Просто невероятно. Этот здоровяк стоит передо мной на коленях и обрабатывает мои натертые ноги.
Вблизи я улавливаю его аромат. Он пахнет… чем-то очень земным. Ветром, почвой, выдубленной кожей.
Он такой смуглый, будто солнце запекло слой самой плодородной земли прямо в его плоть. И вроде бы Люк ничего особенного не делает — ну подумаешь, заклеивает мне пятки пластырем, — однако выглядит страшно сосредоточенным. Эти поджатые губы, чуть нахмуренные брови и явно читающаяся на его лице забота пробуждают в моей душе нечто, в чем я даже самой себе не готова признаться.
Нет-нет.
Ни за что.
— Думаю, мне пора, — шепчу я.
— Я еще не померил джинсы.
— А, точно. — Я с трудом сглатываю, гоня неуместную фантазию, как его ладони скользят вверх по моим бедрам. — Ты не мог бы…
— Что именно? — рассеянно переспрашивает Люк, уставившись прямо на мои бедра. Он что, заметил мою на него реакцию?
Божечки, как же меня тянет к этому мужчине. И не только из-за его внешности — хотя как не впечатлиться парнем, который явно грузовик мог бы поднять, — но и благодаря его поведению. Сначала он просит прощения за то, что сделал обо мне поспешные выводы, затем создает для меня максимально комфортные и безопасные условия. А в итоге вообще стоит передо мной на коленях и держит мои израненные ноги.
Гордый мужчина, который готов этой самой гордостью поступиться. Это… нечто.
Нечто, способное завести нас куда дальше, чем простая интрижка.
Ой-ей. Ни за что.
— Ты не мог бы сейчас примерить джинсы?
Он распрямляется во весь свой роскошный рост и… как-то очень понимающе на меня смотрит? Уж лучше бы нет.
— Конечно, Иви.
Люк удаляется в ванную переодеться, а я тем временем устраиваю себе мысленную взбучку. Ну знаю ведь уже, какими непостоянными бывают мужчины! Непостоянными, безответственными и бесчувственными. Я приехала сюда с сыном, чтобы начать жизнь с чистого листа. Уже успела набросать примерные ее очертания и постепенно добавляю в картину красок. Если сейчас отвлечься на отношения, цвета перемешаются и получится грязь. Или вообще совершенно другой рисунок. Нет, мне такого не надо. Я к такому не готова.
Вот только когда Люк показывается из ванной в одних только джинсах и без рубашки, мои гормоны набрасывают новую картинку, где я нахожу няню и время от времени расслабляюсь с этим огромным застенчивым фермером. Ну правда, что тут плохого? Если все делать правильно и предохраняться, секс вообще полезен для здоровья!
— Иви… — начинает он, потирая шею. — Мне прежде ни разу не удавалось найти штаны по размеру. Ну так чтобы в самый раз. А эти будто на меня пошиты.
Звучащая в его голосе благодарность отвлекает меня от созерцания мускулистых бедер.
— Так ведь они и правда на тебя пошиты.
Он кивает, хочет что-то сказать, но осекается и замолкает. Люк настолько растроган моим рождественским подарком, что мне становится ужасно неловко за свое прежнее поведение. Пришла к бедняге и практически швырнула ему штаны в лицо. А теперь хочется ему еще десять пар пошить. Может, так и сделаю.
— Спасибо, — наконец говорит он. — Прошу, назови цену.
— Не в этот раз, — качаю я головой. — Это подарок.
И прямо как в тот раз, когда я предложила ему заплатить всего пять долларов за порванные джинсы, в глазах Люка появляется упрямый огонек. Впрочем, он не выглядит отталкивающе. Все-таки его настойчивость проистекает из желания отплатить добром за добро. Мне такая черта кажется… привлекательной. Слишком привлекательной.
— Боюсь, я не могу принять подарок, ничего не дав взамен, — говорит Люк. — Я буквально вырастил своих братьев и сестер, параллельно готовясь принять ферму от родителей. Я хорошо умею давать, а не брать.
Я встаю, пересекаю комнату и обхожу Люка по кругу, потягивая пояс штанов то здесь, то там, проверяя, насколько хорошо они сидят.
— И что, ты не можешь принять даже пару джинсов?
— Нет.
Теперь я стою прямо перед ним; чувствую тепло, исходящее от его крепкого тела, дыхание, что овевает мою макушку.
— Предупреждаю: если не возьмешь с меня деньги, я поблагодарю тебя иначе. Даже не представляешь как.
— Ой, боюсь-боюсь, — тяну я, запрокидывая голову и картинно ежась от страха.
Впрочем, мурашки и правда бегут по моей коже, когда я ловлю взгляд Люка: он смотрит на мои губы, как голодающий на шоколадный десерт.
— Думаю, я готова рискнуть, Люк Уорд.
Он тяжело сглатывает:
— Мне кажется, или ты хочешь, чтобы тебя поцеловали?
Я чуть прижимаюсь грудью к его торсу, и Люк издает хриплый стон.
— Попробуй и узнаешь.
— Проклятье, — восторженно выдыхает он, но не успевает отзвучать последний слог, как губы Люка накрывают мои.
Его напор едва не сшибает меня с ног. Да уж, нелегко бедняге пришлось. Я ощущаю его желание и завожусь в ответ, потому что тоже долго сдерживалась. От первого же поцелуя голова идет кругом. Впрочем, к чему себя обманывать — меня потянуло к Люку в тот же день, в который он переступил порог нашей комиссионки и не нашел ничего подходящего.
— Боже, какая ты красавица. Боже. — Пальцы его правой руки перебирают мои волосы, а затем лихорадочно скользят вниз по спине, и Люк притягивает меня ближе. Я чувствую, как его член упирается мне в бедро. — Мне нравится, как ты смотришься в моем доме, Иви.
Мое подсознание сигналит об опасности. Не такой, чтобы окончательно прервать этот восхитительный поцелуй, однако я считаю важным предупредить:
— Серьезные отношения меня не интересуют.
Люк сзади захватывает в кулак пояс моих джинсовых шортов и тянет вверх, вынуждая меня практически встать на цыпочки. Деним врезается мне между ног, и я невольно хнычу. Боже. Вот это да.
— А что же тебя интересует? — спрашивает Люк, глядя мне в глаза и продолжая тянуть.
Еще. Еще.
— Я тебе уже сказала, — выдыхаю я и, следуя безмолвным указаниям, обвиваю его пояс ногами.
Прижимаюсь сильнее, еще сильнее… С моих губ срывается тихий стон, а с его — ругательство.
— «Друзья с привилегиями» — чушь для сопляков, — заявляет Люк, припечатывая меня спиной к холодильнику и притираясь ко мне. Сперва легко, затем все настойчивее и настойчивее. — А я не мальчишка.
О да, вот уж точно. Не припомню, захватывало ли у меня хоть раз так дух от партнера? Так вот что значит «быть в горячке»? Когда крайне сложно сосредоточиться, заходится сердце, а все нервные окончания искрят?
— С-скажем так: давай время от времени встречаться по-взрослому… — Я давлюсь всхлипом, когда Люк трижды мощно толкается, и холодильник опасно дребезжит. — Или… ох… или как бы ты это назвал?
— Спать с моей женщиной, — хрипло отвечает он куда-то мне в шею. — Вот как бы я это назвал.
— Твоей женщиной я не буду. Я собственная.
— Встречное предложение, милая: если после того, как я от души с тобой покувыркаюсь, ты все еще не захочешь зваться моей женщиной, я разрешу тебе звать меня другом с привилегиями.
Хм… до смешного легко. Верно? Конечно, я не назовусь чьей-то там женщиной, мы же не в старом вестерне.
— По рукам.
— Слава богу, договорились. — Он прикусывает мочку моего уха, а сам толкается сильнее, жестче, и, божечки, похоже, я уже от одного этого могу кончить. Кончить просто оттого, что Люк трется об меня. — Только учти, Иви, придется непросто. Понимаешь, о чем я?
Да еще пять минут назад догадалась.
— Ты большой.
— Да. — Он утыкается лицом мне в шею и протяжно стонет. — Мало какие джинсы мне впору, и мало какая женщина меня выдержит.
Судя по тону, Люк основывается на собственном печальном опыте.
Что-то мне подсказывает, что у нас с ним так не будет. Проклятье, да я буквально теку всего лишь от нескольких поцелуев. Даже представить не могу, как заискрит между нами, когда мы окажемся голыми.
А я хочу оказаться с ним голой. И очень. Прямо сейчас.
— Я выдержу, — шепчу я, покусывая и целуя его подбородок. А сама тем временем шире развожу ноги, чтобы Люк мог прижаться еще плотнее. — Попробуй.
— Иви, — рычит он и вновь запечатывает мне рот поцелуем.
Мы лихорадочно избавляемся от одежды. С меня слетает футболка — и Люк, время от времени прерываясь на голодные поцелуи, с каким-то отчаянным животным стоном посасывает мои соски, пока те не твердеют. Никогда еще так не радовалась, что не стала надевать утром лифчик. Люк грубо обхватывает мои ягодицы, продолжая ласку. Его грудь тяжело вздымается, а расширившиеся зрачки перекрывают шоколадные радужки. Распаленный мужчина. И все это из-за меня.
— Да какой мужик тебя бы отпустил?
— Я… не знаю, я…
— Так что, готова принять меня целиком? Умница. — Он проводит зубами по моей шее и вдоль линии челюсти. — И насколько жестко тебя взять?
«Так жестко, как ты сам хочешь».
«Переверни мой мир навсегда».
Эти ответы — по сути капитуляция — уже готовы сорваться с моих губ, но я не успеваю. Где-то в спальне принимается плакать Сонни. Знакомый и такой родной крик пронзает меня точно кинжал.
Я совершенно забыла, что мой собственный сын спит на кровати этого мужчины. Забыла саму себя. Забыла о самом важном в своей жизни.
Это вот так Люк на меня влияет?
Если да, он опасен. Именно таких ситуаций я поклялась себе избегать.
Когда полностью растворяешься в ком-то, вместо того чтобы думать в первую очередь о себе.
И о сыне.
— Мне пора.
Люк отрывисто кивает и отпускает мои бедра. Я сползаю вниз. Он упирает руки в бока и отступает, пытаясь отдышаться.
— То, что здесь произошло, не пустой звук, Иви.
— Знаю, — с трудом отвечаю я, тоже жадно хватая ртом воздух. — Как-то не очень необязательно вышло, да?
— Ага. — У него на скуле дергается мышца. Похоже, Люк с трудом сдерживается, чтобы снова на меня не наброситься. Где-то в глубине души мне хочется, чтобы он сдался. — Тебе решать, что между нами происходит и как быстро этому развиваться, но я приложу все усилия, чтобы перевесить чашу весов в свою пользу. Иви, черт возьми, я хочу быть рядом. В любом качестве, в котором ты мне позволишь. — От его проникновенного взгляда у меня снова заходится сердце. — Однако предупрежу сразу, для ясности: я не отделяю тебя от твоего сына, понимаю, что вы идете только вместе. И меня это не пугает. — Он кивает на мои ноги. — Отвезу вас домой. Не прощу себе, если ты по моей вине прольешь еще хоть каплю крови.
У меня перехватывает горло, в глазах мутнеет — и я понимаю, что надо срочно убраться отсюда.
Прояснить мысли, определить приоритеты.
Вспомнить, что, если отвлечешься на мужчину, ничего, кроме разочарования, это не принесет.
Следующие пятнадцать минут проходят в гробовом молчании. Люк высаживает нас с Сонни у комиссионки, наблюдает, как я отпираю дверь, ведущую в небольшую квартирку на втором этаже, и даже не скрывает голод и решительность во взгляде, когда я оборачиваюсь напоследок. И несмотря на все, что я выучила о романтике, обязательствах и мужчинах, вынуждена признать… Люк способен отвлечь меня от приоритетов.
Но уж разочарованием он точно не станет.