Дамочка с рацией, уперев руки в боки, кивнула маме и скомандовала:

— Ну что, актёр погорелого театра? Опять в загул ушёл? У нас мотор, тьфу ты, то есть начало спектакля, через пятнадцать минут. Быстро в гримёрку!

И после этих грубых — действительно грубых — слов она сделала знак охранникам, уже сжимающим нас в кольцо со всех сторон, чтобы они рассосались.

— Это наш, — повторила она. У неё снова зашипело в ухе, и она ответила: — Да, скажите Копейкину, что нашли.

Мы с Агатой и мамой переглянулись. Я был растерян, мама насторожена, а Агата сглотнула комок из слёз и визга и притихла. Её взгляд упал на желанные босоножки. Что-то взвесив в голове, она заинтересованно посмотрела на дамочку. Как и в случае с мальчиком и фото в холле торгового центра, моя сестра почувствовала сладкий запах выгоды.

— Кто это у вас «наш»? — поинтересовалась Агата, глянув на незнакомку весьма серьёзно, и тоже упёрла руки в боки.

— Девочка, иди к маме, — фыркнула джинсовая тётенька и попыталась взять дракона, то есть маму, под локоть и подтолкнуть к выходу.

Но Агата сдаваться не собиралась.

— Это наш дракон, — сквозь зубы процедила сестра и протиснулась между дамой и мамой.

— Конечно-конечно, — снисходительно промямлила ходячая рация (вероятно, продюсер) и зашипела в микрофон: — Готовьте там принца. Сейчас появится ящер.

Цепкие пальцы схватили маму за лапу. Отодвинув Агату в сторону, дамочка сильнее потянула на себя «актёра», но с удивлением поняла, что это не так-то просто. Отпустив лапу, она ещё раз осмотрела дракона и отметила, что «на костюм они явно не зря потратились».

— Только как эта штуковина будет летать под потолком? — сама с собой решила обсудить вопрос продюсер.

А босоножки сияли, и Агата не придумала ничего лучше, чем выдвинуть ультиматум:

— Штуковина пойдёт с вами, только если вы купите мне эти босоножки!

«Штуковина»?! Рот дамочки с рацией открылся от удивления, а мама довольно раздула ноздри и хихикнула. «Справляйтесь с этим ребёнком сами», — явно говорила она.

— Что-о-о? — Продюсер вытянулась лицом и отпустила мамину лапу. — Да мы гонорар уже заплатили вашему ящеру, чтоб его снеговик съел! Быстро на площадку! Шоу начнётся через пять минут.

Слова дамочки никого ни в чём не убедили. Зато рядом с нами появилась продавец. Другая девушка, не очень милая и совсем не улыбчивая. Она хрустнула пальцами, увидев Агату и разбросанные босоножки.

— Отличный выбор, — заметила продавец. — С вас пять тысяч.

Пяти тысяч у мамы с собой не было. И у меня, у рыцаря, на карточке лежало гораздо меньше денег. Мы с мамой переглянулись и — зуб даю — обсудили ситуацию без слов. Не успев даже подумать, я сказал:

— Штуковина пойдёт с вами, только если моя сестра сыграет принцессу.

Вот так-то! И… Ой.