— Иди пока в замок, — сказала сестричка, решившего сменить владельца охраннику укатившего прочь красномордого рака, — там безопасно.

— У меня семья… — грустно сказал он, опуская глаза. — Я потому и пошел под Нега Жар, что он обещал позаботится и о них… пристроить, и…

— Тащи свою семью, — легкомысленно махнула рукой сестра, — места хватит.

И как видно не у одного охотника с подвижными ушами тут очень острый слух! Из ближайшего грузовика выскочил мужичок, и подскочил к нам, в нерешительности мяв шапку в руках.

— А можно… — пробормотал он, и словно бы кидаясь в омут, выпалил на одном вдохе, — мне тоже к вам переехать? С семьей… — добавил он тихонько, пуская взгляд, а потом вновь собравшись с духом, резко выкрикнул, — мы будем полезны!

— А что вы имеете? — поинтересовалась девчонка, понимая, что одного дармоеда мы уже получили и он куда-то прямо сейчас мажет лыжи, быстрым шагом удаляясь прочь, а этот вот… водитель! Вместо того, чтобы вести машину во двор, пока дорога свободная, пытается напросится в слуги, будто они нам реально нужны.

— Ну я… — мужчина нервно оглянулся на авто, и неловко заулыбался, — машину водить… А жена, — не увидел он отклика на личике девочки, и решил сказать что-то за жену, но понял, что и она нас скорее всего тоже не заинтересует, — работала на хладокомбинате… технологом.

— Мороженное делала? — тут же оживилась сестренка, и заслужила странный взгляд от ушастика Павла, будто бы он там, в душе, в мыслях, сейчас говорил «Правда чтоль?», но не про жену водилы, а почему-то про мою сестричку, и непонятно что ту и к чему.

— Нет… — поник еще сильнее водила, — заморозкой занималась… полуфабрикаты… — почти выплюнул он это слово, а сестренка мгновенно потеряла к нему всякий интерес.

Но бедолага не сделался! Воспрянул! Повеселел! Сказал:

— А дети!.. — и тут он заметил, понял, осознал, с кем о сейчас разговаривает, кому напрашивается в работники.

И Понял, что говорить детям, о том, какие у него детки супер-пупер славные, хорошие вундеркинды, и вообще самые лучшие — как минимум глупо! Ведь дети, когда слышат похвалу других детей, в основном не радуются аки взрослые за них, умиляясь чудесными чадами, а завидуют, ревнуют, и видят в этих чужих детках конкурента одного с ними поля. Так что рассказах о детях нам, вызовет какой угодно эффект, но точно не эффект «Какие славные! Давайте всем к нам! Накормим, обогреем». А скорее всего эффект будет таким «Ну и живете-работайте с ними где жили-работали раз они такие славные! И хорошие».

И мужчина совсем сник, поняв, что у него нет ни единого аргумента-шанса к нам напросится.

— Просто нам жить негде, — тихо пробормотал он себе под нос, — после бедствия… наш дом. работа… — и поплелся обратно к машине, не поднимая головы.

— Он что, нас разжалобить хочет? — поинтересовалась сестрёнка у ушастика Павла, оборачиваясь к нему лицом, выгибая шею, и тело в пол оборота.

— Нет, он вполне реально бездомный. — помотал головой охотник. — Он один из тех, кто помогал нам строить баррикады, защищая свой район, — сказал охотник, глядя в след водителю, что остановился у машины, к нам спиной, и явно слушая беседу, лелея робкую надежду на некий благой исход, — К сожалению, всем чем сейчас мы можем им помочь, это найм на работу по профилю, на такие вот разовые акции. Хотя эта акция определенно затянется на месяц другой, — прошептал слухач едва слышно, отвернув голову в сторону, поглядывая на очередь из машин с телами тварей, — Слишком много там тел, как не спеши…

— Ну, тогда пусть поживут пока у нас, — пожала печами сестра, отдавая легкомысленное распоряжение, и я выпучил глаза. — Что? — заметила мои глаза сестренка, — Выдадим им одну из башен! И пусть сидят себе там, места хватит.

— А семьи их куда денешь? — сказал я, мужчина кажется заплакал не поворачиваюсь, а из соседнего грузовичка, выпал еще один кадр с мятой шапкой, а охотник ассоциации нахмурился, что-то обдумывая и просчитывая.

— А что с ними? — захлопала сестрица глазками, — Пусть живут вместе, — пожала она плечами, глядя на меня, — Квартирки в… пятьдесят? Да, пятьдесят квадратов на всех хватит! Это… по две квартиры на этаж… двадцать семей мы спокойно примем.

Мужик-спина и шапка, продолжал тихо реветь, вздрагивая плечами, а его товарищ, только вышедший, отвлекшись лишь на миг, подозвал какого-то своего товарища из третей машины. И кажется минут через пять, уже всё будут знать о том, что тут раздают халявные хаты.

— А деток их куда денешь? — сестрица захлопала глазами, — Сопливых карапузов, что будут вечно везде мазать свои сопли, бегать, визжать, орать… — сестра нахмурила брови — я попал в цель! — дёргать тебя за юбку и стремится под неё подлезть.

— Получат! — показала она кулак, намекая на расправу.

— Убьешь их?

Сестра тут же стушевалась, и замотала головой.

— А если силу не рассчитаешь?

Она в ответ посмотрела на меня с видом «Издеваешься? Да?».

— А если они драться полезут, как та дворовая детвора?

Плачущий мужик, что продолжал все это слышать и слушал, стиснул зубы. И явно хотел развернутся, возможно кинутся в ноги на колени, и точно начать утверждать «Не полезут! Не полезут добрая госпожа!». Но сдержался… не иначе как чудом и огромным напряжением сил! Ведь дёрнулся уже! Дернулся!

— Будут тыкать пальцем, смеяться, — продолжал я давить, немного не понимая, с чего это сестре проявлять такой альтруизм, когда она обычно напротив, никого не желает рядом с собой видеть! — Обсуждать тебя за глаза.

— Они и так это делают. — усмехнулась девчонка, кивнув головой в сторону, а мужики у соседней машины, которых там уже стало трое, мгновенно заткнулись, и захлопали глазами, словно бы и не понимали до этого, что не у них одних хороший слух.

А то они там… обсуждали то, у кого какой сын или дочь, и может ли он или она кинутся в драку на пятерку, потому что «Она же просто малявка! Обычная малявка! Я сейчас её сделаю! И буду тут главным! Мама, смотри!!!».

— Да, но там ты это будешь слышать постоянно. — проговорил я голосом в тайнике, и сестренка нахмурилась в реальности, — Будешь знать, всё, что они о тебе горят!

— Ну и пусть, зато будем знать, кто есть кто! — сказала она довольно тихо, но эмоционально и немного шипя на меня, за то, что докапываюсь, непонятно к чему, когда ведь сам, наоборот, обычно за людей, и помощь нуждающимся. — Сразу всю гниль расковыряем и… покараем. — улыбнулась плотоядно, а уже не плачущий мужик крепче стиснул свою шапку руками.

— И не лень тебе будет этим заниматься?

— Брат!

— Ладно, скажу прямо, — посмотрел я на неё строго, — зачем тебе это?

— Они участвовали в битве вместе с нами. Рисковали жизнями, помогали… я не забываю товарищей, сражающихся со мной на одной стороне, — замотала сестра головой, и посмотрела на меня глазами полными решимости.

— Всех котят не спасешь. — грустно ответил на это я, понимая, что вопрос уже решенный.

— Знаю, — кинула сестра. — но неделю… — посмотрела она на человека Павла, и тот выпучил глаза. — месяц? — мужик продолжил пучить зенки, — два… — кивнула сама себе, и перестала на него смотреть, — они вполне могут поселится и пожить у нас.

— И ты ведь понимаешь, — вздохнул я. — что потом их придется выгонять на мороз, как тех самых кошек, которых пригрел, откормил, прирастил, и… выгнал, потому что дачный сезон всё, пора на работу. — сестра потупилась, — Расставаться с привычными питомцами тяжелее, чем не подбирать незнакомцев.

Сестра опустила голову еще ниже.

— Знаю… но может они… мне надоедят? — с надеждой посмотрела она на меня, — Выбесят, будут раздражать, и…

— И как в тапки ссущий кот, дерешь веником, а всё равно любишь. — вздохнул я, вспоминая, что с чего-то похожего начался мой путь восхождения в прошлой жизни, разросшийся в последствии до масштаба десяти миров.

А люди вокруг, которых тут стало еще больше, что слышали все это и слушали, подозрительно молчали, ни как особо не реагировали на то, что их тут сравнивали с домашними питомцами, и котиками, гадящими в тапки. Некоторые конечно выражали лицами возмущение «Вы только дайте нам шанс на ноги встать, и мы сразу уедем!», другие же показывали, что на все согласны — мы и мявкать будем! Только в суп не клади! Но в основном лица у них были… не читаемые, словно бы они никак не реагировали на эти слова, а просто ждали решения, вердикта, конца нашего спора и его результата, напрямую касающегося их дальнейшей судьбы.

— Брат, но нельзя же… — жалобно пробормотала девочка, глядя на меня.

— Нельзя, — кивнул я, — но порой приходится. Потери неизбежны, ты должна с этим смерится, — она потупила взор, начав разглядывать свои пальчики босых ног, — И чем раньше, тем лучше.

— Но… — сказала она, не поднимая лица, и из её глаз закапали слезы.

Походу в бой пошел последний аргумент! Ведь я то знаю, где у неё игра, а где настоящие эмоции! Все же давно вместе живем! И сейчас, ей хоть и немного грустно, но эти слезы, это просто… игра на публику, и ничего более. Типо она сделала всё что могла, а это всё брат, он злой-злой! Бука! Или это она меня так разжалобить хочет? Глупо!

— К тому же, вот двадцать семей ты разместишь, ладно. Допустим еще двадцать тоже, башен в замке одиннадцать штук, и места хватит. Что будешь делать с сотней, пришедшей за ними? А с тысячей? — сестренка наклонила голову сильнее, склоняясь под тяжестью моих аргументов, — Сколько там людей остались без крова? — обратился я к стоящему рядом охотнику.

— Точные подсчеты еще ведутся, — сказал тот, ответив мгновенно, словно бы рефлекторно, словно бы десять раз уже отвечал на этот вопрос! Но не нам, а кому-то еще.

И словно бы опомнившись, тряхнул головой, и посмотрел на меня внимательным взглядом, словно бы пытаясь найти на наших лицах ответ на вопрос «А какую именно правду желают услышать эти охотники?». И видимо ответ на этот вопрос он тоже столь же быстро нашел, и выдал подходящий ответ:

— Но где-то около пятидесяти тысяч человек сейчас точно без жилья, и ночуют где придется, вплоть до коллекторов сетей теплотрасс и…

— Мне не нужны эти тысячи крыс. — прошипела сестренка, перебив, говоря не поднимая головы, но произнося слова громко, четко, так, чтобы слышал каждый в округе, и кому-то там в толпе зевак даже плохо стало от её шипа, почему-то ассоциирующимся со звериным оскалом, — Мне интересно только то, сколько там людей, что воевали с нами на баррикадах и без жилья сейчас? — чуть повернула сестра голову к охотнику, продолжая немного шипеть при словах, выражая неудовольствие.

— Из известных нам… — охотник на мгновение загрузился, явно ведя подсчеты, собирая в кучу все данные о людях, что он знал, и что точно воевали, — Около полутора тысяч, но…

— Мы примем их у себя, если в этом есть необходимость. — подняла она на него взгляд, и утвердительно кивнула.

— Сестра, да ты охренела! — не сдержался я. — Полторы тысячи… да с семьями! Это же… — схватился я за голову.

— Что? — рыкнула на меня сестричка, у которой сегодня явно какой-то не тот день, — У нас два квадратных километра острова, где можно строить здания любой высотности, огромный замок и возможности. Не хватит места внутри — построим домики снаружи! Надо будет — свечки на сотню этажей грохнем! В чем проблема, брат⁈

— Проблема в том, куда их всех потом оттуда выгонять⁈ — тихо прорычал я, глядя на неё, — Я не привык выдворять своих…

— А надо?

— А предлагаешь жить с ними бок о бок? Как раньше, в окружении соседей? И чтобы в окна все подряд заглядывали?

Сестренка подумала и замотала головой.

— Значит рано или поздно придется выселять. И это будет… тяжело.

— Будет проще, если вы… не просто так их всех к себе пустите, — подал голос охотник рядом. — а заключите договора, о предоставлении жилья на определенный срок.

— И кто потом будет контролировать его исполнение? — рыкнул я на этого, влезшего, и тот поджал губу, — То-то же! — припечатал, и перевел взор на сестренку, смотрящею на меня с неким вызовом, — Ты как хочешь, это твои зверьки, только потом не плачь, ладно.

— Хорошо. — кивнула она в ответ.

И подойдя, обняла меня и прошептала на самое ухо.

— Зато маме не будет скучно, и она сможет гулять с людьми.

— Ты думаешь, средь этих, — намек на бездомных, — не найдётся врагов? Банально купленных, шантажируемых, или просто тех, кто всегда нас недолюбливал и недолюбливает? Пойми, сестра, ты ведёшь к нам не тех людей, что воевали, а их семьи, у которых эти «вояки» будут в заложниках!

— Знаю… — тихо прошептала сестренка. — но я хочу попытаться. Маме так грустно и…

— И потом вырывать у неё эту дарованную свободу и общение будет еще больнее. — прошептал я, и сестрица мгновенно напряглась, сжимая меня покрепче.

Кажется, до неё только сейчас дошло все то, что я ей тут говорил все это время: не иметь, и иметь и лишится — две разные вещи! И сейчас мы отобрали у матери её свободу, дав взамен роскошь, а что мы дадим ей в замен на повторный отъем даже столь ограниченной свободы и возможности общаться с людьми на нашей территории?

А люди эти, которых мы приведём к себе на остров жить, так или иначе, а предадут нас рано или поздно. Не потому что зло, или такая человеческая природа, а потому, что их захотят использовать другие люди! Те, что враги, те, что против нас.

Ведь наши «островитяне» не будут сидеть на нашем «острове» сутками напролет, никуда не выходя оттуда! Школа, работа, прочее… поймают, запытают, возьмут в заложники или предложат деньги! И вот мы уже получим у себя под боком шпионов, диверсантов, а хуже всего — агентов влияния. Тех, кому промою мозги, и они будут искренне верить в то, что делают, даже если это действие будет равносильно спиливанию сука, на котором сами же сидят.

И от этих нехороших граждан, рано или поздно придется что-то делать и от некоторых из них даже придется избавляться радикально, потому что момент испущен, мозги закаканы под крышечку, и с этим уже ничего не поделать — проще убить, чем как-то перевоспитать и вычищать из этих полнокаканных мозгов вбитые туда качественными мозгоправами идеи «все отнять и поделить» требующих от людей, отнять в пользу них наш замок, просто потому, что все люди равны, а это общество и культура, делит бедных на правых и обделенных.

Рано или поздно, а придется выгонять любимого «котика» его на мороз! И регулярно топить его безмозглых «котят», показывая силу, и как делать не стоит. И это больно, и тяжело, и…

И ладно если эти «хомячки» не насрут по-крупному! Не… испортят что-то важно, или что совсем уж плохо — не навредят как-либо маме! Ведь за такое… сестренка реально может решить тут все порушить! Вывернутся в обратную сторону, обратившись из меценатной человеколюбки, в кровавого деспота и любителя бессмысленного геноцида. Запросто ведь! И даже она это, сейчас, понимает.

А потому, лучше не набирать себе в дом, тысячи этих блохастых зверьков! Максимум пару голов. Тщательно проверенных, и оберегаемых, от которых предательства можно не ждать просто от того, что они постоянно под колпаком, постоянно под пристальным вниманием. И им мы сможем платить зарплату. И держать на острове безвыездными.

Но тысячу… это сестра загнула! И это понял даже человек Павла! И пока мы стоим тут обнявшись, и тихо осознаем, во что вляпались, он, воспользовавшись паузой, погнал работяг и дальше работать — туши сами себя не выгрузят! Итак уже тут настоящая пробка из машин, а полиция, стоит в сторонке, о чем-то своем перешёптывается, и не вмешивается в порядок установления нормальной очереди и регулировки движения. Скоро тут будет машин настолько много, что им от сюда будет просто не уехать! Так что… надо начинать разгрузку! И поскорее.

Вот только стоило им начать, как у слухача зазвонил телефон, звонил Павел, что сообщил довольно короткое и емкое:

— Сворачивайтесь!

— Что? Мы только начали? Почему? — опешил его подчинённый. — Тут настоящий затор из машины, куда их…

— В мэрии безумие и кавардак начался… нам сейчас всыпят по самое не балуй, и за нарушение общественной-честной собственности без особых-веских причин, и за неправомерные действия… — ответил Павел, на аргументы опешившего слухача не менее аргументными аргументами, — Как можно скорее линяйте от туда, пока все совсем плохо не стало.

И он отключился, а охотник захлопал глазами, глядя в никуда.

— Что-то случилось? — захлопала глазками сестренка, не отстраняясь от меня, лишь поворачивая к нему голову, и еще сильнее прижимаясь грудью к моему телу.

— Кажется… доставка монстров на сегодня всё. — сказал он, глядя в пустоту, и очнувшись, набрал иной номер, где его ждали с вопросом «А где машины то? Погрузка ждет!» на что он ответил, что не будет больше машин, надо сворачиваться, и на сегодня всё, ну а все грузовики что приедут под погрузку, пусть заворачивают домой, работа окончена.

— А как же наш мусо… наш тух… наши… нам положенные тушки монстров! — сказала сестренка, когда человек закончил разговор, — Все что ли? Или вас завтра ждать?

— А вот не знаю. — вздохнул слухач, и вытянув шею, взглянул в сторону скучковавшихся полицейских, — Есть подозрения, что этот хозяин набережной, вообще больше не пустит нас на свою территорию.

— Тогда, когда тут откроется портал, пусть сам с ним и разбирается! — оскалилась сестренка, а собеседник лишь тяжко вздохнул и помотал головой.

— Увы, но нет, разбираться с ним придется нам, хотя там будет… сильно иной разговор, чем сейчас, без портал. — вновь вздохнул он, а я подумал о том, что работу охотникам сейчас придется ожидать довольно долго.

Из-за масштабного прорыва Хаоса, его «давление» с той стороны, сильно стравилось в этот мир, и мощь и силу он сильно подрастерял. К тому же осколков с той стороны у поверхности, из-за наших действий в течении десятилетия, стало до смешного мало, и их надо днем с огнем искать. При таком их количестве тут, по ту сторону пространства, даже будь там былое давление, подземелья стали бы редким зверем, и ооочень, очень сильным! Ведь там сейчас торчат лишь «крупные куски», и грань второго слоя довольно близка к поверхности.

Конечно, со времени давление вернется, и осколки перераспределятся с иных мест, но сейчас провинцию ждет от полугода, до года тишины. Как, впрочем, и весь Залих ожидает затишье. И даже в мире, общее число активных подземелий снизится раза в два, а то и в три, хотя это не факт что кто-то заметит — из-за перераспределения, некоторые подземелья начнут открываться без привычной тактики, без привязки к городам, и порой где попало, где хоть как-то пахнет человеком.

И это создаст тысячу и одну проблему, принесет кучу гадости, и отвлечет на себя все внимание, заставив забыть о том, что подземелий в принципе очень мало, сильно меньше, чем обычно. Просто они, двигаясь к нам, будут прорезать пространство за место проколов, а потому точка явления будут со смещением от положенного им места.

Думать о том, что «Теперь подземелья будут открываться в лесах! Их не заметят!» не стоит, в безлюдных местах им всё равно не открыться, целей для Хаоса там просто нет! Только те точки, где есть человеке, и много, ему интересны. Так что совсем уж зевать подземелья не начнут, ну а то, что начнут появляться там, где их отродясь не было или они были прям супер редкими — так не особо страшно! Охотники, которым станет нечего делать из-за дефицита мест охоты и туда придут. Даже если это «дикие земли» где живут всякие, лишенные технологий личности.

— А у вас есть трал? — поинтересовалась сестрица, которой после непродолжительной паузы кажется появилась идея, как все порешать.

И она посмотрела на меня, одним своим видам говоря, что задумал, показывая лицом слово «Сможем?». Сможем то сможем! — сморщился я, — Да надо ли? Она ответила — а что? А почему нет? Ну… — найти контр аргумент тут я не успел, да и вряд ли бы смог.

— Трал? — переспросил охотник, и задумался на мгновение, — Да, конечно найдем, но… — взглянул он на колонну машин, — Боюсь, мы не сможем его сюда доставить.

— Тогда. — сестренка вновь поглядела на меня, и я вздохнув, кивнул, соглашаясь, что можно.

Можно привести плиту двумя кусками! Установить её где-то в другом месте, настроить и… сделать её проходом в наш тайник, в который будет ссыпать тварей где-то в другом месте, за пределами нашего замка.

— Тогда нам нужны две мощные машины из имеющихся, с максимальной грузоподъёмностью, — строго смотря на охотника сказала она, не прекращая меня обнимать, — Остальных можете отпустить, отправлять обратно или еще куда. — замахала она в воздухе ладошкой, убрав её с моей талии, вращая глазами и головой, — А еще, — вновь сделала она суровый взгляд, и охотник поймав аж напрягся, словно бы готовясь к броску. — площадка с хорошим подъездом, как можно ближе к месту складирования тварей. И что бы никто, — нахмурила она брови, став еще суровее, — ни одна свинья. — намекнула она на недавно тут бывшею визжащею свинку. — не сказал ничего против этого места, подъезда и прочего, что бы оно точно было ЗА НАМИ.

Охотник сглотну, и завис на мгновение в состоянии «Ошарашен, что делать?», но уже через миг, набирал номер на телефоне, и звонил какому-то знакомому, что поднял трубку словами «Хей, дружище!», хотя голос при этом был довольно грустным. Ну а этот «дружище» начал речь без приветствия, сразу переходя к сути.

— Ты же участок свой от дома никуда еще не дел?

— Нет, а что? — ответил тот, недоумевая, и явно начав чувствовать некий подвох.

— И подъезд у тебя там хороший, да?

— Да вполне, — ответил тот, все так же недоумевая и напрягаясь чуть сильнее, — две дороги и асфальт уцелел… а что? Какие-то… предложения? — выбрал он обтекаемую формулировку, не зная, к чему это все ведет его «дружище», и аккуратно щупая наметившийся тонкий «лед».

— Да твоим куском, — взглянул мужчина на нас, — интересуются одни очень интересные пятерки.

— Ааа… зачем он им? — пробормотал тот, недоумевая сильнее, но зато расслабляясь в процессе, — Там же… ничего особенного нет?

— Да если бы я знал, зачем. — вздохнул человек, а сестренка, наконец отлипнув от меня, указала на проезжающий мимо самосвал, что все же решил разгрузится в замке под шумок, и изобразила руками, как он вываливает груз. — В общем, скоро узнаешь. Мы там будем, — вновь взгляд на нас, и мы синхронно пожали плечами, — скоро.

— Теперь машины. — сказала сестра, кивнув головой, выражая скромную радость, что участок нашелся.

С машинами проблема не встала. Пара четырехосных большигрузиков стояло тут рядышком на газоне, их мы и прибрали к лапкам. Остальные машины, даже те, что были груженные, пришлось отправить обратно, так как к нам подошли полицейские, и шепнули тихонько, что им приказали нас всех от сюда выгнать или задержать, непонятно как, территорию отцепить, проход ограничить, и скоро тут вообще будет особая комиссия, для оценки ущерба и правоправности наших совместных действий. Нас, как владельцев замка с мостом на чужую землю без соглашения владельца, ну и охотников, ассоциации Вана, что развели тут балаган с блэк-джеком и грузовиками.

Так что машинки пришлось быстренько все заворачивать обратно, пока их не начали арестовывать иные, менее лояльные полицай, а человеку Павла вновь куда-то звонить, что бы машин по домам не отпускал, а пока придержал, возможно другой план будет.

Ну а мы же, сопроводив пару гигантов с четырьмя осями и восемью ведущими колесами, что разгрузились нашем дворике замка, стали думать о том, как вкинуть в их кузова половинки заготовленной платы транспортера.

В машину они даже половинками не лезли — большие! По весу бедолаг загрузят до выворота рессор — тачки всего тридцать тон грузоподъёмности! И хоть и говорят водилы — сорок грузим, скрипим, но едим, плита целиковая — сто тон весом! Половинки пятьдесят… надо было брать три машины и делить на три части! Или просто не рассчитывать на уже имеющиеся у нас заготовки для чего-то подобного, творя все с нуля.

Не найдя решения с имеющимися частями, решили, что проще и правда, создать все с нуля.