Моё пальто стало серым и в разводах: пепел смешался с грязным снегом и солью, которой посыпают тротуары. Корона Агаты укатилась чуть дальше нас, но мама ловко остановила её. Агата тут же попыталась отобрать её у мамы, но ящер с невозмутимым видом поднялся на задние лапы, удерживая добычу передними. В одной лапе — корона, в другой — клатч. Над нами мигали и переливались новогодние огоньки.

— То есть ты работу прогуляла? — вдруг завопила Агата и буквально повисла на маме, пытаясь дотянуться до короны. — Ты! Ты запрещала мне пропускать английский и школу! — Пластиковое украшение явно было ей очень нужно. Дракономама глянула на дочь с презрением и фыркнула.

— И ты… ты… ты нас уронила!

— Агата… не надо сейчас к маме с пре-тен-зи-я-ми, — процедил я сквозь зубы, вставая с тротуара и отряхиваясь. Ну, чтобы мама не слышала. Но она одобрительно кивнула и надела корону на мою голову.

Но Агата не унималась. Она прыгала вокруг мамы, пытаясь её ущипнуть или треснуть, и кричала:

— То есть мне прогуливать плавание нельзя, а ты на совещания не ходишь? Да ещё огнём плюёшься! — И затопала ногами.

Я дёрнул её, потому что нам вообще-то ещё к бабушке надо было как-то добраться. А она сорвала с меня корону и снова напялила на себя. Высунула язык и оскалилась. Мамодракону это явно не понравилось. Она сняла корону с Агаты и снова положила её мне на голову, предупредительно выпустив из ноздрей клубы пара. Драконьи глаза сузились; я тяжело сглотнул. Мамодракон кивнула мне, повернулась к нам чешуйчато-шипастой спиной и направилась прочь от автобусной остановки, размахивая левой лапой с клатчем. Я попытался нащупать руку Агаты, но та уже сдёрнула с меня корону в очередной раз, надела её на себя и полезла на скамейку.

Выставив одну руку вперёд, Агата глянула на маму свысока и вдруг приказала:

— Слушай меня, дракон! А ну, полетели!

Вжилась в роль, ничего не скажешь!

— Полетели к твоей! К твоей! Ма-а-аме-э-э…

Чудо-полководец ростом метр десять от пола потеряла голос и буквы в самом конце предложения. Потому что мама обернулась и двинулась на неё всей мощью своей драконьей груди, явно собираясь навалять непослушной дочери. Мощные лапы бухали по присыпанному снегом гравию дорожки; мама сопела и бежала прямо на лавочку с Агатой. Такую мощь я видел только в рёстлерских боях! Вообще-то мама, пока не стала драконом, не рукоприкладствовала. Могла только игриво шлёпнуть Агату по пушистой юбке после урока хореографии или щёлкнуть меня по носу. Но это была мама-мама, а что может сделать мама-дракон?

Испугавшись за мелкую, я — неожиданно для самого себя — запрыгнул к Агате на скамейку и в тот самый момент, когда ящер подбежал к нам, ухватился за чешую на его предплечье, забросил ногу на длинную шею, а ладонью прикрыл ему глаза. Случилось это прям за секунду до нападения на «принцессу».

— А-а-а! — вопила Агата, зажмурившись, а я свободной рукой схватил её за шиворот и усадил впереди себя.

— А-а-а! — продолжала верещать сестра.

Шума от хлопанья крыльев и рычания дракона, поднявшегося с испуга и разбега в воздух, стало как-то очень много, поэтому я крикнул ей в ухо:

— Ага-а-ата-а-а! Закрой ей глаза ладошками, а я буду рулить! Рулить к бабушке прямо на балкон.

План родился сам собой! И мы снова взлетели!