Стиральная машинка жевала свитер и десяток носков, на кухонном столе толкались контейнеры и кастрюли, полные котлет, сырников, вареников, фасоли с чесноком и фаршированных перцев. Посреди гостиной — как самый большой в «морском бое» корабль — стоял серый диван, рядом с ним — длинный стол из тёмного дерева, и теперь к «флоту» присоединился мамин чемодан. «Робинзон»[1] широко, словно на приёме у стоматолога, распахнул рот — мама собиралась в командировку. Петя с трудом верил, что вот так — накануне Нового года — она уедет и оставит их с папой одних в заснеженной Москве. Но в далёком сибирском городе нужно было открывать новый аэропорт.

— И там без меня не справятся, — объясняла мама, сгибаясь и выпрямляясь, совершая набеги на шкаф и комод и сгружая вещи в чемодан. — А вы молодцы. И это же настоящее приключение — украсить без меня дом к Новому году! Я вернусь 31 декабря.

Петя разглядывал в окне огоньки зимнего вечернего города и гирлянды на чужих балконах и ёлках. А их квартира оставалась ещё совсем пустой — ни снежинки, ни «дождинки»: ёлку пока не купили, лампочки не развесили, а подарки… их тем более не находилось. Петя прижимал к себе подушку и смотрел на маму. Он, конечно, обожал приключения с папой, но… внутри ворочалась обида и страх из-за того, что мама выбрала вместо него какой-то аэропорт.

— Я налепила твои любимые вареники с вишней, сырники с курагой сделала. Папа сварит тебе суп с цветными макаронами и отвезёт на хоккей. Будете смотреть фильмы до поздней ночи и есть пиццу. Время пролетит незаметно! — Пытаясь успокоить сына, мама раскладывала по косметичке десяток тюбиков, флакончиков и бутылочек.

— Ты будто на Северный полюс собралась, — отозвался из кресла папа, увидев в её руках термобельё. Мама ему подмигнула.

Ага, конечно… Петя помнил прошлую мамину командировку в Саратов: она тогда не на пять дней, а на все двадцать три улетела! Чистых вещей в доме не осталось, контейнеры опустели, консервы закончились, папа нервно заказывал доставку еды минимум два раза в день и отказывался нажать на «тревожную кнопку». «Тревожную кнопку» вызова бабушки.

А ведь это было летом, когда нет ни снега, ни школы, ни хоккея, ни новогодней суеты, которую без мамы представить невозможно. Что же будет теперь? Почему папа молчит?

— Ты уже написал письмо Деду Морозу? — ласково спросила мама. Замотав вокруг шеи блестящую гирлянду, она села на диван рядом с Петей. Её кучерявые волосы щекотали полоски на свитере.

— Деда Мороза не существует, — пробубнил Петя под нос и совсем обиделся: так пятилитровка, наполнившись дождевой водой на даче, наконец выплёвывает из себя небольшой фонтанчик. Мальчик булькнул, ухнул и уткнулся носом в подушку.

Папа странно хмыкнул в кресле, подался вперёд и упёрся локтями в колени.

— Письмо Деду Морозу в школе задали? Напишем, — кивнул он и уставился на маму.

Та тоже кивнула — они кивали словно чему-то своему, Пете непонятному, — и попросила мужа помогать сыну с уроками.

— И к диктанту готовьтесь. Почитай что-нибудь, а он пусть записывает под диктовку.

— Сводный анализ по экономическим показателям подойдёт? — пошутил папа и снова утонул в глубине кресла. — Или… стихи Бродского?

Папа делал вид, будто совсем не переживает. А Петя буркнул, что и так уже готов к диктанту… И вообще — учится он хорошо, и нечего переживать, первый раз, что ли?…

Мама закрыла чемодан, подмигнула папе с Петей и достала с самой верхней полки шкафа коробку. Коробку, в которой ласково зазвенели ёлочные игрушки.

— Украсите без меня? — скрывая тоску и оттого шире улыбаясь и вглядываясь в глаза мужа и сына, спросила она. Папа сдвинул коробку подальше от края стола и снова скрылся в кресле.

Но Петя знал: стоит маме улететь, как папа изменится — станет рассеяннее, тревожнее и тоже начнёт скучать. Такое уже случалось — и когда мама пропадала в каком-то капустном Саратове, и когда улетала в Махачкалу и в Дербент. Лучше бы назвали города Пахлавой и Шербетом — было бы не так обидно! В общем, закроется за мамой дверь — и всё веселье с папы сразу слетит, Петя не сомневался.

Ха! Петя забыл, что иногда и он бывает не прав. И в этот раз ни ему, ни папе скучать не придётся.