Кто-то совсем рядом прикрикнул на ребенка, но ответное детское нытье очень быстро утонуло в женском невозмутимом электронном голосе, объявляющем посадку на рейс в Бристоль. Табло в зоне ожидания перелистывалось, заглатывая одни рейсы и выплевывая другие, и кто-то то и дело останавливался, перегораживая проход чемоданом, чтобы на него взглянуть. Все было в движении: ни один взор не задерживался ни на ком дольше, чем на пару секунд; глухие удары колес о кафель, голоса на всех языках, ругань, смех, жалобы.

Какофония аэропортов всегда казалась Кэлу умиротворяющей – но этот день и этот аэропорт, наверное, останутся в его памяти самым приятным утром в зале ожидания в жизни.

Над чужими головами Кэл поймал взглядом кудрявую копну: где-то там, за мельтешащей толпой, Джемма стояла у больших панорамных окон, все еще держа у уха телефон. Ей сказали подождать до Сан-Франциско, но разве эта девчонка могла ждать? Нет. Она обрывала телефон с самого утра, и даже сейчас, не слыша, что она говорит в трубку, Кэл видел, как шевелились ее губы, произнося: «…Максин Роген, девяносто восьмой, Чикаго, Иллинойс… Текущий адрес или телефон… Да мне плевать, Шерон, хоть через Белый дом! Мы секретная служба или нет? Значит, позвони тем, кто может найти!»

– …Вам брать?

– Что? – отвлекся Кэл, переводя взгляд.

Это оказался Норман – в новых очках, не по рецепту, отчего он морщился и второй день страдал от мигрени, – с рукой и плечом в гипсе и гипсовым воротником вокруг шеи. Кэлу было не слишком стыдно, если честно, – он не из тех, кто мучится необоснованным чувством вины. Но каждый раз, когда он смотрел на Нормана, его пробивало чувством облегчения. Шейный вывих, несколько сломанных костей? Да ну. Главное, что остался жив.

– Я иду Сайласу за кофе, пока он окончательно не вызверился на Кайла и не случилось служебной трагедии. – Норман устало почесал бровь. – Так взять что-нибудь?

– Норман, друг, – Кэл постучал пальцем по запястью, – нам карету через пять минут уже подгонят. Верь в его выдержку.

– В его что? – Норман вздохнул, бросая взгляд через свое плечо. – Я успею. Просто попросите пилотов без меня не улетать.

Кэл бросил взгляд в ту же сторону. Миллер нависал над Сайласом и Аароном, болтая о чем-то с таким увлеченным видом, что выдержке Сайласа и правда, возможно, не помешало бы немного допинга. Тем не менее среди них всех он единственный выглядел так, будто не провел полгода, ползая среди деревьев, и словно это не он чуть не умер парочку случайных раз. Ни царапины, ни ссадины – только недовольное лицо, которое тут же поймало любопытствующий взгляд Кэла.

Кэл подмигнул.

Пять минут превратились в десять, и он успел мило почирикать с трехлетней девочкой, ожидающей с родителями своего рейса, – ее очень заинтересовала его новая прическа, и Кэл не видел ни одной причины, почему малышке нельзя подергать дядю за волосы, да все в порядке, правда, не волнуйтесь. Впрочем, это не длилось долго: наконец в проходе показался Филу. Он шел медленно, все еще с трудом, но, в отличие от Сайласа, на его силе воли можно было таким шагом и Тихий океан перейти по дну.

– Собираемся, – коротко объявил он, проходя мимо. – Самолет у трапа.

Среди всех высказавших соболезнования Кэл был единственным, кто тогда промолчал. Он не знал, что им сказать – и ему, и Джемме, и даже Куперу. Что тут вообще можно было сказать? Слова не в силах изменить факты: с собой в Америку они везли не только отчеты, материалы и новообретенные травмы.

Тела Винсента и Бена полностью сгорели, и в черном мешке с подписанной биркой с ними на родину возвращался только Брайан Суини.

Кэл нашел глазами Купера. Тот уже встал, поправляя водолазку, и двинулся за остальными – но Кэлу не нужно было видеть его лицо, чтобы знать, что на нем тоже есть этот отпечаток. Тот же, что у Джеммы и Филу.

Отпечаток потери, с которой придется жить дальше.

Вспомнив о Джемме, Кэл перевел взгляд к окну. «Надо бы ее позвать», – подумал он, а затем понял, что уже опоздал. Сайлас раздраженно указывал кофейным стаканчиком в сторону входа в терминал, и Джемма закатывала глаза, не отнимая трубку от уха. Ну и хорошо. Сами справятся.

Кэл разблокировал телефон – бесчисленные новые сообщения, на которые он не планировал отвечать в ближайшее время, снова прыгнули на него уведомлениями – и заблокировал обратно. В черной глади отразилось его лицо: смуглое, оно сливалось с экраном, и белоснежная голова казалась плывущей в воздухе. Новый имидж Кэла совсем не волновал. Быть полностью седым в тридцать – это стиль.

– Ну что ж. – Кэл хлопнул себя по коленям. – Пора прощаться, долбаная Ирландия!

Он поднялся, готовый отчалить, – багажа у них все равно не было. Все вещи, оставленные в Глеаде, все еще находились там – и будут находиться еще долго, пока ирландские и британские агенты исследуют оцепленную территорию. Пожалуйста. Кэлу не жалко. Все, что действительно имело значение, он все равно увозил с собой.

– Пойдем?

За окнами аэропорта зарождалась заря, заливая кафельный зал сверху донизу розоватым светом, – и в этом свете сонный Киаран казался немного призрачным. Последние два дня Кэл все еще ловил себя на плохих мыслях – вдруг его психика оказалась не такой крепкой, как он о ней думал, – но каждый раз, когда к Киарану обращался кто-то помимо него, Кэл успокаивался.

Все в порядке. Все будет хорошо.

– Пора? – спросил Киаран, щурясь со сна.

Кэл протянул ему ладонь:

– Пора.