Но наутро ни украшенной ёлки, ни горы подарков в гостиной не обнаружилось. Выбравшись из кровати, Петя первым делом пошёл не умываться или в туалет, а проверять Бабу-ягу. Ему уже не верилось, что она была настоящей и действительно заявилась к ним домой.

В кресле в неудобной позе спал папа. Он крепко обнимал хоккейную клюшку и громко сопел. На диване лежал свернутый тюк, на подоконнике, устроившись на боку, ночник видел электрический сон. На столе стояла коробка с новогодними игрушками. А рядом с ней, на стуле, обмотавшись каким-то новым платком, сидела Баба-яга. Она доставала из коробки стеклянные яблоки, золотистую кукурузу, полосатый арбуз, сияющие блестками конфеты, орехи в фольге и мандарины — почти как настоящие — и… отправляла их в рот. Игрушки с хрустом и треском лопались под острыми тёмными зубами и превращались в стеклянную пудру. Яга уничтожала праздник и украшения для ёлки!

— Что… Что вы делаете?! — наконец завопил Петя. Сперва от ужасного зрелища он мог только хлопать глазами и беззвучно размахивать руками. А теперь кинулся к столу.

Тут проснулся и Петренко-старший. Подскочив с кресла, он бросил в сторону клюшку и забормотал что-то невнятное. Коробка, оказавшись в папиных руках, прижалась к его груди и жалобно затарахтела оставшимися на дне игрушками: голубыми шарами и алой, хранящей круглый год искры праздника звездой.

— Что я делаю? Я завтракаю, — ехидно улыбнулась Баба-яга и стёрла с губ осколки и стеклянную пыль. — Пока вы спали, я проголодалась. Не шторы же мне жевать!

Петя хотел поколотить ягу. Ведь это были любимые игрушки мамы! Игрушки из её детства! Папа тоже еле сдерживался, чтобы не сказать что-то грубое, но вдруг почти крикнул:

— Это был наш праздник! Зачем вы это сделали? Почему?

— Да на что вам эта ёлка, если вы в новогоднее чудо и Деда Мороза не верите? — выпрямилась и упёрла руки в бока Баба-яга. — Не верите — и не верьте. Лицемерие какое, — фыркнула она и направилась на кухню, бормоча под нос: — Вот так и делай людям одолжение…

А в глазах папы уже хороводом носились стаканы, тарелки и кувшин для сока, хранившиеся на кухне в шкафу для посуды. Если яга и это уничтожит…

— Так, стоп! — скомандовал он и шагнул за ней в темноту зимнего утра. — В этом доме… В этом доме едят только еду!

— Тогда — кормите! — довольно заявила гостья и уселась на кухне за стол, закинув ногу на ногу.

— Кормите? — повторил папа и, не расставаясь с коробкой с остатками игрушек, осмотрел столешницу и холодильник. — Мы будем есть кашу.

— И я тоже буду кашу, — кивнула яга.

В Петиной голове не укладывалось, как после поедания ёлочных украшений эта ведьма-злодейка хотела съесть что-то ещё? И как она вообще выжила, проглотив куски стекла и пластика? Петя вопросительно посмотрел на папу. Тот беззвучно, губами произнёс: «ОНА СУ-МАС-ШЕД-ШАЯ», подавая сыну сигналы бровями и усами. А с холодильника, прикреплённое магнитом, на Петю смотрело письмо Деда Мороза. Оно просило всех собравшихся на кухне успокоиться и не переживать.

Папа тем временем начал готовить завтрак: совсем не «мужской», а в кастрюле. Полпачки геркулеса он высыпал в кипяток, слегка посолил и посыпал сахаром.

— Собирайся в школу, — скомандовал Петренко-старший Пете и накрыл закипающие хлопья крышкой.

Баба-яга втягивала носом запах овсянки не хуже вытяжки над плитой. И оценила кашу по достоинству с первой ложки. Пока Петренко-старший нервно качал ногой и записывал за старушкой что-то в табличку, та насыпала в свою тарелку целую ложку соли, корицы, чёрных горошин перца и немного коричневого сахара. Потом перемешала кашу и стала громко, отдуваясь, заглатывать содержимое ложки.

— Хорошо-о-о, — довольно засопела она и облизала тарелку — уже третью, помимо вылизанной кастрюли, — не без странных звуков, смеха и гримас.

Правда, аппетитом в то утро могла похвастаться только яга: папа, потерявший голод и покой, поковырял свою порцию, отложил в сторону телефон и принялся перечитывать письмо от Деда Мороза. Петя следовал его примеру: тоже ничего не ел и заглядывал в письмо. Посмотрев на часы, Петренко-старший кивнул сыну — мол, пора на выход.

— Но как мы оставим её одну в доме? — спросил Петя.

— Её… Нехорошо так при человеке. То есть при… В общем, не говори так. Мне надо съездить в офис. Но я быстро вернусь, — повысив голос на словах «офис» и «быстро вернусь», сказал папа. — И тебя в школу отвезу.

Яга хмыкнула, будто не слышала их разговора, и уставилась в окно. Там красиво падал снег.

Петренко-старший за минуту собрался и вышел в подъезд, придерживая дверь ногой. Он звонил по телефону брату, дяде Лёше. Они были погодками, почти ровесниками, и не просто братьями, а настоящими друзьями. Дядя Лёша работал психологом, и только ему Петренко-старший доверял самые ужасные секретные секреты.

— Лёша, — шептал Петренко-старший, чтобы ни яга, ни соседи не услышали, — Лёша, тут у меня такое… В квартире — какая-то сумасшедшая. Говорит, что она Баба-яга. Я сделал сводную таблицу и отправил тебе.

В телефоне сперва сонно и недовольно зашуршали, а потом громко засмеялись.

— Ты там чего, совсем к концу года устал? Или Лариса новую причёску сделала? Или… тёща приехала? Андрей, я сплю — не первое же апреля, — ответил дядя Лёша.

— Ты посмотри, пожалуйста: я стою на лестничной площадке, надо Петю в школу везти, а эта… в доме нашем сидит.

Но в телефоне бессердечно засопели и сквозь накатывающий сон пробурчали, что после корпоратива лучше пить крепкий кофе или апельсиновый сок. И не звонить людям ни свет ни заря.

Папа Пети хмыкнул в ответ, положил трубку и сразу как-то сдулся. На часах было самое время везти сына в школу. Петренко-старший, сохраняя последнюю каплю надежды, сам пролистал табличку, сдвинул брови и убрал телефон. Записи смутили и расстроили. Но план по спасению квартиры всё же требовалось проработать. Поэтому папа шагнул назад и начал с самого ценного: документов, запонок с большими красными камнями — кораллами — и «выживших» новогодних игрушек.

Петя уже стоял у двери, обувшись и забросив рюкзак на плечо. Папа протопал в ботинках по коридору и вернулся в прихожую.

— Ты берёшь в рюкзак звезду, а я — два шарика. Чтобы она без нас их не съела, — распорядился он и сунул Пете в открытый карман портфеля бумажный свёрток. — Смотри не потеряй и не раздави.

Петя обещал хранить звезду и на секунду очень собой загордился.

Яга высунулась из гостиной и кокетливо помахала им ручкой.

— Яга, — командным, руководящим голосом, как на работе, сказал Петренко-старший, — пока нас нет дома, вы… Вы не ломайте и не ешьте ничего, пожалуйста. Читайте книжки, смотрите кино — вдруг это вам поможет.

— Я уж постараюсь, — закивала яга и поправила на голове платок. — Тем более вы унесли с собой, хе-хе, остатки праздника и накормили меня кашей… — Тут она задумалась. — А на телевизоре канал «Дискавери» есть? И это — это у вас там приставка? Игры есть?

— Всё есть, — удивился папа и открыл перед Петей дверь. — Я скоро вернусь, — обернувшись на пороге, предупредил он. И запер дверь с другой стороны на все возможные замки, о которых даже не помнил до этого утра.

А Петю прям распирало.