А дальше всё само как-то смешалось, зацепилось одно за другое и понеслось кубарем, словно рюкзак с ледяной горки.
Прозвенел звонок с последнего урока, зазвонил телефон — папа сообщил Пете, что заберёт его из школы и отвезёт на хоккей, а потом, уже дома, кто-то позвонил в дверь.
— Кто это к нам в такое время? — возмутился папа и, на ходу поправляя тапки и ворча, словно медведь в берлоге, пошёл в прихожую. Дверь снова, уже недовольно и даже раздражённо, запищала и заскрипела. — Десять вечера, — огрызнулся в ответ папа. — Что такое?
Петя, который уже лежал в постели, выглянул в коридор. Он потирал глаза, отвыкшие от света. Замок щёлкнул, ручка повернулась, и на пороге квартиры Петренко объявилась… Баба-яга.
Сделаем передышку, на этом закончив главу? Или продолжим?…
Так вот, на пороге квартиры Петренко стояла Баба-яга. Баба-яга? Откуда в их доме взялась Баба-яга?
Сомнений не возникало: гостья была настоящей. Настоящей Бабой-ягой. Сухой, с платками на голове, плечах и талии, с лохматыми, свалявшимися в сосульки длинными волосами, с большим носом, крючковатыми пальцами и бородавкой на щеке. Старушка явно ничего не знала о расчёске, маникюре и креме для лица. И пока Петя тёр глаза, а папа пытался сделать вдох и ловил ртом убегающий от него воздух, старушка-платок перешагнула порог. Волосы её даже чуть встали дыбом — наверное, от наглости. Следом за собой она затащила в квартиру чемодан, кряхтя и шепча в адрес папы что-то похожее на «мог бы и помочь» или «чего стоишь, дай пройти». С колёсиков её вполне настоящего чемодана стекал вполне настоящий подтаявший снег. Баба-яга выпрямила спину — хрустнув позвонком или чем-то другим, таким же старым.
— Так-с. — Она упёрла руки в боки и оглядела папу и Петю. — Петренко, значит? — Костлявая рука нырнула в складки платков и платьев, надетых одно на другое, и вынырнула с письмом. — На, читай, если умеешь, — усмехнулась яга и протянула конверт папе.
За её спиной возникло усатое лицо таксиста — дверь была всё ещё открытой, а папа замер в прихожей и не мог двинуться с места.
— Дорогуша! — замурлыкал таксист. — Так вы мне не показали, как пройти эту миссию в «Геншин»[2]! А ведь я почти… почти смог без вас!
Яга — уже без хруста, а совсем легко, будто гимнастка или балерина, — повернулась к таксисту и расплылась в яговьей улыбке.
— Так вот же! — И, выхватив у таксиста телефон из рук, сдвинула глаза к самому кончику крючка-носа и застучала пальцами по экрану.
Его свет страшно подсветил её лицо снизу, брови изогнулись дугами, словно кошачьи спины, а музыка, звучавшая из телефона, добавила сцене настроения. Петя по стенке, будто его никто не видел, пробрался к отцу, а тот наконец вышел из оцепенения и закрыл своей спиной сына и квартиру.
— Готово! — Яга протянула телефон водителю такси, пройдя за того уровень. Таксист послал старушке воздушный поцелуй и убежал вниз, к машине.
— Вы кто? — стоя с письмом в руке, спросил папа.
— Баба-яга. Ты что, не видишь? — возмутилась гостья. Повернувшись в профиль, она провела пальцем по огромному носу и, как на видео в онлайн-магазинах, рекламно проговорила: — Длинный крючковатый нос сделает ваш образ незабываемым. Двадцать четыре платка, надетые разом, расставят акценты на самых впечатляющих деталях фигуры — пышных волосах и сухих костлявых руках. Кстати, причёску отлично дополнит паутина: с её помощью удобно укладывать седые волосы в тёмных помещениях. Посадите себе на плечо паука или сову, если любите домашних животных. Ругайтесь, ворчите и скрипите костями: пусть эти звуки разбудят любого — даже самого сонного, уставшего от школьных контрольных и диктантов ребёнка. А ваша метла… вот её оставьте дома: нормальные ведьмы уже давно завели себе пылесос.
— Кто вас прислал? — посерев от возмущения и злости, как паутина, спросил папа. Ночью в его квартире никто не мог устраивать беспредел. Кроме него самого. Петренко-старший решительно двинулся навстречу яге, чтобы выпроводить гостью за порог. И явно рассчитывал, что она, сохраняя личное пространство, сделает шаг назад в открытую дверь. Но яга не шелохнулась, а только спокойно потянулась за дверной ручкой.
— Выйдите, пожалуйста, — загудел папа грудью, раздавшейся, как у бойцового петуха.
— Теперь — не смогу, — блеснула глазами старушка и ткнула пальцем в письмо. Переминаясь с ноги на ногу, она ждала, что папа начнёт его читать. Но папа нащупывал в кармане штанов телефон — он подумывал позвонить в полицию и проверить сообщения: не разыграл ли его кто-то из знакомых.
— Вы… Уборщица? — Он совершил ещё одну попытку объяснить себе происходящее. Экран телефона подсветил его строгое лицо, на котором брови тоже изогнулись кошками, только толстыми и ленивыми. Тут из-за его спины высунулся Петя и выдал предположение:
— Это мама вас заказала? Помыть полы?
— Уборщица? Заказала меня? Ну, малахольные… Это вы меня сами «заказали»! Меня к вам Дед Мороз прислал! — объявила старушка. И фыркнула, настойчиво сдвинув чемодан вперёд. А когда папа попытался помешать ей пройти, вдруг оскалилась и с какой-то невероятной силой вырвала телефон из рук Петренко. Вдобавок ко всему каркнула вороной, проговорила заклинание — что-то типа «три ноль ноль восемь один четыре…» — и проворчала, ухмыльнувшись, что папа Пети мог бы ещё дату собственного дня рождения паролем на телефоне поставить. Паролем был Петин день рождения.
Вокруг головы яги собрался вихрь, от чего у Петренко-старшего даже зашевелились усы. Он попытался забрать смартфон, но вдруг отступил, сел на тумбочку и побледнел: старушка включила пугающую, подходящую для фильма ужасов музыку, экран обдал ее подбородок и нос зелёным светом, глаза яги мутно потемнели… Папу зрелище явно впечатлило. Он тоже позеленел. Яга протянула свободную от телефона руку к Пете со словами:
— У-у-у… Тебе не страшно, что ли, малахольный?
Петя послушно зажмурился. А когда открыл глаза, старушки на пороге уже не было. Музыка стихла. Широким шагом, оставляя на полу грязные следы от валенок, яга прошла в гостиную. Папа приходил в себя на тумбочке.
— Достаточно с вас на первый раз, — донеслось до Петренко-старшего и Петренко-младшего. — Чемоданчик мой принеси, Андрюша. Будем с вами вместе письмо читать. И почему у тебя в телефоне нет никаких игр? — прорезал квартиру скрипучий, как мороз, голос.