Пули летят в тело. Стропила продолжает стрелять. Пули Стропилы вышибают из снайпера жизнь. Снайпер падает с крыши.

Танк стреляет по первому этажу, который под нами. Дом содрогается.

Я поднимаюсь. Чувствую себя как дерьмо. Выхожу на лицевую сторону дома. Машу белокурому командиру танка. Он разворачивает пулемет пятидесятого калибра и целится в меня. Я встаю в полный рост на краю крыши. Машу руками: - Все чисто.

Командир танка поднимает вверх большие пальцы.

Выдергиваю кольцо и швыряю на крышу зеленую дымовую гранату. Ковыляю в библиотеку.

Стропила уже успел запрыгнуть в библиотеку и теперь несется вниз по побитым осколками ступеням.

Спустившись и выйдя на улицу, я вижу, как танк подкатывает к последнему дому, который еще не разрушен. Еще раз сообщаю жестами «Все чисто», и командир танка одаряет меня еще одной улыбкой, еще раз выставляет вверх большие пальцы, а потом танк снова стреляет, разнося второй этаж. Делает еще один выстрел, уничтожая первый этаж.

Ковбой бежит мне навстречу. Хлопает меня по руке,-Смотри!

Ковбой осторожно дотрагивается до правого уха,-Смотри! В его правом ухе - аккуратная круглая дыроч ка, а в верхней части левого - полукруглая царапина Видишь?! Пуля пробила каску сзади, прошла вокруг всей головы, потом вылетела и попала в руку...

Ковбой поднимает правое предплечье, которое уже успели перебинтовать. - Нет, ты видел этот танк? Круто, да?

Док Джей подбегает к Ковбою, грубо его хватает, с силой усаживает. Ковбой сидит на расщепленном куске бревна, а тем временем Док Джей срывает обертку с перевязочного пакета и обматывает бинт вокруг окровавленной головы Ковбоя.

Мы с Алисой обходим дом, заходя сзади.

Обнаруживаем там Стропилу, который стоит над снайпером, попивая колу. Стропила ухмыляется. Он говорит: - С колой дела идут лучше!

Подходит Зверь, и Стропила говорит: - Посмотрите на нее! Посмотрите на нее!

С огромными усилиями снайпер втягивает в себя воздух. Задняя часть бедра снайпера и правая ягодица оторваны. Она скрипит зубами и повизгивает, как собака, которую переехала машина.

Младший капрал Статтен подводит свою огневую группу к снайперу.

— Глянь-ка,- говорит младший капрал Статтен.-Девчонка. Ну и разворотило же ее!

— Посмотрите на нее! - говорит Стропила. Он расхаживает вокруг стонущего куска развороченного мяса,-Посмотрите на нее! Правда, я крут? Правда, я грозен? Я ли не душегуб? Я ли не людоед?

Снайпер начинает молиться по-вьетнамски.

Стропила спрашивает: - Что она говорит?

Я пожимаю плечами.- Какая разница?

Зверь сплевывает.- Скоро стемнеет. Пошли-ка обратно в роту.

Я говорю: - А с гуком что?

— Хрен с ней,- говорит Зверь,- Пусть тут сгниет.

— Нельзя ее вот так оставлять - говорю я.

Зверь делает гигантский шаг ко мне, приближает свое лицо к моему.

— Слушай, мудак, Ковбой ранен. Ты только что друзей потерял, урод. Я руковожу этим отделением. Пока меня не разжаловали, я взводным сержантом был. И я говорю - оставляем ее крысам.

Стропила защелкивает на себе северовьетнамский ремень. У ремня тускло-серебристая пряжка со звездой, которая выгравирована посередине.

Я гляжу на снайпера. Она хныкает. Я пытаюсь прикинуть, чего бы сам желал, лежа вот так полумертвым, в страшных мучениях, окруженный врагами. Заглядываю ей в глаза в поисках ответа. Она видит меня. Она понимает, кто я: человек, который положит конец ее жизни. Мы стали близки, мы повязаны кровью. Я начинаю поднимать «масленку», а она - молиться по-французски. Я дергаю за спусковой крючок.