Перед визитом во дворец Инга обняла меня так, словно мы расстаёмся навсегда. В её глазах читалась неподдельная грусть, тревога, даже какое-то отчаяние. Я удивился. Всё же было хорошо, мы чудесно пообедали, опять нежились в постели, когда пища улеглась. О чём ей переживать, пока я рядом?

— Ну, чего ты? Что опять случилось? Зачем нагнетаешь драму? — допытывался я, но она лишь молча поцеловала меня перед уходом, развернулась и направилась к лестнице, скрыв выступившие на глаза слезы.

Это был первый звоночек. Инга явно узнала что-то важное, или просто предчувствовала беду, но как могла скрывала свои тревоги от меня.

Его Величество во время ужина во дворце тоже принял меня довольно странно, прохладно на фоне моих новых заслуг и его обещаний, направленных в недавнем послании.

— Уважаемый господин Ульрих, я вам уже намекал ранее, а сейчас прямо скажу, чтобы убрать все возникшие между нами недоразумения, — тщательно нарезая ножом поданное к столу мясо, заявил он, смотря мимо меня на каменный пол гостиной. — Предложение отдать вам руку принцессы Лидии было зашифрованным посланием, чтобы поскорее вызвать вас во дворец. Граф Боргус окружил вас непроницаемый барьером, преодолевать который приходилось лишь хитростью.

Я был в заложниках у поселившегося здесь чудовища. Лишь оказав ему огромные почести, признав истинным посланником Второго Бога, завалив дарами и пожертвовав множеством невинных жизней, я смог спасти свою и сыновей голову. Мы пережили ужасное время, которое благодаря вам закончилось, но мы понесли невосполнимые утраты. Служащие Тайной канцелярии почти поголовно истреблены, выжила лишь десятая часть дворцовых слуг, о потерях среди стражников и королевской гвардии мне даже тяжело говорить. Каждого из них я взрастил своими руками. Они мне словно родные сыновья. Ужасная потеря. Я ценю вашу помощь, высоко ценю, но на ваше требование передать власть, не сочтите за дерзость, считаю несвоевременным.

Сейчас в Королевстве множество бед, пограничные земли в огромной опасности! На всех границах нас осаждают ужасные монстры. Люди в панике бегут в укрепленные города, под защиту высоких стен. А где самая надежная защита? Конечно же здесь, в столице. Наплыв беженцев усиливается с каждым днем. Даже я, опытный правитель с трудом справляюсь с растущим валом новых забот, а куда с ними совладать новичку…

Ох, не подумайте, я вовсе не принижаю вашу способность мудро править, но разве не будет лучше для всех нас, если каждый будет заниматься тем, в чём он действительно мастер своего дела. Я — избранный богами правитель, вы — могущественный герой. Разве не будет лучше в эти тяжелые времена всем героям отправиться на северные границы и вступить уже, наконец, в бой с нашим врагом?

Простите, если говорю что-то задевающее ваше достоинство, но разве не для того вы явились в наш мир, чтобы защитить нас, обычных, слабых людей от ужасного катаклизма? Может, это прозвучит для вас, как упрёк, простите меня за дерзость, но почему вы и другие герои продолжают бездельничать в столице? Вы ждете, когда враг уничтожит Королевство и подступит к границам столицы?

— Нет, Ваше Величество, я лично прибыл сюда с северных границ, где яростно сражался со Снежными великанами, чтобы спасти дорогих мне людей от монстров, что прятались здесь, прямо под вашим носом в роскошных особняках. Для меня эти монстры выглядят опасней, чем те, что угрожают границе.

— Вы говорите о моём брате герцоге Сауфском?

— Не только о нём. О Герцоге Сальдо, графе Фьюре, графе Литл-Таурском, всех тех, для кого уничтожение честных людей обыденность.

— Я полностью согласен с вами, господин Ульрих, — впервые оторвав глаза от пола, согласился король. — Я пригрел на груди множество предателей, изменников и преступников, которые мастерски скрывали свою истинную сущность. Хоть я считаюсь Периклом Третьим Мудрым, присутствие таких людей при власти — моя ошибка. Они воспользовались моим доверием, чтобы творить бесчисленные преступления, но вы вскрыли их деяния, помогли моей гвардии обнаружить и задержать преступников, за что вам моя отдельная благодарность.

— Я не упомянул о ещё одном злостном преступнике, продолжающем творить чудовищные преступления.

— Кто это⁈ Только назовите его имя, и я клянусь, что схвачу и осужу его по всей строгости закона! — с энтузиазмом пообещал мужчина.

— Его зовут Перикл Третий, — подчиняясь просьбе собеседника, сказал я.

— Что? — крякнул король, застыв с столовыми приборами в руках.

— Жду исполнения вашего обещания. Вы поклялись, что осудите преступника по всей строгости закона, — с издевательскими нотками в голосе, напомнил я.

— Но я и есть закон и судья, — возразил король, — Законы созданы, чтобы укрепить мою власть. Я не могу быть преступником, ведь это мне решать, что законно, а что нет.

— Вот как. Тысячи невинных жертв монстра во дворце и столице, сотни погибших в тронном зале героев, а виновник этого преступления не признает своей вины.

— Это всё монстр! Это он всему виной. Причем здесь я? — возмущался мужчина.

Голос Перикла дрожал. Он прекрасно понимал, что раз я уже записал его в преступники, то все его оправдания бесполезны.

— Кто собрал героев в тронном зале? Кто скрыл личину монстра под титулом божественного посланника? Кто потакал всем другим преступникам, поддерживал их власть, учитывая лишь свою собственную выгоду. Я уже молчу о том, что жертвовать тысячами жизней слуг ради своей шкуры недостойно правителя, ты ещё и сам в этом сознался. Самый злостный убийца и преступник здесь именно ты.

— Нет! Это не так. Это Максим, мой первый сын предложил пожертвовать монстру героев. Он это предложил, я лишь согласился на его план, ведь у меня не было другого выхода. Я был в ловушке, в западне. Тварь могли остановить лишь герои, а то, что они оказались на поверку слабаками и трусами — не моя вина. Я невиновен!

— Ясно. Безгрешный король и бездарные слуги. Это давно известная песня. Все виноваты, кроме того, кто объявил себя мудрецом и взялся править, но я соглашусь, эти герои действительно были бездарны и слабы, а были они такими в первую очередь потому, что были обмануты.

Ведь они просто играли в игру, развлекались, особо не напрягались, преследуя совсем не те цели, которые должны были быть перед настоящими избранниками. Здесь вина на богах. Они не устроили призыв героев, как следует, по честному, открыв всю правду и с правом выбора, согласиться или отказаться. Даже боги лжецы, а люди уж и подавно, ведь у них такие создатели.

Я встал из-за стола и стража в гостиной напряглась.

— За гибель героев я с тебя не спрошу. Они сами виноваты, что оказались ни на что не способны. Многие до последнего момента не увидели, что игры давно кончились и теперь всё зависит лишь от них самих. Другой мир. А вот за остальные жертвы ты будешь казнен. Не сейчас. Завтра, на площади перед дворцом, сам выбери свою смерть. Виселица или обезглавливание. Это моё последнее слово. Если не согласен с приговором, я не буду ждать завтрашнего дня и лишу тебя жизни прямо здесь и сейчас.

Стражники выхватили мечи, хотя прекрасно понимали, что они мне не противники.

— Нет, — вжавшись к кресло и выставив вперед руки, попросил король, — Не надо. Я всё понял. Я согласен на публичную казнь. Могу я выбрать другую смерть? Как друг вас прошу, господин Ульрих, дайте мне уйти без мук.

— Что ты имеешь в виду?

— Я хочу умереть от сильного яда. Такого сильного, что он заберет мою жизнь мгновенно.

— Нет. Смерть должна быть очевидной. От яда можно просто потерять сознание, а через час уже быть далеко отсюда. Кстати, если сбежишь, я казню твоих сыновей.

— Я понял. Я никуда не сбегу, но позвольте мне хотя бы выбрать себе умелого палача, чтобы точно не мучиться?

— Ладно. Мне без разницы, кто снесет тебе голову.

— Благодарю, господин Ульрих. Простите, что-то мне теперь кусок в горло лезет. Я откланяюсь, хочу перед смертью поговорить с сыновьями и дочкой. Прошу меня простить, я вас оставлю.

Медленно поднявшись с кресла, Перикл Третий вдруг замер и, с опаской покосившись на меня, спросил:

— А как вы поступите с моими детьми после смерти?

— Их судьба меня не волнует. Могут идти на все четыре стороны.

— Я же могу вам доверять? Вы не поступите, как мой брат-предатель?

— Точно нет. Даю слово, что без веской причины не лишу их жизни.

— А что за вескую причину вы имеете в виду? — дрожащим голосом поинтересовался король.

— Если они заявят свои права на трон, соберут сторонников, войско и придут с ним под стены столицы, будьте уверены, я не буду с ними церемониться, убью сразу. Вернее, убью, если узнаю, что они только начали вынашивать такие планы. Доводить до битвы войско на войско не стану, — предупредил я.

— Я понял. Они должны полностью отказаться от своих притязаний на трон и удалиться из столицы, чтобы их не использовали заговорщики. Я постараюсь это донести до них. Кстати, господин Ульрих, днем вы передали мои палачам пленника. Он уже сознался во всех своих прегрешениях и сейчас находится в темнице. Не хотите его проведать и посмотреть записи допросов. А ещё лучше заберите его в другое место. Всё же он герой и мне неудобно перед богами, что мои слуги замарали свои руки, хотя вина за пытки героя лежит на вас.

— Это не проблема. Я проведаю пленника и заберу его, раз уж вы так просите, — согласился я и поклонившись в ответ на поклон Его Величества, отправился в темницу.

* * *

И всё таки девяносто шестой уровень это всего лишь красивая цифра. Выносливость тридцать пять — тоже цифра, которая ничего не значит, когда тело оказывается зажатым между решеткой с шипами и каменным полом, а ещё эта решетка вылетает из ниши под потолком и своим огромным весом ломает и нанизывает человека на шипы, словно спелый фрукт на острые иглы ежа.

В моей голове, а затем и во всем теле мне оказалось столько сквозных отверстий, что я даже ахнуть не успел, как свет погас. Король не стал долго ждать и приказал слугам активировать скрытую ловушку, раз уж я оказался так глуп, что согласился последовать его рекомендации и спустился в созданное им подземелье. Ловушка с шипами была изготовлена как раз для таких случаев и была успешно использована.

Пришёл в себя я не в Храме Пяти Богов. Нет, туда мне не светило попасть, ведь я тоже был проклят. Король знал об этом от храмовников, когда те посетили подземелье и тогда они решили меня сжечь, но кое-кто за мной следил и помешал их плану.

Когда я открыл глаза, я лежал среди свечей в магическом кругу в главной башне столичной Академии магии, а передо мной в кресле сидел уже знакомый мне мужчина, что ранее представился высшим вампиром, известным под именем Златозуб.

— Долго ты приходил в себя, Ульрих. Больше трёх суток шло обращение, хотя я влил в тебя столько своей крови, что пришлось по пять раз за ночь выходить на охоту. Похоже, у тебя внутри так много всего переплетено, так много заявивших на тебя права покровителей, что Повелителю Мору никак не удавалось установить своё главенство, но с моей помощью, ты всё же успешно обратился. Не хочешь меня поблагодарить. Ну, чего молчишь? Приветствую на тёмной стороне. Добро пожаловать в вечное царство ночи. Теперь ты почетный член моего клана. Будешь моим ближайшим помощником, правой рукой. Пока не рассвело, я свожу тебя на твою первую охоту, покажу где входы в мои основные убежища, а с рассветом проверим, способен ли ты ходить под светом, как низшая нежить, какие из даров утрачены, а какие сохранились. Ау, меня вообще слышишь?

— Слышу, — отозвался я, уставившись на свои руки.

Бледные. Цвет моей кожи изменился, но ощущения в теле вполне привычные. Магический жар в груди никуда не пропал. Если я стал вампиром, то ожидал кардинальных перемен, но у меня и дыхание сохранилось и сердце продолжало биться, но как-то медленно, лениво, в совсем расслабленном темпе, из-за чего и общая температура тела снизилась. Я стал холодным, очень холодным для теплокровного существа, холодным, как каменный пол, на котором лежал, поэтому и не чувствовал от его прикосновения никакого дискомфорта.

— Я не голодный, не пойду на охоту, — возразил я.

— Не может быть! — удивился собеседник. — Все вампиры после обращения испытывают сильнейший голод. Может, ты не голоден из-за моей крови? Я уже стал сомневаться, что ты вообще способен обратиться, поэтому поил тебя кровью, которой хватило бы на создание тысячи миньонов.

— У меня сердце бьется и дыхание на месте, так и должно быть?

— Для вампира — нет, но ты же и не обычный человек. Из сильного героя должно было получиться что-то особенное, поэтому я и следил за тобой. У тебя имелось божественное, духовное, стихийное, демоническое и тёмное покровительство Бога Смерти. Я до сих пор не знаю, какое из них взяло верх. Возможно, все они сохранились, тогда ты будешь обладать лишь частью способностей вампира, но и нашим слабостям подвержен слабее. Мне не терпится узнать, в кого ты преобразился. Идем на охоту.

— Не хочу.

— А я хочу!

— А говорил, что сдерживаешься.

— Да я из-за тебя и не сдерживался в последние дни. Одно уже очевидно, ты не мой миньон. Порождения Тёмного дара Повелителя Мора беспрекословно подчиняются своим создателям. Тёмного дара Повелителя и моей крови оказалось недостаточно, чтобы тебя поработить, но так даже лучше. Я устал от послушных рабов, мне нужен компаньон. Ну, идем на охоту, хотя бы увидишь, как я питаюсь, а когда самому захочется, у тебя не будет сложностей. Я тебя спас, я твой благодетель. Пойдем вместе. Всё равно в Академии я могу находиться лишь ночью. Мои дневные убежища в другом месте.

— И куда ты собираешься идти охотиться?

— Это недалеко, крыло академии для расселения магесс первого года обучения.

— Почему именно к ним?

— Аромат их крови изумителен, а ещё на них не накладывается проклятие. Я не собираюсь никого убивать, приложусь на глоток к каждой и всё. Если беспокоишься о девицах, тебе лучше пойти со мной. Вдруг от голода я опять потеряю контроль и высосу кого-то до смерти.

— Ладно, я тебя сопровожу, но сам пробовать кровь не стану, — сказал я, а уже через десять минут хлестал кровь за обе щеки, и уже Златозубу пришлось меня оттягивать за уши, чтобы я не лишил несчастную жертву жизни.

Приложившись, оторваться от шеи донора действительно крайне сложно. Когда начинаешь пить кровь, словно впадаешь в транс. Чувствуешь горячее пульсирование крови в теле жертвы, её аромат именно такой чарующий, как и описывал Златозуб. Хочется ещё и ещё, а выводит из транса лишь окончание трапезы. Выпитая досуха оболочка больше не вызывает эйфории.

Златозуб был прав. Я был голоден, зверски голоден, но голод этот был не такой, какой вызывает трение стенок пустого желудка друг о друга, это голод наркоманский, ломка в стремлении заполучить новую дозу, поэтому и сопротивляться ему гораздо сложнее, чем простому голоду. Есть очевидная психологическая и эмоциональная зависимость.

В первую ночь я так разошелся, что приложился к шее двух сотен девиц. Златозуб делал первый глоток, а я, так как ещё не умел безболезненно прокусывать шею, прикладывался вторым. Остановиться и перестать сосать кровь стоило огромных усилий, но по мере насыщения, я стал менее выражено чувствовать наслаждение. Это и было сигналом, что голод утолен.

— Так вот зачем ты намеренно воздерживаешься, чтобы обострить удовольствие! — воскликнул я, когда мы покинули Академию и отправились к одному из дневных убежищь.

— Не без этого. Лишь ощутив сильный голод, можно получить настоящее удовольствие от его утоления.

Убежищем оказался самый обычный, ничем не примечательный дом в бедном районе. Непримечательным он был лишь снаружи, но под скромной, ветхой лачугой, в которой жили обычные люди находился огромный подвал с множеством ходов, ведущих под соседние дома. Входов в убежище было сразу несколько. Один через широкий дымоход, который на самом деле имел два канала. Один вел к печи, второй являлся быстрым спуском в каменный мешок, из которого уже вел проход в убежище. Чтобы отыскать рычаг, который открывал проход в убежище, нужно было ещё постараться.

Подходы к убежищу с других входов также имели ложные тупики и скрытые проходы, что должно было избавить хозяина от появления нежелательных посетителей. В самом убежище, представляющем собой комнатку шесть на шесть, с потолками метра четыре, имелись ниши в стенах где стояли локальные убежища, ящики, по форме напоминающие обычные гробы. Если не знать, кто внутри, можно даже подумать, что это забытая всеми крипта, фамильный склеп, где хранятся останки предков древнего рода. Пыль и паутину вездесущих насекомых в этом подвале отродясь никто не убирал.

Я смог разглядеть убранство в полной темноте лишь из-за подаренного «Тёмным даром» ночного зрения. Покрутил головой, посчитал в уме количество ниш и ящиков в них и вопросительно уставился на спутника. Зачем ему одному тридцать ящиков?

— Не все из них сейчас пусты. Часть используется моими старыми помощниками, часть новыми, а самый нижний ряд для упырей. Им же тоже где-то нужно прятаться в дневное время, но обычно они собираются в другом убежище. Для элиты, главы клана и его почетного члена, вроде тебя — самый комфортный и безопасный, верхний ряд. Вон, небольшие выступы на стене, чтобы по ним взобраться куда требуется, — пояснил Златозуб.

— Ты же говорил, что не создаешь армию упырей без нужды.

— Так и есть. Появление чужака вынудило меня срочно создавать слуг для слежки за ним. Большую часть помощников, в основном, сносно ходящих под светом упырей, я уже уничтожил. Свободной воли у них не больше чем у моей левой ноги. Они мои глаза и уши в городе, когда сам я в убежище, но кормить их нужно постоянно, а стоит перестать контролировать и они начнут кидаться на прохожих, пытаясь их съесть.

Осталась лишь малая их часть. Ящики заполнены в основном особыми, сейчас временно недееспособными, старыми слугами в крепкой спячке. Есть и несколько новых, тех, кого я создал не так давно из павших героев. Их я намеренно погрузил в спячку после обращения, дав им лишь каплю своей крови и сильно травмировав, чтобы восстановление забрало их последние силы. Также я ограничил их перемещение, не позволив выйти даже на первую охоту. Они обессилены и спят беспробудным сном, постепенно съедят сами себя, превратятся в обтянутые кожей мумии и будут находиться в таком виде, пока я не верну их в прежнее состояние.

— Так ты не только за мной следил?

— Конечно. Меня интересовали все сильные герои нового призыва, ведь из вас получаются самые полезные и интересные слуги. Вы полны сюрпризов. Не принимай сказанное на свой счет, ты ничем не уступаешь мне, имеешь свободу воли и даже представляешь для меня угрозу. Вижу, даже став одним из охотников ночи, ты не утратил своей человеческой сути. В какой-то момент ты можешь решить, что я монстр, угроза людям и избавиться от меня. Я очень рискнул, активируя твой «Тёмный дар крови», ведь ты можешь даже превосходить меня по силе в таком виде и также автоматически становишься моим конкурентом за пищу. Вдруг, ты захочешь пасти овец один.

— Об этом не беспокойся. Если я решу от тебя избавиться, предупрежу заранее.

— Ага, как с королем? Так я и поверил. Дважды такую ошибку не совершают, — засомневался Златозуб.

— В любом случае, сейчас я благодарен, что ты меня спас, не расскажешь, если знаешь, что произошло за время, что я приходил в себя?

— От короля мне пришлось избавиться, — вздохнув, развел руки в стороны мужчина, — Его правление изжило себя. Он мог начать истребление полезных мне слуг из числа людей, также мог навредить твоей Инге, чтобы скрыть твоё убийство. Не переживай, я защитил её в опасный период, но о ней тебе придется забыть. Я уже сообщил ей, что ты проклят и не воскреснешь, пав в бою, но она ещё не знает, что ты стал вампиром. Пусть это останется для неё тайной.

— Почему я должен её бросать?

— А сам не понимаешь? Девицы для нас — пища. А Инга для тебя будет пахнуть особенно возбуждающе, подключатся старые эмоциональные привязанности. Ты её съешь, в первую же ночь съешь, и сам заметить не успеешь.

— Не съем.

— Съешь. Свою возлюбленную я съел, хотя думал, что никогда и ни за что. Уже проходили. Можешь мне поверить. Я ведь не просто так тебя на охоту повел. Ты почувствовал этот экстаз, эту эйфорию? Насыщение кровью похоже на сексуальное удовлетворение. Очень много общего, поэтому поверь мне, Ингу ты съешь, любя, нежно обнимая, завтра же. Хочешь, чтобы она жила, отпусти её, но из города никуда не выпускай. Своим слугам я могу донести, что она в запретном списке, а вот в других городах.

— В других городах тоже есть вампиры?

— В каждом. Даже небольшом. И обычно кроме главы, патриарха, вроде меня, клан состоит из десятка помощников первого круга, и ещё двух десятков второго круга. Всё это высшие вампиры, но с подавленной волей. Они все служат патриарху, исполняют его волю и даже на охоту не выходят, если он приказал. Рядовых упырей у клана может быть неограниченное число, но все понимают, что их контролировать и кормить слишком хлопотно.

— Ты же говорил, что вампиров мало, что нам нужно уничтожить графа Литл-Таурского, чтобы он их не размножил.

— Всё верно, но я говорил о дикарях, древних вампирах с юга, раскопанных храмовниками в затхлых склепах в поисках божественных артефактов. Они также безумны, как и опасны. С ними невозможно договориться, только сражаться. Они не соблюдают правил и границ, не берегут численность овец, расширяя свой клан до бесконечности.

Я вынужден держать десятки слуг в круглосуточном дозоре, оплачивать услуги авантюристов, чтобы не пропустить таких чужаков в город. Мои агенты проверяют всех умерших на следы от укусов. Приходится отслеживать и истреблять, подосланных другими кланами шпионов, чтобы все патриархи в Королевстве знали, что столица под моим полным контролем.

Ты представить не можешь, как это нелегко, день за днем контролировать крупный город, но с твоей помощью я не только юг очищу, но и каждый город во всём Королевстве. Моя мучительная тысячелетняя борьба закончится. С тобой всё это не мечта, а реально достижимая цель. Только представь, тысячи прекрасных девиц, тысячи разных вкусов, ароматов, которыми можно наслаждаться в любой день и не опасаться, что твою территорию отберут, овец истребят, а тебя разорвет на части поджидающий мельчайшего промаха вражеский клан.

— Так вот зачем я тебе понадобился.

— А разве я это скрывал? Я сразу тебе сказал, что хочу истребить всю нежить. Всю! Даже Повелителя Мора. Его в первую очередь. Я каждый день слышу в голове его зов. Он слабеет, навечно погребен в катакомбах Черной цитадели под гнетом триединой божественной печати, но даже так он всё ещё взывает ко всем своим слугам, требуя найти и освободить его. Я слышу его голос всё время. Он сводит меня с ума.

— А я ничего такого не слышу, — признался я.

— Ты обласкан небесами. Я влил в тебя реку крови, но даже на охоту выйти пришлось уговаривать. Иметь все Великие дары, но в таких пропорциях, что ты не служишь ни одному из покровителей — большая удача. Принимать дары всех, ничего не отдавая взамен, разве это справедливо?

— Ладно, довольно об этом. Ты убил короля, это все новости? — спросил я.

— Нет. Принцев я тоже того… они мешают порядку наследования. Принцесса Лидия и её новый муж займет трон.

— Стой, а ты не связался случайно с герцогиней Сауфской?

— Есть такое. Она выгодный союзник, не скупиться на вознаграждения. Я исполнил для неё пустяковую услугу с устранением старших детишек её покойного мужа. Просто перекусил ими, когда возвращался в столицу с юга, и теперь она мне очень благодарна и готова на всё, чтобы и дальше вести дела.

— Принцев ты тоже по её просьбе устранил?

— Да. Я планирую привести её к власти и пользоваться королевской казной и гвардейцами для укрепления своего положения. Ты же сам корил меня за увеличение количества упырей, а люди за еду работать не станут, им платить надо и немало. Мне нужен постоянный источник дохода, чтобы поддерживать сеть осведомителей в других городах. Лучший способ победить врага, знать о нем всё заранее. Я колебался, кого сделать своей марионеткой на троне, до недавних пор склонялся к выбранному тобой варианту, но твой помощник, граф Вест-Маунта воспринял мои угрозы слишком буквально и сбежал из столицы, как трусливый щенок.

— Так это ты запугал Боргуса!

— Я просто поставил его в известность, что ты был проклят в бою с посланником Повелителя Мора и очень скоро присоединишься к клану ночных охотников. Он решил, что ты представляешь для него опасность и сбежал с любимой дочерью в свою крепость. Он хотел прихватить с собой и принцессу Лидию, но я вынудил его передать её герцогине Сауфской. Она позаботиться о невесте своего сына наилучшим образом. Граф полностью отказался от притязаний на трон, узнав, что граф Литл-Таурский уже пал от твоей руки.

— Ах ты интриган!

— Я сделал так, как будет лучше для нас обоих. Боргус не так умен, как привык думать, он ни одного дела до ума не довел, слишком боялся измазаться, берег репутацию, а если бы не его смелый и предприимчивый брат, взявший под контроль орден «Красной башни», не был бы он и наместником запада. Короля делает свита. И такие союзники, как герцогиня Деспина будут тебе намного полезней, чем бестолковый Боргус.

Мне нечем было возразить Златозубу, но когда я обратился к нему этим именем, он поднял вверх руки и заявил, что это имя для другого круга. При жизни его звали Финч, но так его уже давно никто не называет, поэтому он привык к титулу «патриарх» или обращению «глава». Можно глава Финч, но прижизненное имя немного режет слух.

Я спросил, зачем ему забираться днем в гроб, если он нежить, не устает и не нуждается во сне. Финч ответил:

— У каждого существа должно быть своё интимное, личное пространство, своя комната, рабочий кабинет, особенно, если убежище битком набито слугами. Гроб выступает в роли такой личной комнаты, где каждый может скрыться и не мозолить глаза другим. Мне легче связывать своё сознание с миньонами в дозоре, видеть их глазами, если меня никто не отвлекает.

Сказав это он полез на верхний ярус ниш, скинул крышку с черного гроба и ловко забрался внутрь.

— Располагайся где хочешь, верхний ряд полностью свободен, — предложил Финч, но мне забираться в гроб совсем не хотелось, и вообще находиться в пыльной, темной, плохо пахнущей подземной камере тоже. Это вампиру пофиг на пыль, он не дышит, а мне эта духота и вонь были не нутру.

— А можно заглянуть в другие гробы? — поинтересовался я, пока глава надвигал крышку, обосабливаясь в личном пространстве.

— Это звучит безобидно, но если ты внимательно меня слушал, то должен был понять, что все эти существа, мои слуги, мои подручные, созданные для служения мне одному рабы. Я один здесь хозяин и хотел бы, что так и оставалось. Я пригласил тебя в свое убежище, чтобы обеспечить тебе безопасность при свете дня, но ты здесь не хозяин. Запрещаю разглядывать моих слуг в их личном пространстве. Мне это не нравится.

Честно говоря, когда я понял, что не могу тебя подчинить, то был озадачен, что делать дальше. Я привык, что меня окружают лишь мои слуги, они безмолвны, если я к ним не обращаюсь, не выражают личного мнения, послушны мне во всем. Я причислил тебя к своему клану, но это проще сказать, чем сделать. Со своим кланом я единое целое, мы чувствуем друг друга, а тебя я, сколько бы не влил своей крови, по прежнему не ощущаю, как свою часть, так что я вынужден признать, что мы лишь союзники, но не один клан. Не подозревал, что меня так быстро утомит общество другого независимого существа. Я начинаю терять терпение. Пока не рассвело, я хотел бы, чтобы ты поискал для себя другое убежище. Подвал в особняке графа Боргуса вполне безопасное место, я его уже обследовал.

— А где здесь выход?

— Выходи так же, как попал внутрь.

— Через дымоход? Там же узкая, пятиметровая труба. Спрыгнуть вниз легко, а вот выбраться наверх крайне сложно.

— Ладно, я покажу другой путь.

Финч раздражался всё сильнее.

Он вывел меня через потайной проход во внутренний двор дома по соседству, и тут же скрылся в проеме ни сказав на прощание ни слова. Я побрел по пустынным, ночным улицам к особняку графа Вест-Маунта, ощупывая своё тело. Оно стало немного теплее, но не вернулось в норму. Я теперь полунежить с замашками кровопийцы. Мне понятны цели Финча, но он желал получить лишь сильного слугу, а не обладающего свободной волей помощника. Он явно разочарован и даже подумывает над тем, как меня убить. Пока причин сохранить мне жизнь больше, чем уничтожить. Финч стремится к полному господству в иерархии вампиров в Королевстве и я ему могу помочь его достичь, но я слишком независим и он этого боится. Возможно, он сейчас наблюдает через слугу за тем, что я буду делать и куда иду. Хочет понять, на что способен.

Я и сам хотел это знать и начал пробовать. Магия стихии огня — доступна, воды — тоже, воздух — есть, земля — на месте. Божественная… Кастовал с опаской, но и тут все в порядке. Рука не отвалилась, телу ранений не нанесло. Я вообще нежить или нет? Почему меня целебная магия не повреждает?

А потом, с запозданием, я ощутил приятное последствие каста. Область в месте применения заклинания начала нагреваться и розоветь. Это было очень приятно. Захотелось усилить эффект. Я накинул без накачки благословение силы на всё тело, самочувствие отличное. Я определенно не нежить, хоть я и прекрасно помню, как умер во дворце, тёмный дар Бога Смерти не смог меня обратить в нежить. Я гибрид с плавно бьющимся сердцем и очень холодным телом. Кстати, двигаюсь я очень быстро, от Финча на прямых отрезках не отставал. Вообще в теле присутствует легкость, ничего не болит и хочется… есть. Вернее пить, пить кровь. Я хочу кровь. Надо мне из города уходить. Я опасен.

Если вернусь в особняк к графу и моя жажда крови усилится, то не исключено, что нападу на прислугу или Ингу. Надо уходить… и я побежал. Очень быстро побежал к северным воротам. Закрыты. Тогда я разогнался и взбежал на стену. Спрыгнул с шестиметровой стены вниз и удара в стопы не почувствовал. Моё новое тело имело преимущества нежити, отключило боль, но при этом я всё чувствовал в комфортном диапазоне. Странности на этом не заканчивались. Чем быстрее я бежал, тем сильнее нагревалось тело, приближаясь по температуре к обычному теплокровному состоянию, но тогда с теплом приходила боль и усталость. А если я позволял себе остынуть, то тогда ни усталости, ни боли больше не чувствовал и скорость бега опять возрастала.

Следующим испытанием стала встреча рассвета. Я сознательно ворвался всем телом в первые лучи светила, выбежав из островка леса на открытое пространство, готовый умереть, пока ещё не потерял свою человеческую сущность, но ощутил лишь тепло, которое радовало, но не вредило. Я не вампир в классическом понимании этого слова, я кровопийца, это да, но не нежить-вампир и от этого становилось немного легче, но лишь немного, ведь моя жажда крови никуда не исчезла и лишь усиливалась. Тогда я попытался найти в лесу какого-то зверя. Мой голод обострил восприятие, и я смог по запаху, по звуку биения сердца обнаружить в зарослях дикого вепря. Я к нему, а он на меня, сам пошёл в атаку. Я легко ушел от клыков и сам накинулся на него со спины, интуитивно, зубами вгрызаясь в сосуды на шее.

Вепрь протащил меня метров пятьдесят, пока не рухнул на землю, потеряв сознание. Я ободрал плечи и спину. А когда обратил на них внимание спустя какое-то время, а там уже не царапины. Зажило без магии. Моя геройская регенерация в разы ускорилась. Какая же мерзкая, вонючая и невкусная была у вепря кровь, но её поглощение тоже дало мгновения наслаждения и эйфории. Конечно, пить кровь людей было намного приятней, но жертвой сосем не обязательно должны были выступать люди. Я побежал дальше, переосмысливая всё произошедшее со мной за эти часы. Я однозначно изменился, стал испытывать тягу к крови, но трезвости мышления и воля не исчезли. Я не обезумел, не превратился в безмозглого упыря, но жить среди людей мне теперь будет сложно.

Я побежал дальше, выживая максимум скорости из моего нового тела и периодически накидывая на себя благословения силы и скорости. Если начинал испытывать усталость, просто снижал темп и скоро все признаки усталости отступали. Тело словно обновлялось, забывая о уже перенесенной нагрузке. Такими темпами я смогу достигнуть северной провинции за две недели, а там уже направлю свою кровожадность на монстров и хищников. Почему-то этот план показался мне вполне приемлемым. Главное, уйти подальше от людей, чтобы самом у не стать причиной истребления Королевства.

До того, как покинуть Финча, не успел узнать у него, как вампирские наклонности влияют на рост силы героя. Впрочем, откуда ему было это знать, ведь сам он никогда не был таковым. Совсем скоро, всего через месяц я узнал, что с «Тёмным даром» я получил и свойство магической нежити поднимать свой уровень, за счет поглощения уровня противника. Снежные великаны обладали восьмидесятым уровнем, а Ледяные — девяностым. Когда мой уровень пробил тысячное значение, божество каменной стелы, пол года назад отправившее меня в одних трусах на север, неожиданно вышло на связь. Проявившись у меня в голове знакомым голосом, оно сообщило, что я достаточно окреп, чтобы бросить вызов Владыке севера, Великому Сотрясателю небес и вызвавшему нашествие Снежных великанов. Если он будет повержен, угроза их вторжения исчезнет.

Жажда крови толкала меня нападать всех монстров, что встречались мне по пути. И сбежать они от меня уже не могли, ни спрятаться, так как я холода не чувствовал, не уставал, а их сердцебиение улавливал даже в сотнях метров посреди снежной бури, выискивал их в подземных пещерах, в скрытых логовах под толщей снега. Жажда крови — настоящее проклятие, она гнала меня всё дальше на север в поисках добычи, и чем больше крови я выпивал за раз, тем быстрее голод возвращался вновь. Сообщение о том, что мне нужно к Владыке Севера пришлось прослушать ещё многие сотни раз. До того, как я достиг руин бывшей столицы северной провинции, города Саргона, мой уровень увеличился десятикратно, достигнув безумного значения в десять тысяч! Я бы никогда не узнал, что за развалины мне встретились, и какой у меня уровень, если бы назойливый покровитель не озвучивал эти подробности в своих сообщениях.

Уровень это хорошо, да только какой в нём смысл, если я всё равно не имею доступа к системе распределения полученных очков. И только стоило мне об этом подумать, как покровитель поинтересовался, не желаю ли я включить автоматическое распределение очков и разделить уже полученные поровну между всеми характеристиками. Я с радостью согласился, а сам подумал, что среди характеристик имеется и такая загадочная, как «удача». Если силу и выносливость я смогу ощутить на деле, то как на мне может отразиться огромная удача?

Мои мысли, надо сказать, в этот день стали сплошь пророческими. О чем ни подумаю, сразу получаю ответ от мира. Едва я ощутил огромный прилив жизненных сил и распирающую меня физическую и магическую силу, как тут же провалился в подземелье под руинами, на что покровитель объявил, что меня посетила неимоверная удача, и я смог обнаружить скрытый проход в логово Владыки Севера.

Хотя с момента, как я стал загрызать великанов, гоняясь за ними с голыми руками, меня уже было сложно чем-то удивить и напугать. Мысль, что для убийства этого босса необходим целый тысячный уровень меня слегка напрягла и озадачила. По меркам этого мира, сотый уровень игрока равен силе одного из Пяти богов. Возможно, где-то закралась ошибка и речь шла о тысячном уровне. Иначе как бы Пять богов сразили этого босса и все другие угрозы в четырёх концах Заколдованной страны?

Пока добрался до Саргона, я значительно превзошел требуемый уровень силы, поэтому должен был справиться с противником, если опять не произошла какая-то ошибочка. Я спускался всё глубже и глубже в просторное подземелье, выглядевшее, как пещера естественного происхождения, и примерно после часа блужданий обнаружил крупный зал с высокими сводами, где в центре лежало какое-то змеевидное чудовище. То ли белый бескрылый дракон, то ли ящер-альбинос или вовсе химера с телом дракона, ящерицы и змеи.

Кто угодно на моем месте ужаснулся бы его размеру и внешнему виду, а я с голодухи первым делом подумал: «Ура — еда!» И бой наш прошёл не как что-то эпическое, а один в один напомнил возню с убитым мной в лесу вепрем, только дольше и из-за разницы в наших размерах абсурдней. Я кинулся на монстра в лоб, и так как не имел при себе никакого оружия, а он в этот момент спал и не ожидал такого наглого нападения, то я, прямо по лапе взбежал и добраться в область шеи, где стал выкручивать и вырывать чешую напротив крупного сосуда.

Монстр быстро проснулся, но недостаточно быстро, чтобы скинуть меня с себя до моего проникновения под чешую. Благо силищи у меня в руках хватало. Я зачистил участок, куда мог запустить зубы очень быстро и сделал это. А дальше я просто висел на монстре, как банный лист, держась на нём исключительно на силе стиснутых челюстей и сосал, сосал через небольшие дырочки кровь, пока великий Владыка Севера, как и вепрь, не рухнул мордой в пол от потери крови.

Уж не знаю, куда во мне вся эта кровь влезла, возможно, она шла на быструю регенерацию поврежденных тканей, ведь монстр пытался меня сбросить и лапой и отскрести о стены пещеры. Я чувствовал дискомфорт, хруст костей, зуд на шее и спине, но боли не было, а пока я пил кровь, любые раны мне нипочем.

Владыка Севера ослаб и пал после часа возни, а так как я критически снизил его жизненные показатели, то вскоре он умер, и я разом получил ещё пять тысяч уровней боевого опыта одним траншем. Босс-то оказывается был пятитысячного уровня, а по моим ощущениям, сражался на уровне кабана. Никаких сокровищ в подземелье не оказалось, одни голые скалы, кучи говна, лужи мочи среди обглоданных костей убитых животных. Ничего интересного.

Представив сколько мне топать до одного только горного перевала у текущих границ северной провинции, я взвыл от досады. А что я буду кушать по дороге? Я же всех монстров по пути в эту сторону сожрал! Не зря говорят, что нужно всегда выражать свои эмоции, жаловаться, буквально, капризничать, чтобы мир вас услышал. Сработало. В качестве награды за освобождение севера от тирании Сотрясателя небес, мой покровитель предложил на выбор три награды.

Первая — это мгновенный перенос в храм Пяти Богов Планта, откуда я смогу продолжить свой геройский путь на восток, вторая награда — зелье долголетия, исцеляющее все раны, снимающая любые проклятия, удлиняющее жизнь на тридцать лет и единоразово повышающее максимальное значение жизни на тысячу единиц.

У меня глаза расширились от такого варианта награды. Снимает все проклятия — это же то, что мне нужно! Но потом я осознал, что сюда, в ледяные пустоши я смог добраться лишь благодаря моему проклятию. Снять его и я умру от холода едва выберусь из пещеры на поверхность. Проклятие хоть и гонит меня вперед жаждой крови, но оно же обеспечивает мою жизнеспособность. Не будь я наполовину нежитью-кровопийцей, давно был бы уже мертв.

Я уже мысленно решил, что из двух предложенных выберу первый вариант, как после небольшой задержки, видимо, чтобы дать мне всё хорошенько обдумать, покровитель озвучил и третий вариант награды — соединение моего осколка души с первоисточником.

Что именно это означает для меня являлось полнейшей загадкой. Я попросил уточнить и тогда покровитель разъяснил, что моя личность, память, и в качестве бонуса от него лично, весь добытый здесь духовный боевой опыт, соединятся с моей новой реинкарнацией в другом мире. Проще говоря, я вернусь к душе, от которой оторвался в виде фрагмента, задержавшись в этом мире и следуя отдельным путем. Я продолжу жить в цельном духовном образе там, где и должен находиться, но за оказанную услугу буду щедро вознагражден. Тут я окончательно офигел, а что, так можно было⁈

Лишившись жизни в капсуле для вирта, я согласился на жизнь в игровом мире, так как всё выглядело безнадежно, словно у меня просто нет альтернативы. Я боялся бесследно исчезнуть, а про инкарнацию моей души где-то ещё не было сказано ни слова. Выходит, меня обманули, никто не представил мне законного выбора, не предложил воссоединиться сразу, а такая возможность была.

Проглотив горечь обиды, я выбрал третий вариант. Быть героем в Заколдованной стране мне совсем разонравилось, особенно таким, каким я стал в итоге, угодив в ловушку короля и возвращенный к жизни заботами вампира Финча. С каждым днем такой жизни я становился всё меньше похож на человека, волей неволей превращался в монстра, во что-то безумное, движимое одной лишь жаждой крови.

Сбежать на безлюдный север было правильным решением. Финал дальнейшей трансформации был очевиден, поэтому я не хотел продолжать этот путь и выбрал переход к новой жизни, тем более, что мне пообещали приятный бонус в виде духовного опыта.

Стоило мне озвучить выбор и возвращение к душе в её текущей инкарнации произошло мгновенно. Я сразу очнулся другим человеком. Вопреки ожиданиям, не ребенком, а шестнадцатилетним парнем с непростым прошлым и целой горой проблем в настоящем. Вся моя жизнь в этом мире пронеслась у меня перед глазами и могла быть описана одним словом — кошмар. Что же, теперь это и моя жизнь. Моя старая и новая память о себе перемешались, создав сплав юного лузера с лузером зрелым. Да уж, чего же я такой невезучий вторую жизнь подряд?

С семьей парню не повезло, старшие сводные братья козлы, издеваются и бьют его часто, всякие уроды на улице деньги отбирают, хулиганы прохода не дают, а ещё в этом мире поголовно все помешаны на боевых искусствах, развитии сверхчеловеческих способностей, а стремление к бессмертию возведено в абсолют. Какая-то дичь, прямо как у китайцев в их даосизме. Так себе стартовый сеттинг, надеюсь обещанный мне духовный боевой опыт здесь что-то значит.

Ладно, постепенно разберемся. «Заколдованная страна» меня кое-чему научила: не пасовать перед трудностями и быть смелее и рискованней. Будем исправлять промахи незрелого юнца, избавляться от репутации мусора. Ха-ха, скоро я всех здесь сильно удивлю!