Что ждало дома Петю — Петя ещё не знал. А мы вам расскажем.

Итак, оставив сына в школе, Петренко-старший поспешил на работу. Но быстро вырваться из офиса ему не удалось. Один за другим его останавливали коллеги: уводили на кухню пить кофе, подкладывали к высокой стопке документов в его руках ещё пару листов, показывали в телефоне фото собаки, советовались по поводу годового отчёта и трёхколесного велосипеда для сына. Где-то в затылке у папы Пети сидела и разбивала красивые тарелки и стаканы Баба-яга. Это было больно. Поэтому папа Пети слушал всех невнимательно, постоянно думал о сохранности квартиры и о том, как бы побыстрее сбежать.

Бросив на заднее сиденье гору бумаг, рабочий ноутбук и коробку с иностранными мармеладными червячками — подарок коллеги, вернувшейся из отпуска, — папа помчался домой. Машина радостно тарахтела внутренностями. Она и при маме не отличалась идеальной чистотой, а теперь стала похожа на берлогу на колёсах — полную шапок, перчаток, каких-то одиноких ботинок и бумажных пакетов из-под еды. Машина крепко обнимала папу Пети за плечи и прижимала к себе ремнём безопасности, но ехала не очень быстро — потому что под её колесами вертелся лёд.

Радиоприёмник на новогоднем языке пел что-то об исполнении желаний, и маленький снеговичок в цветной шапочке кивал Петренко-старшему из-под лобового стекла — его туда пару дней назад поставила мама. Но чудес папа теперь опасался.

Взлетев по лестнице на третий этаж и промчавшись мимо дверей с гирляндами, рождественскими венками и выпукло-пластиковыми портретами Дедов Морозов и Снегурочек, он, словно волшебную палочку, воткнул в замочную скважину ключ. И дверь открылась.

Наверное, сердце Петренко-старшего не могло биться сильнее — и дело было даже не в шести лестничных пролётах, которые он преодолел за пару минут. Папа волновался перед встречей с Бабой-ягой.

Его поприветствовали темнота коридора, скрип и ворчание из гостиной. Большой экран, висевший на стене, засасывал комнату в яркий мир компьютерной игры, а Баба-яга сидела на диване в наушниках, с джойстиком в руках и, высунув язык, побеждала.

— На! На тебе! И тебе! Чего лезешь, на! — она отбивалась от зомби-гаргулий.

Услышав тяжёлое дыхание в коридоре, яга ни на секунду не прервалась, а только чуть повернула голову, чтобы папа попал в поле зрения её правого глаза. И поздоровалась:

— Ну как, малахольный? Стометровку за шесть секунд пробежал?

Папа положил ноутбук с документами на стол — рядом с пустой коробкой от игрушек — и сел. Квартира и правда казалась абсолютно целой, только шторы были задёрнуты и пахло какой-то едой. Встрепенувшись, папа поздоровался с ягой: «Здрасьте» — и пошёл проверять кухню.

А там даже не творился обычный беспорядок, нет. Всё было целое и на месте, только приоткрытая духовка высунула язык противня, шторы висели глухо задёрнутые, а на столе стоял странный, похожий на квадратный кекс, объект. Он пах одновременно и мясом, и помидорами, и макаронами по-флотски, и оливками, и сыром, и рыбой, и сосисками. Папа постучал пальцами по краю стола, думая о том, что Баба-яга вчера и утром ему всё же не привиделась и теперь сидит и играет в приставку. И вернулся в гостиную.

— Что… что это? — спросил Петренко-старший, имея в виду неопознанный горячий объект.

— Запеканка, — отозвалась старушка, не отвлекаясь от игры.

Запеканку она приготовила из всех заготовок, которые мама оставила Пете и папе в холодильнике. Объяснила странный состав «рецептом», который показывали в телевизионном шоу.

— Ну… парочку я соединила. Рецептов. Внутри же всё равно всё смешается, — сказала яга.

Но это было совсем не страшно: папа ожидал застать дома потоп, пожар и пришельцев. А тут — всего лишь несколько килограммов несъедобного печёного месива из любимой еды.