Но звонки, эсэмэс и старые связи (с одноклассниками, ставшими журналистами или ведущими прогноза погоды) не помогали. Сибирская метель завалила снегом вышки, и мамин телефон почти перестал подключаться к интернету и ловить сигнал. Поэтому тридцать первое декабря в доме Петренко началось пасмурно и серо. Оно было хмурым, как полные снега тучи, переваливающиеся с бока на бок за окном.

Петя отказался есть кашу, смотреть мультики и идти во двор лепить с папой снеговика, а Петренко-старший всё звонил и писал кому-то.

— Мама не выходит на связь, интернет из-за снегопада не ловит, — снова, будто извиняясь перед ягой и сыном, объяснял он.

— А письмо стало пустым. — Петя показал отцу чистый листок.

Яга делала вид, что случившееся её совсем не касается, и только косилась на игровую приставку и ёлку. А по бокам письма всё так же тянулись огоньки гирлянды, но больше не было ни слова, кроме ироничного пожелания «хорошего Нового года».

Папа Пети взял листок, повертел его, подул, понюхал и протянул яге.

— Что думаете?

— Что думаю? — переспросила старушка и тоже понюхала письмо. — Думаю, что Дед Мороз сейчас очень занят и просто не может с вами переписываться.

Яга скривила такую кислую и странную мину, что Петренко поняли: всё же она им сочувствовала.

После обеда Петю ждала последняя в году тренировка по хоккею. Кое-как собравшись, они с папой поехали на каток по опустевшему городу. Другие мальчишки из команды обсуждали в раздевалке подарки, новое кино и планы на каникулы, а Петя молчал. Ему совсем (и ни с кем) не хотелось говорить.

«Вот если бы мы вернулись домой, а там — мама», — думал мальчик всю тренировку, пока скользил с шайбой по льду. Но не попадал в ворота и лишь сильнее расстраивался. Другие мальчишки будто чувствовали, что у Пети что-то случилось, и почти не ворчали на него за косяки и промахи.

В конце занятия тренер вручил каждому игроку по шоколадной медали и сообщил, что и он, и Дед Мороз гордятся юными хоккеистами! Петя даже клюшкой треснул об лёд, услышав имя волшебника, — так он на него злился. Правда, что именно его злило — понять не мог. В машине, по дороге домой, он тыкался носом в окно и после на запотевшем стекле писал слово «мама».

— Я тоже не понимал, как ждал её, пока… Не стало ясно, что она не прилетит. — Папа с участием посмотрел на сына через зеркало заднего вида. Он хотел включить музыку, но проигрыватель в машине синхронизировался с его телефоном и вдруг заскулил об аэропортах. Папа быстро выключил песню и тяжело вздохнул. — А давай… Заедем за картошкой фри и мороженым? Или на полчасика заглянем в лазерный тир? Хочешь?

Петя ничего не хотел. Силы будто покинули его. В ответ на предложение о тире, куда ходили только взрослые мальчики, и о любимом странном способе есть мороженое (они с папой втыкали палочки картошки в стаканчик с пломбиром, и тот становился похожим на дикобраза) Петя мог сказать только одно: НЕ ХОЧУ.

— Деда Мороза не существует. Нет… Если бы он был, то он… — Петренко-младший уткнулся лбом в папино сиденье и философствовал.

— Он не пропал бы в самый нужный момент и такого не допустил бы, — закончил фразу за сына Петренко-старший.

Но, конечно, всё было не так уж плохо. В пустом городе, в сумерках последнего вечера года, даже без чайной ложечки новогоднего салата или праздничного настроения, у Петренко-папы и Петренко-сына всё же имелось кое-что очень важное: они были вместе. Эта мысль посетила их одновременно, когда над проспектом вдруг зажглось новогоднее освещение, золотисто-голубое и искрящееся, собранное из фонариков и нитей с огоньками.

Припарковавшись, папа подмигнул сыну и взял телефон в руки: хотел позвонить тёще и заказать что-нибудь поесть. А ещё добыть бенгальские огни.

— Поднимайся, я возьму клюшку и сумку из багажника, — скомандовал Петренко-старший и похлопал сына по плечу.

Падал снег, во всех окнах уже горели огоньки ёлок и гирлянд, на улицу вырывался смех, лоскутки музыки, новогодних шоу и старых фильмов. Петя поймал на язык снежинку и потащился домой.

Папа нагнал его у лифта. Когда тот открылся, на отца и сына вывалилась слишком большая для маленькой кабинки компания в блёстках, шапочках Деда Мороза и кокошниках Снегурочки. «С Но-о-овым го-о-одом!» — крикнули они и выбежали из подъезда, громко смеясь и напрыгивая друг на друга.

— А дома — Баба-яга вместо мамы, — простонал Петя, когда створки лифта схлопнулись. И с таким же стоном вышел на своем этаже.

Петренко-старший одновременно открывал дверь и приложение в телефоне, где не глядя складывал в «корзину» салат «Мимоза», оливье, лимонад и сырное ассорти. И блинчики с сёмгой — на утро. И бенгальские огни.

Он снова и снова пытался дозвониться до жены. И хотел даже сказать Пете, что Баба-яга — тоже неплохая компания для новогодней ночи…

Как вдруг дверь открылась — и на них вывалилось чудо.