Пуля сорок пятого калибра разносит лицо Алисы на куски. Алиса валится плашмя, будто пораженный током.

Ковбой поднимает пистолет и прижимает толстый ствол к правому виску.

Пистолет падает на землю.

Снайпер попадает Ковбою точно в руку.

Внимательным взглядом обвожу лица своих бородатых детишек: Зверь, Донлон, младший капрал Статтен, Берни, Хэррис, Рик Берг, Дрочила, Гром, Бруклинский Пацан, Харди, Ликкарди и Папа Д. А.

— Статтен, отводи своих.

Младший капрал Статтен глядит на Зверя, делает шаг к нему. Отделение явно намерено пойти за Зверем и совершить массовое самоубийство, дабы соблюсти традиции.

Зверь проверяет свой М-60. Его лицо мокро от слег и красно от ярости.

— Сейчас мы все вместе пойдем и вытащим Ковбо) всех сразу снайпер не перестреляет. Мы сможем еп спасти.

Я преграждаю Зверю путь.

Зверь поднимает пулемет.

Держит М-60 у бедра.

Глаза налиты кровью.

Глубоко из глотки вырывается рычанье.

— Это не кино, Шутник, не Голливуд. Отойди, или я тебя располовиню...

Я смотрю Зверю прямо в глаза.

В глаза убийцы.

Он не врет.

Поворачиваюсь к нему спиной.

Сейчас Зверь меня замочит.

Отделение молчит, ждут приказаний.

Я поднимаю «масленку» и целюсь Ковбою в лицо. Он жалок, он застыл от ужаса.

Ковбой парализован от шока, который охватывает его тело, и от чувства собственной беспомощности. Я с трудом различаю знакомые черты. Я вспоминаю, как впер-

вые увидел Ковбоя в Пэррис-Айленде, как он смеялся, ударяя шляпу об бедро.

Я смотрю на него. Он глядит на «масленку». До меня доносится:

— ШУТНИК, ТЫ МНЕ НИКОГДА НЕ НРАВИЛСЯ. И ШУТКИ У ТЕБЯ ДУРАЦКИЕ...