, лунообразное лицо которой излучало исключительное добродушие.

Через минуту створ отсека раздвинулся, «голем» блестящей каплей металла выскользнул в пространство.

Сквозь ставшие прозрачными стенки кабины стал виден хвост красных, оранжевых и золотых бусин, из которого состоял пояс гигантских конэцкэ.

– Сойти с ума! – пробормотал Бартош. – Да это же… сгусток сперматозоидов!

Изумлённая тишина была ему оценкой.

Потом захохотал Щёголев.

– Бартош, следите за речью, – пробормотал Антон укоризненно, вдруг осознав, что ксенолог очень точно подметил сходство потока искусственных псевдоастероидов с человеческим биоматериалом.

– А что? – со смешком откликнулся Сталик. – Очень похоже.

– Отличная мысль, коллега, – одобрительно произнёс Лог-Логин. – У меня давно ворочается в голове идея генетического сброса.

– Сброса? – хмыкнул Антон. – Кто, что и куда сбросил?

– Если принять во внимание концепцию Бартоша, то Разум ТТ Щита сбросил волновой пакет ДНК цивилизации в направлении на Великую Арку через созвездие Щита. Вот мы и натыкаемся на следы реализации их генома. Сначала в бункере ТТ, следом Стивенсон 2–18, и наконец, UY. Не удивлюсь, если по вектору Арки мы найдём ещё не один такой след.

– Вообще-то я предполагал физическое бегство, а не виртуально-информационное, – сказал Сталик. – Иначе трудно вообразить процесс преобразования информационно-энергетического потока в материальные структуры.

– Для высокоразвитой цивилизации нет ничего невозможного, дружище.

– Что ж, ваше дополнение только укрепляет мои позиции.

– Кстати, обратите внимание, что все следы щитовики оставили возле самых больших и старых звёзд. Что UY, что Стивенсон – гиганты возрастом больше одиннадцати миллиардов лет.

– ТТ Щита – коричневый карлик размером меньше Луны.

– Это огарок такой же огромной звезды, что и Стивенсон.

– И что из этого следует?

– Нам легче будет искать следы щитовиков, просто проложить вектор к Арке через цепочку супергигантов.

– Спасибо, Архип, потрясающая мысль!

– Командир?

– Мы этим воспользуемся, – пообещал Антон.

– В очередной раз отмечаю рост вакуумных пульсаций, – доложил Стоум.

Разговоры стихли.

«Голем» приблизился к самому плотному ядру псевдоастероидного потока, состоящему из самых мелких подобий конэцкэ размером с человеческую ладонь.

Левое бедро Антона на миг нагрелось.

Он озадаченно прислушался к своим ощущениям, понимая, что его человеколягушка неведомым образом почуяла массу человекоящериц.

– Лихов? – вдруг послышался в наушниках гортанный голос Рокиты. – Мой камень светится…

– Мой тоже даёт о себе знать – нагревается. Вот что: спрячьте-ка свою ящерицу в каютный сейф.

– Спрятать в сейф?!

– На время моего отсутствия. Вернусь – решим, что делать. Поместим их в бортовую лабораторию и попробуем определить, как они поддерживают связь.

Словно услышав его слова, ядро статуэток-астероидов мурлыкнуло волной призрачно-голубого света.

Катер содрогнулся.

– Силовое воздействие! – доложил компьютер «голема».

– Чёрт! – выдохнул Щёголев. – Что за хулиганство?! Это нападение или предупреждение?!

– Стоум, на катер совершено нападение!

– Небольшой гравитационный импульс, – ответил искин. – Ничего серьёзного.

– Почему не доложил?

– Сообщение последовало в общем пакете. – Стоум помолчал. – Возможно, вы не обратили внимания.

– Не может быть!

– Упрёк не принимаю, – бесстрастно проговорил искин.

– Офигеть, дружище! – пробормотал Щёголев. – Что с тобой, парень? Как ты отвечаешь начальнику?

Антон вспомнил о недавнем открытии неизвестного поля, изменившего поведение людей на борту эскора. Может, и Стоум поддался ему? Но тогда все они находятся в большой опасности?!

– Внимание! Императив «три нуля»!

– Есть! – мгновенно отреагировал Стоум.

Императив «000» обозначал экстремальную готовность к нападению, заставляющую экипаж действовать в режиме ВВУ, как говорится, до победы, и требовал от всех колоссального сосредоточения и расхода энергии.

Слуха коснулся персональный вызов:

– Лихов! Слышите меня?

– Рокита?

– Кецаль и Херард… они спустились в трюм!

– Ну и что из этого… – Антон замер. – В трюм?! Зачем?!

– Я слышала их разговор… они хотят связаться с Хомозавром, освободить его и…

– Сбежать?!

– Захватить с его помощью эскор.

Он вовремя прикусил язык, чтобы не выматериться.

– Где вы?!

Последовала пауза.

– Я здесь… в трюме…

– Где?!

– Я была в трюме… когда они пришли…

– Оттуда нет прямой связи с катером!

– Я попросила вашего искина Стоума…

Антон присвистнул.

– Оба-на! Какого дьявола вы полезли в… впрочем, прошу прощения, мы все находимся под воздействием пси-поля. Они вооружены?

– Да, оба переоделись в наши «хамелеоны», у обоих штатные «универсалы».

– Час от часу не легче! Слушайте и делайте только то, что я скажу! В отсеке за тушей Хомозавра стоят ещё два катера, сможете забраться в один?

– Они, наверно, на чип-защите.

– Стоум откроет вам самый дальний, под номером «девять».

– Поняла… но, может быть, я смогу их отговорить?

– Не делайте этого, они и полетели с вами, скорее всего, для того, чтобы втайне от вас захватить робота и пригнать к своим заказчикам.

– Я сама об этом… – Голос перуанки пропал.

– Рокита? – Он подождал. – Роки?!

Молчание в ответ.

– Стоум, проследи за женщиной, открой ей люк «девятого», обеспечь безопасность!

– Открыл.

– Второй катер вылетел?

– Нет, жду приказа.

– Мы возвращаемся!

– Понял!

– Не понял! – в два голоса воскликнули Щёголев и Бартош, не слышавшие переговоров Лихова с Рокитой и искином.

– ЧП на борту! – рявкнул Антон. – Капитан, задраить все люки и перекрыть переходы в транспортный отсек!

«Голем» выписал в пространстве крутую петлю, поворачиваясь кормой к гигантской пламенной бездне звезды UY Set, собираясь отправиться к зависшему в десяти километрах эскору, и в этот момент рой псевдоконэцкэ под ним полыхнул голубым пламенем и в корму катера ударил километровый зигзаг молнии…