Несчастный фундамент нас вымучил знатно. Сначала все подгони, поймай… а потом твори, соединяй, фиксируй… пока он опять подумывает уплыть. Возникло ощущение, что вода с поверхности, неторопливо проникает в глубину вдоль ствола сваи, разжижает почву, и она… в общем, приходилось вновь регулировать высоту. Ловить, выводить, думать о том, что надо бить сваи под углом, а уж потооом…. А потом приперлись гости! В пять утра!

Одинокая семья, муж жена и двое ребятишек, подошли к набережной, к оградке у реки, средь ночи и моросящего мелкого противного холодного дождя! И стали там чего-то ждать, разве что руками не помахивая, одним своим видом привлекая внимание. С чемоданами и сумками…. В общем, тот перебежчик от того депутата привел своих родичей в ночи!

И ему это даже сильно в укор не скажешь — до двух часов ночи тут, на набережной, тусовался некий народ, и не факт, что с приходом дня, не начнет тасоваться новый. Что Павлу опять не придётся объяснять неким особо важным и напыщенным гражданам, насколько они неправы, и куда им стоит пойти, пусть и культурно. А уж его фигуру в той толпе, что бродила вдоль бережка вечером заметить несложно — гигант среди лилипутов! Взрослый, средь детей.

Оставлять этих гостей под дождем мерзнуть-мокнуть дальше мы не стали. Не звери же мы в конце концов! Сами пригласили и сами… хотя я тайно надеялся, что они тупо не придут! Потеряются в ночи или вообще забудут! Но раз уж пришли, заставлять их стоять на пороге будет верхом невежливости.

Так что, переглянувшись и вздохнув, мы подзабили на дальнейшую работу в очередной раз, разложили мостик на набережную, и стали думать о том, в какую башню селить этих постояльцев? Сошлись на левой башни у входа! Одной из двух самых низеньких, такой же как и все прочие пустой внутри, хоть это и ненадолго — сча поправим! И одинаковой с центральной толщиной. Что и стало причиной выбора — не нужно думать о планировках! Они уже готовые! Пусть мы и заменили одну тридцатиметровую комнату на две пятнадцатиметровых, ну и коридор, ванную, и кухоньку о десяти квадратах добавили, поделив двадцатиметровую кухню на кусочки. Вполне достойная однушка получилась! Наверное…

И пошли встречать гостей! Так как несмотря на разложенный мост, сами они ножками что-то там ну никак не топали. Стояли, гады, ждали, ироды, когда сами хозяева выйдут, встретят, и их, блин, «за ручку» внутрь проводят! Нам что, заняться больше нечем⁈ Зла на них нет!

Встретили, поглядели на пару мокрых куриц и цыплят. Пригласили внутрь, раз сами не идут, зашагав впереди них, приглядывая, чтобы чего в пути не приключилось. Все же, это для нас пятьсот метров моста и не растения вовсе, и для охотников тоже.

Павел вон, даже на хромой ноге, эту дистанцию довольно бодро брал, переваливаясь как медведь при каждом шаге и украдкой морщась. А вот для маленьких людей и их детей, это дистанция!

Не особо большая ввиду вполне ровного нескользкого даже от воды покрытия — влага вся стекает по рельефу вниз, от чего по обе стороны моста, вдоль упорных бортов, текут конкретные такие ручьи, а сам металл довольно сухенький, и шершавенький. Но все же полкилометра, это пол километра! Сколь не была бы удобной дорога. А тут еще и подъем, и затяжной спуск…

Пока они топали, мы разглядывали их персоны. Муж жена, довольно молодая пара которой или еще нет, или совсем немного за тридцать обоим. Симпатичные, как и большинство живущих в Залихе людей, с ладными фигурами, явно спортивные, и следящие за собой, что хорошо чувствуется при пристальном взгляде на движении их тел, особенно на дистанции.

Для них, для этой парочки взрослых, эти полкилометра тоже никчемушная вылечена, как им и нет дела до моросящего дождя. Одежда на них непромокаемые плащи, под которыми сухо и тепло. Хорошая непромокаемая обувь на ногах, и такие же штаны. Под всем этим под одето что-то теплое. В общем, подготовленные и знающие толк в походах люди. Довольно достойные кадры, если так поглядеть! Но дети…

Одеты они точно так же как и взрослые, никаких проблем — их в это их явно знающие взрослые одевали! Мокнет у них, максимум лицо из-под затянутых капюшонов. Да возможно что-то совсем небольшое на грудь под плащами попадает, капая за шиворот с рожи. Просто подготовка у киндеров явно не та, пусть их и не назвать «в плохой форме», иначе бы они уже давно клевали носом, и вообще устали бы еще пока шли сюда, к набережной. Пешком. Откуда-та не весь откуда из глубин города.

Просто… годы. И если мальчик, которому примерно восемь, серьёзным взглядом сверлящий наши степенно вышагивающие спины, мог бы легко топать быстрее, то вот девочка рядом с ним, которой было всего пять, или около того, выжимала максимум из своих маленьких ножек и быстрее идти просто не могла. Её родители, несколько раз порывались взять её на руки и идти быстрее, как они, наверняка делали по пути сюда, но почему-то ни разу не сделали этого на мосту, продолжая просто вести малютку за ручку. Побоялись что ли, что мы ревновать начнем, и тоже, кукуску на ручки захотим? Наивные!

Однако этой маленькой шмакадявке было скучно просто так топать со всеми! Несмотря на максимально возможную скорость её ножек. Ножки то, работают сами по себе! А вот глазкам… тоже требуется занятие. А из-за тьмы ночной, не по озираешься по сторонам, а подсветку замка мы временно отключили из-за ремонта и его совсем не видать во тьме.

Так что единственным видом, которым она могла любоваться впотьмах, это слегка светящиеся тела идущих впереди неё двух детей — нас! И светились мы не потому, что такие вот, а потому что на нас падал свет от фонариков её родителей, что подсвечивали себе и детям дорогу по темному мосту — его подсветкой мы как-то в принципе не озаботились, не подумав даже о такой надобности.

И больше всего эту кроху интересовала юбка моей сестры. А вернее — ножки сестренки, и не только. Будто в пику моим словам, что дети принятых пожить людей, будут страстно желать сестренки под юбку заглянуть! И девчонка-пятилетка, неотрывно следящая за каждым шагом впереди идущей девицы, и правда желала, страстно хотела! Что бы при следующем шаге, юбчонка… задралась чуть повыше! Еще повыше… еще немножко больше!!! Еще чуть-чуть…

А все потому, что сестрица топала босиком. Юбку имела короткую и сухую — мы под зонтиками, родительскими, взятыми с собой из квартиры для этого похода, прячемся вполне неплохо, чуть ли не целиком! Я, под батиным, сестра — под материным. И эта короткая сухая юбка, при каждом шаге подскакивала почти по самую попку — девочка выросла, юбочка нет.

Создавала ощущение, что юбка вот-вот, еще чуть-чуть, и задочек то оголит! И если прочих людей и брата любопытной малявки это вот вообще не волновало, то вот девочка, мелькая взглядом с босых ног Лины, которыми та шлепает по стали моста, на её попку, скрытую юбкой, как видно отчаянно желала знать — есть там трусы или нет? Есть или нет? Есть или… на ногах ведь то даже носков нет! А на попе?

— Могла бы уж и спросить, — тихо шепнула мне сестра, в ответ на моё предположение о мыслях девчонки позади.

Мы с ней всю дорогу шептались, обсуждая разное! В том числе и наших гостей. И их роль в нашей жизни. Как, что, и куда будем их девать в дальнейшем, и будем ли вообще. Ну и их детей, как потенциальных будущих работников, тоже обсуждали. Как и их жизнь в текущих реалия, говоря в том числе и о том, что они сейчас о нас думают. Мальчик, например, явно думал о том, чем он для нас может быть полезным, но придумать не мог ничего от слова совсем, сводя все к тому, что поглядим как будет дальше. Может они и не такие вовсе, как о них все думают. А вот девочку… интересовала только попа.

— Ну это же невежливо. — улыбнулся я тихонько, в ответ на слова сестры, шепча не слышимо для людей в пяти метрах позади нас, заглушая даже намеки на разговор, шлепаньем ног по мокрой стали, — И некультурно такое спрашивать.

— Ну я бы сказала… — пробормотала сестренка, обдумывая мой ответ, — Но да, ты прав, такое невежливо спрашивать. — и посмотрела на идущих сзади, не поворачивая головы. — Я же вот не спрашиваю, есть на них трусы или нет? — взглянула она на меня, повернув голову чуть в мою сторону.

— Так там и так понятно, что есть. — повернул я голову в ответ, слегка улыбнувшись. — Все нормальные люди носят трусы.

— Я не ношу…. Думаешь стоит начать?

— Трусы, поверх трико? — улыбнулся я чуть сильнее.

— Почему сразу трико? А, да… только не трико, а… облегающий костюм!

— Все равно одежда.

— Броня!

— Еще хуже! Трусы поверх брони, это что-то с чём-то!

— Мх, — задумалась сестренка, сморщив носик, отворачивая голову от меня к дороге, — Да, действительно. Трусы, поверх защиты… это как-то… не по-людски. Может тогда, — повернула она голову вновь ко мне, — мне носить трусы под нею? На тело, как и положено?

— А писать и какать ты как будешь? Через них, да?

— Точно. — кивнула сестренка головой, и вновь вернула взгляд к дороге, отворачиваясь, — Сквозь трусы не… а может ты… а, не, забудь! Все норм!

— Не переживай. — улыбнулся я, и тоже стал смотреть в сторону чернеющего и все приближающегося замка, — Тебе не к чему замораживаться всеми этими модными веяньями обычных людей. Даже такими банальными, как трусы на попе.

— Думаешь? — склонив голову на бок, поглядела она на меня.

— Уверен. — утвердительно кивнул я, не поворачиваясь, — Меньше слушай простых людей. А то тебе и золотых унитазов скоро в замке мало станет.

— А зачем мне золотые унитазы вообще? — захлопала сестра глазами, смотря куда-то вдаль, впереди себя.

— Вот и я того же мнения.

— Титановые лучше!

Я прыснул со смеху, но тихонько, а идущие позади люди, подумали, что я то ли оступился, то ли подавился, то ли кашлянул.

— Они дороже, да? — прошептал я для сестры, — Титана у нас не так уж и много, и он нам нужен, а золота полно, и как-то ни к чему. Титан для нас дороже, а потому на него и надо какать?

— Не, по объёму то титана больше! Сильно больше! Он же легче! А какать в него… я всё равно не буду. — слегка покраснела сестренка щеками, отводя глаза в сторонку, прочь от меня, — У меня броня с подгузником!

— Ага, и снимать ты её не планируешь.

— Когда закончим замок. — отвела она взор еще сильнее, немного отворачивая от меня голову, и краснее, тоже, сильнее.

И я вот немного не понимаю, ни себя, ни её! Мы видим все вокруг! Что я, что она! Наше зрение не привязано к телу! Мы можем видеть самих себя со стороны, и даже под мост заглянуть в состоянии, при желании. Зачем эти игры глазами, лицом и эмоциями? Зачем… отворачиваться-поворачиваться⁈ Если можно смотреть лицо, даже если собеседник стоит спиной⁈ Но… мы все равно это делаем. Нам… нравится! И будем делать! Эмоции… приятны! И такое их выражение… даже немного умиляет.

Наконец мы добрались до замка этим неспешным шагом, доведя наших приблудышей до их нового дома. Показали им башню, и место их новой жизни. Квартирку на третьем этаже, с видом на… болотце и кусты, ну и чутка города можно углядеть — все же третий этаж башни, с учетом высоты основания замка, это от земли, как четвертый этаж нормального дома! Кусты столь высокими не растут! Даже если они очень… пышные и длинно веточные. Но все же вид оттуда, не такой шикарный как с обзорной площадке двенадцатого этаже нашей главной башни мамы.

Показали им квартирку, путь в которую был на лифте — пространственные переходы мы еще не сделали, так что просто двигающаяся вдоль стены каменная платформа, и просьба не высовывать ручки за её края, во избежание отрывания этих самых ручек. Ну и квартирка, где из мебели только ничего. Зато есть комнаты и свет… правда непонятно как его выключать.

— Пока, наверное, мы отключим освещение, чтобы не мешать вам хоть немного поспать, — сказал я, обдумывая ситуацию, — Потом доделаем, и будет нормальный выключатель.

— Как пожелаете, — склонился наш новый слуга в поклоне, и его жена, предварительно похватав за головы с любопытном озирающихся детей, тоже склонилась вместе со своими чадами.

— Отдыхайте, — сказала им сестренка. — Мы позже подойдём, как со всем закончим. — сказала она, и мы провалились сквозь пол, оставив семью в квартире, откуда просто физически нет выхода, даже окна, не открывающиеся и снаружи их нет.

Семейка стала располагается, говоря «Ну, теперь это наш новый дом», и неуверенно улыбаясь, даже и не зная, радоваться им или не стоит. Мелким же… мелким же тут же приспичило в туалет:

— Мама, я писать хочу!

А как же иначе то⁈ Столько воды вокруг и не пописать⁈ И в ванной комнате в тот же миг появился унитаз, хоть его там и не было изначально. Каменный, гранитный, непонятного цвета камня — самый простой дешманский! Без однородности цвета. Но все равно довольно крепкий, за счёт монолитности «литья», и такой… захочешь не сломаешь. А еще там нарисовалась такого же полосатого цвета довольно симпатичная ванная. И смеситель с гусаком, тоже выполненный целиком из камня.

— Отломится, отломится, — сказала сестрица, имея ввиду довольно тонкий и длинный для каменного изделия гусак смесителя, выплывая при этом из пола, выходя из тайника, где делала все эти предметы быта для своих зверушек.

— А еще, та девочка… — продолжила говорить девочка-любопытница, когда её мать нагнулась пред ней, думая, куда бы пристроить писающею дочь для пописать, — она…

— Тише. — улыбнулась женщина, глядя на дитятку, — она теперь наша хозяйка. Наша начальница и босс. К ней надо проявлять уважение!

— Но…

— Да, она маленькая, но ты должна обращаться к ней как в взрослым и очень важным тетям.

— Но…

— Именно так!

Девочка накуксилась, а потом напомнила, что хотела бы пописать, начав ерзать ножками, стоя на месте, явно зажимаясь из последних сил.

Мать семейства обратилась к мужу, на тему того, куда можно слить мочу — нашлась только небольшая бутылка из-под воды в одной из сумок, что несли с собой эти наши новые жители. Но писать в горлышко бутылке девочке… её ждет непростое будущее! Однако прежде чем это все же случилось, и хоть и бутылка была уже проставлена, произошло чудо — мальчик семьи, что тоже зажимался и был на гране, нашел туалет! В смысле он, туалет, комната санузла, там была всегда, но они видели только то, что он пуст! И туалетом потому не считалась. А тут… трон. И мальчик радостно об этом всем сообщил и тут же посмешил воспользоваться, скачком сбрасывая балласт.

— А куда мы все эти кака будем девать? — поинтересовалась сестренка у меня, стоя как и я, внизу этой самой башне, и участвуя в строительстве прочих квартир этой круглой башенки и их пространственного зачарования на квадратные комнаты.

— Ты лучше подумай, как они пол будут вытирать! — усмехнулся я, так как девочка, от радостного крика брата сикнула, а рука её матери дрогнула, и стуйка улетела «мимо кассы».

Ну и остальной поток, что полился из плачущей малютки, тоже, не пошел целиком куда надо. Ну а нести на занятый унитаз сущею и ревущею… вообще была плохая идея!

— Ну как-нибудь выкрутятся. — пожала плечами сестрица, наблюдая, как чутка поругавшись, родители крохи вогружают её в ванную, и обнаруживают что из обоих кранов смесителя идет одинаково теплая вода, так как идет из одного резервуара, без подогревов и прочего.

— У них там вещей три грамма, — вздохнул я, — даже комплект постельного всего один. И пусть вещи в основном детские, но… — внимательно поглядел я на сестру, — ты им что потом, свои вещи отдавать будешь?

— А почему бы и нет? — пожала она плечами.

— Ага, а то, что у тебя уже у самой остался почти пустой шкаф, ничего, да?

— Ну… ладно, что ты предлагаешь?

— Да я так, ничего…

— Ворчишь, да? — посмотрела она строго.

— Ворчу. Да. — повинился я, и решил сменить тему, — Ну а насчет кака… пусть пока хранятся в отстойнике. А потом что-нибудь придумаем.

— Пусть пока воняют, да?

— Зачем вонять⁈ — изумился я, — Там все цивильно-герметично!

— Эх.

Убедившись, что переехавшей семье больше ничего не угрожает, и все самое перво необходимое есть — тепло, сухо, лужу вытирают, и вода с канализацией есть, мы вернулись к своей работе по фундаменту — замок как раз накренился на бок на несколько сантиметров сразу по всем плоскостям! Целиком!

В первую очередь мы его конечно выровняли, но без точной подгонки, чисто так, примерно. А потом стали переводить весь вес замка, на одну сваю, вдавливая её в грунт на максимальную глубину! Продавливая все то плотное, но висящее над пустотой, что прячется там под землей. И вонзаясь наконец, в по-настоящему прочный грунт, на котором даже на одной свае может стоять весь замок целиком без проблем, если эта свая не обломится — парочку мы так обломили, начав после этого балансировать ситуацию аккуратней.

Мать в это время благополучно спала, так что не почувствовала землетрясения замка и его подвижек. А вот новая семейка… вполне ощутила! И напугалась! Жавшись друг дружке в большой комнате. Как ни крути тут, в Залехе, не бывает землетрясений! И любые подвижки почвы, признаки лишь одного — где-то идет бой. А замок двигался вполне неплохо от наших действий, поднимаясь порой на два метра вверх! Хоть и именно ударов было всего два, когда мы сломали сваи, на которых вывесили замок, с опорой не по центру.

Из неприятного выяснилось то, что наши сваи легко ходят вверх в низ во всем грянете. Кроме той скалы, что мы нашли «где-то на дне», в которую и уперлись наши «курины ноги» замка, эти «ножки», эти сваи, оказались до одури скользкими гладкими камнями! Мы их такими сделали, но… сваи, как понимаю, недолжны быть такими, и за грунт должны цепляться и даже висеть в нем, а не ходить туда-сюда, словно бы обмазаны маслом.

Так что зацепа за грунт против извлечения у этих свай нет никакого от слова совсем, только собственный вес замка, свай и его основания. Ведь в найденную скалу простые каменные сваи даже с давлением в тысячи тон на квадратный метр, пусть и входят, но за этот камень совсем не держатся на извлечение. Этот камень там. как понимаю, от такого, начинает просто крошится!

А поскольку грунт в поверхностных слоях, слабый, и ничего не держит, а слой твердой породы под землей неровен, и под уклоном, то зачастую свая начинает ехать в сторону по этому склону, лишь царапая поверхность. И в конечном итоге, просто соскальзывает бок, ухает со склона вниз, или ломается у основания под брюхом замка, из-за слишком большого угла наклона, лишая наш замок точки опоры.

Так что замок наш, просто стоит на том русле подземной реки, что мы нашли под землёй, протыкивая все сваями и измеряя глубину. Там… ущелье. Некое ущелье, что почему-то идет не вдоль русла реки, а поперек него. И в этом ущелье… что-то было! Некая каменная плита накрывала его сверху, и под ней была зияющая пустота и вода. И если бы не последнее, и не забивший фонтан воды и воздуха в месте, где мы вынули из грунта сваю, мы бы вообще подумали, что реально пробили тоннель метрополитена! Но если это и так, то тоннель этот старый, и всеми забытый и бронированный. Ну и немного неровный по дну — надо будет все же слазить туда на досуге!

А еще из интересного, что весь грунт над этим ущельем жутко водянистый и… ну болото болотом! Глубоко и… что-то нам подсказывает, что ущелье это, где-то перекрыто, и вода в нем стоит, без возможности куда-либо уйти. А грунта тут… немного или он голый песок, пропитанный водой и без твердых частиц. А воздух, выходящий из газовых камер и того пробитого сваями подземелья, еще сильнее разжижает почву, делая её вообще неспособной нести на себе никакую нагрузку.

И только наши сваи, саму глубокую из которых мы утопили на девяносто метров вниз, смогли позволить тут что-то строить. И я теперь понимаю, почему столь сильно волновался тот риэлтор, говоря, что тут ничего не построить — нормальным людям так точно!

И мне даже стало немного неясно, зачем он нам купил этот клочок земли, если тут все настолько плохо, и он так переживал, что земля тут ни на что не годная? Хапнул, а потом совесть? Или…. Мы конечно сами просили быстрее и торопили, и вообще — нас все устраивает! На нравится! Но… чего он так… странно себя вел⁈

А еще нам надо бы поскорее все доделывать и переводить сюда мать! Нашу квартиру в Сиэле в эту ночь вновь пытались прощупать на предмет доступа! И приперли с собой очень мерзкий артефакт, что мог б навредить маме, мирно спящей в своей постельке!

Артефакт этот, по своей сути довольно прост — он высасывает воздух отовсюду, делая в определенной области настоящий вакуум, пусть и ненадолго. Проблема же тут в том, что как я понимаю из конструкции, принцип работы его такой, что он не просто вытянет воздух из помещения, а вытянет его сразу и из всех слоев реальности заданной области!

То есть и мать, и сидящий в думах паренек-полу босс, что мы утащили из Хаоса и сидит там на ином слое квартиры, они все умрут задохнувшись! Допускать применения этого устройства мы конечно же не стали. Людей поймали, повязали, артефакт отобрали, доставили всех в замок. В пыточную! Которую специально ради них тут и организовали.

Попытали для проформы, кто, зачем, откуда. Ничего толком не добились — фанатики какие-то! Но не Яуза! Иные! И решили передать этих гавриков слегка потрепанных, Павлу — пусть он с ними разбирается! У него должны быть специально обученные люди для такого, а нам как-то лень пытками мораться. У нас стены замка не зачарованы толком! Надо исправлять! И ползать по замку, словно пара муравьишек.

— Брат, — решила кое-что сказать мне на этот счет сестренка, — а может запихнем замок пока в тайник, и там все сделаем как надо?

— Некоторые части чар при переносе слетят, — нахмурился я, хотя согласен с её мнением, что там магичесть со столь большим объектом будет попроще, да и к приходу новых гостей мы успеем подготовится быстрее за время мира материального.

А благодаря тому, что мы закончили с чарами фундамента, наложив на него все нужное, мы действительно можем перенести замок почти целиком в тайник, исключая фундамент и главную башню. И целиком его оттуда достать, уже с готовыми чарами на всем, кроме оставленного в мире, и необходимости слияния всего в одно. А учитывая, что теперь подвижек основания более не предвидится… можно и с главной башней по химичить, и риска, что пока мы не объединим, что-то куда-то уползет, тоже нет.

— И как быть с людьми в башне? — напомнил я о наших гостях.

— Люди пусть сидят, — ответила сестра и я нахмурился. — Просто не будем и её забирать в тайник, а в контур единения её потом добавим. Что же до пространственных настроек… да и шут с ними! Их вернуть все равно будет и проще, и быстрее, чем все это вот, — обвела она замок руками, — под дождем, — а дождь с рассветом еще усилился, — магичеть неизвестно столько.

— Неделю или месяц, — сказал я хмуро, осматривая замок, — ладно, я согласен!

— Ура! — подпрыгнула сестра.

— Только башню превратную тоже заберем, а гостей-жильцов в центровую сместим, вместе со стенами.

— Хорошо.

— И невидимыми сделаем её, чтобы никто не понял, что случилось с замком.

— Определенно.

— Только потом не прыгай на меня спать, от усталости!

— Ладно… — потупилась сестрица, опуская взгляд и выражая недовольство, и имея моську насупившеюся, раздосадованную.

— И…

— Может лучше оставим часть башни видимой? Ну так…

— Для смеха?

— Ага, — грустно пробормотала сестренка, подняв ко мне свою заплаканную мордашку, лукаво улыбаясь, и показывая, какая она хорошая актриса!

Демонстрируя то, что явно задумала пакость! Впрочем, я и сам не против маленько пошутить! Был замок, а вот уж и нету замка. Обиделись пятерки, убрали постройку! А чтобы никто не сомневался, что он и правда был, и не приснился — вот вам маленькая полуразрушенная башенка на его месте! В самом центре, как издевка.

И… ладно, делать иные украшательства этой временной площадке-шутке слишком тяжело и напряжно, так что обойдемся этой недобашней, что будет словно бы проекция, отвлекающая внимание от не самой хорошей невидимости центральной башенки. Надо бы её на это дело еще успеть зачаровать…

— И… сделаем все за раз, ладно? — улыбнулся я, глядя на сестренку, намекая на то, что если замок у нас будет «мигать» регулярно, то появляясь, то исчезая, эффект явно будет не тот и не тем, что надо! А вот если все за раз…

Сестричка кивнула соглашаясь, утирая слезки, и протирая личико, вынутый из собственной ручки смоченной водичкой платочком, с видом оскорбленного величества, но явно и близко ни чего подобного не испытывая и даже не думая в эту сторону. А просто… играя роль! Театр плачет! Сцена отдыхает.

— Не хочу дергать замок туда-сюда, и по несколько раз восстанавливать одни и те же чары.

— Я тоже… сделаем это!