— Зоопарк? — Агата вытянулась лицом и захлопала ресницами.

Я покосился на дверь, за которой мама, то есть дракон, могла уже уснуть, и приложил палец к губам. Агате стоило говорить потише.

— Да… Зоопарк. Там живут всякие животные, которые, предположительно, произошли от драконов. Мама посмотрит, как они сидят теперь — в клетках и тесноте, как пьют из вёдер, смотрят на небо сквозь решётку, скулят. И порадуется своей жизни…

— Мы пойдём смотреть на слона? — уточнила Агата. Глаза её загорелись.

— Нет. Слон не совсем нам подходит… Я думаю…

— Нам нужно посмотреть на слона! Это точно!

Сестра надула губы и взглянула на меня вызывающе. Мол, как я могу ей перечить! Корона на её голове противно блестела, будто поддакивала.

Это начало тревожить мои рыцарские чувства, но я взял себя в руки и продолжил:

— В зоопарке нам понадобится… носорог! У него броня — почти чешуя. И есть рог.

— А у мамы есть рог? — удивилась Агата и уже собралась вернуться в гостиную, чтобы осмотреть дракона, но я успел схватить её за руку.

— Не буди её! Ты что! Сперва нам нужно придумать план.

Агата скрестила на груди руки.

Если в нашей семье я был рыцарем, то Агата… Мы ведь как раз спорили об этом, когда мама пришла с работы. В семье, где живёт рыцарь, принцесс быть не может. А так как я родился первым, то мне и решать, кто есть кто. Агату такой расклад совсем не устраивал.

— Нам нужен слон. В зоопарке мы будем смотреть на слона, — пробубнила сестра и глянула на меня исподлобья.

И тут меня осенило!

— Нам не слон нужен… нам нужен жираф! Жи-раф!

Жирафов Агатка любила с самого рождения и сразу сменила гнев на милость.

— Точно! Я так и хотела сказать! Нам нужен жираф! — обрадовалась она. Но осеклась: — А… почему?

— Да потому, что у него шея длинная, как у дракона! И пятна эти. Зуб даю, они у него остались вместо чешуи, — объяснил я свою теорию, очень собой довольный.

— А крылья? Куда делись крылья? — задумалась Агата, поглядывая на видневшийся в просвет двери драконий хвост.

— А крылья… Жирафы их потеряли. Они так похудели в этой своей Африке, что крылья отпали. Остались только ноги, шея и пятна. Нам нужен жираф!

Зоопарк, к счастью, был рядом с нашим домом: пара кварталов — и мы у цели. И теперь у нас появился план. Оставалось только поднять маму с дивана и заставить выйти (или вылететь) на улицу. И я решил взять огонь на себя.

Бесшумно открыв дверь и сделав сестре знак глазами, я собирался тихонько подкрасться к дракону и уговорить его пойти с нами. Осторожно, кашляя от дыма, подполз к развалившемуся дивану. Но чуть не вскрикнул от страха, когда диван заскрипел, а дракон вдруг перевалился на другой бок и посмотрел прямо на меня.

— Привет, — то ли улыбаясь, то ли кривясь, сказал я. Дракон, то есть мама, смотрел на меня в упор и вопросительно. — Мамочка, мы тут подумали… Раз ты пришла раньше домой, а на каток мы не идём, не прогуляться ли нам? Такая погода хорошая… Кстати, тебя пораньше отпустили с работы? Короткий день?

Дело в том, что ещё вчера мама говорила, что сегодня, как придёт с работы, возьмёт нас с собой кататься на коньках. Но в обед она написала, что не смогла купить билеты в парк Горького, а потом — что и вовсе погрязла в работе, и — «котики, поход отменяется». Поэтому вопросы о походе на каток и работе я, кажется, задал зря: дракон тяжело вздохнул, фыркнул пеплом, заёрзал на диване и… перевернулся на другой бок. Буквально повернулся ко мне драконьей попой.

Но я — живой и не в огне — решил не сдаваться. Рыцарь я или нет, в конце концов?

Мамина чешуя на спине блестела, как огромный панцирь майского жука. Я обполз изголовье дивана и снова оказался лицом к лицу с драконом. Он открыл один глаз и недовольно нахмурился. Так мама делала, когда была ещё самой собой, будто спрашивая: «Ну, что ты хочешь?» А я хотел поговорить.

— Мамочка, ну давай пойдём прогуляемся? Ещё светло даже, и снег за окном падает… так красиво! Давай лепить снеговика? Или… сходим в зоопарк! Посмотрим на животных в снегу?

Мама чуть закрыла глаза и уткнулась мордой в подушку. Я осмелел и протянул руку, чтобы погладить её по лапе. Когда мама была мамой, её это очень умиляло, я знал. На ощупь её чешуя оказалась холодной и шершавой. Я провёл рукой по огромным когтистым пальцам, поджатым под драконью грудь. Подумал о жирафах…

— Мамочка, ну пожалуйста…

Глаза дракона снова открылись; он посмотрел на мою руку, на свою лапу, на снег за окном и опускающиеся сумерки и вдруг как пыхнул огнём в потолок! С протяжным стоном и какой-то драконьей (или маминой), неясной мне жалобой. Ой!

Я тут же вскочил, спасаясь от волны жара и дыма, и кинулся к двери. Загорелись занавески, ещё сильнее запахло жареным, дышать стало совсем нечем. Агата — пока я вёл переговоры с драконом — уже оделась: нацепила цветные колготки и серебряное платье, натянула розовые ботинки со шнуровкой и намазала щёки блёстками.

«Вызвалась сопровождать дракона — будь принцессой», — явно решила она. Мама-дракон посмотрела на неё, не поднимая головы, сквозь дым и смог и хихикнула. Даже прицокнула языком. И вообще вдруг развеселилась. За её спиной не менее весело полыхали занавески. Мама хихикала, клокоча дымом, пока не увидела, что Агата взяла её золотой питоновый клатч. Глаза матери и дочери встретились, и Агата, испугавшись, рванула к выходу. С золотым клатчем. Прочь из квартиры.

Я и рта не успел открыть, как мама-дракон тоже рванула — с развалившегося дивана прямо к двери, снеся на своём пути тумбочку в коридоре и вазу с зонтиками и обувными ложками. И прихватив Агатино пальто.

Рыцарь не может покинуть горящий замок. Поэтому я набрал в ванной полный таз воды и выплеснул его на шторы. Вода сразу сбила пламя, но тут на лестничной площадке раздался Агатин крик. И я побежал на зов моей младшей дамы. То есть прекрасной сестры. Тоже сунув ноги в ботинки и сдёрнув с вешалки своё пальто.