Близился час обеда. Нюра видела: женщины, ушедшие уже далеко вперед, работают сегодня шумно, то и дело собираясь в кучки, оживленно обсуждая что-то. Достанется, пожалуй, и Метеору, и самой звеньевой. Бабы работают, не жалея времени, не жалея сил своих: чем выше будет урожай, тем больше дополнительной оплаты получат. И они всегда строго следят за тем, чтобы как можно меньше путалось меж ними временных — «попутчиков» и «нахлебников».

— Ну, Василиса, шабаш! Пошли обедать!

— Сейчас, — прохрипела девушка, облизывая пересохшие губы.

Думая, что она хочет сократить свое отставание, Нюра не стала дожидаться ее — пошла вниз, наискосок поля, к кустам на меже, куда потянулись все остальные и где были припрятаны у всех узелки с едой.

Звеньевую встретил плотный строй ехидных шуток:

— Ты что, Нюра, решила без обеда оставить свою новую ученицу?

— Свою мамзель?

— За какую ее провинность?

— И раздела ее — по образу и подобию своему!

— Аль из шалавы человека хочешь сделать?

Нюра обозлилась, подняла руки:

— Погодите, девки, погодите! Нельзя же так: совсем не знаете человека, а…

— О-о-о!

— У-у-у!

И пошло, посыпалось… Получалось так, будто бы и нет на селе — разве что Васька Снигирев — мужика, который бы не побывал хотя бы раз в «лапах» этой зверюги в армейской короткой юбке.

Вдруг женщины притихли…

Неподалеку, не сходя с отведенной ей борозды, шла вниз по полю виновница всех сегодняшних бабьих волнений. В плавках, лифчике, со снопиком травы на голове вместо шляпки. Стройная, сильная, подрумяненная солнцем. Шла медленно, чинно, царственно приопустив ресницы. Прошла мимо. Должно быть, на пруд.

— Хорош-ша! — нарушила молчание Клава Бажина. — Будь я мужчиной, даже женатым… Это же вторая Маня Корлыханова, только фронтовой закалки!

Нюра вспомнила, что Василиса не захватила с собой в поле никакого узелка с едой, и решила повременить с обедом. Она уже встала на ноги, чтобы пойти вслед за нею на пруд, да ей вдруг представилось, как та покосится и что скажет. «Что, сержант, — съехидничала бы Василиса, — боишься отпускать меня одну, вдруг какого-нибудь примерного мужика соблазню?» Нюра нашлась бы как ответить, но разве в этом дело? Пусть отойдет у человека сердце…